Статьи

ПОНЯТИЕ ИНДИВИДУАЦИИ У ЮНГА Герхард Вер

-= 1 =-

ПОНЯТИЕ ИНДИВИДУАЦИИ У ЮНГА Герхард Вер

 

ПОНЯТИЕ ИНДИВИДУАЦИИ У ЮНГА

Герхард Вер

 

 

КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ

Со времен Аристотеля и Плотина, Августина и поздней античности проблема индивидуации представлялась и обсуждалась во всевозможных формах и с самых разных позиций. И если молодой Лейбниц в сочинении «Disputatio metaphysica de principio individui» (Leibniz 1663) дает формулировку: «Individuum seipsum individuat», то есть «Индивид сам приходит к своей индивидуальности», то в этом, следуя за рассуждениями Г. Блюменберга (Bkimenberg 1959, III, 722), можно увидеть «выражение всей традиции проблемы индивидуации» (ср. также Jacobi 1965, 22 23). Действительное предстает «индивидуальным благодаря самому себе». Следовательно, принцип индивидуации, согласно которому общее входит в статус особого и тем самым конституирует суть индивидуального, относится к основным вопросам западноевропейской философии и истории культуры. При этом конфронтация индивида и общества, личного и социального существования воспринималась и продолжает восприниматься все более остро.

Имея в виду такой культурно-исторический фон, и прежде всего индивидуальную проблематику каждого отдельного человека, едва ли нужно специально объяснять, почему в современной глубинной психологии понятие индивидуации стало предметом обсуждения. Проблемой индивидуации занимались представители отдельных научных направлений, используя отчасти сходную, отчасти отличающуюся терминологию и вкладывая в это понятие собственное содержание. Если, например, Отто Ранк говорит об «индивидуализации» (Rank 1924) и считает развитие, происходящее в детстве, путем к обретению себя, то Эрих Фромм, хотя и пользуется введенными К. Г. Юнгом понятиями, такими, как «Самость» и «индивидуация», все же дает собственное определение и приходит к соответствующим теоретическим и практическим выводам. Согласно Фромму, индивидуализирующийся человек обретает самого себя, когда освобождается от исходно существующих природных и социальных уз и обретает свободу со всеми ее опасностями. Все, что происходит на этом пути индивидуации с отдельным человеком, когда он отказывается от безопасности прежних связей и предпочитает ей небезопасный индивидуальный путь, отражается, например, в индивидуальном процессе взросления и в исторически обусловленных эмансипационных устремлениях нового времени (Fromm 1941, 1950, 1955). Помимо представителей глубинной психологии, этим индивидуальным и общечеловеческим двойственным аспектом проблемы индивидуации занимался прежде всего основатель антропософии Рудольф Штейнер, рассматривавший человеческую историю как историю развития сознания, в которой человек как индивид, а также как член группы приходит к ощущению свободы и обретает свое истинное «Я» (свою Самость) (Wehr 1972,133 etc., 165 etc.)1.

В аналитической психологии Карла Густава Юнга индивидуация в конечном счете представляет собой центральное понятие (Jung 1962), которое приобретает значение прежде всего в аспекте самопознания и с точки зрения психотерапевтической практики. Юнг исходит из того, что каждый, кто проводит аналитическое или психотерапевтическое лечение, верит в смысл и ценность осознания остающихся в бессознательном частей личности, которые подвергаются сознательному отбору и критике. «В результате пациент соприкасается с проблемой и получает импульс обсуждать ее и решать на сознательном уровне. Это, однако, означает не что иное, как прямую провокацию этической функции, в результате чего активизируется и вся личность» (Jung 1931, 156).

 

О ВОЗНИКНОВЕНИИ ПОНЯТИЯ «ИНДИВИДУАЦИЯ» В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

 

Такие понятия, как «целостность»2, «полнота психики», «самостановление» или «становление целостности личности», имеют в юнгианской психологии основополагающее значение, поскольку уже в раннем творчестве Юнга намечается тенденция, которую можно описать как путь, ведущий от интереса к инстинктивным движущим силам психики, к открытию целостности, выходящей за рамки отдельных психических факторов. У Юнга, по мере того как он, все больше и больше отмежевываясь от подхода Фрейда, постепенно находит свою особую тематику в глубинно-психологическом исследовании, этот путь соответствует обретению Самости. Лилиана Фрей-Рон характеризует процесс построения Юнгом его теории следующими словами: «В противоположность механистически-материалистической установке, характер¬ной для всего творчества Фрейда, Юнг уже в молодом возрасте рассматривал психические феномены, по существу, как части целого, которому они подчиняются. Если Фрейд придерживался картины мира, которая основывается на тотальной детерминации и возможности оценки событий, и надеялся прояснить комплексную структуру психики с помощью элементарных механизмов вытеснения, смещения и сгущения, то интерес Юнга был сосредоточен на понимании отношений между частичной и целостной личностью. Если Фрейд считал возможным разложить психику на элементарные составляющие, чтобы на основе изолированных механизмов (влечений) и отдельных процессов объяснить человека в целом, то Юнг делал акцент на целостности человеческой личности, чтобы рассмотреть и понять отдельные феномены» (Frey-Rohn 1969,100).

Нельзя сказать, чтобы эта тенденция проявилась у Юнга только в период разрыва с Фрейдом. Скорее, она содержалась - хотя и в скрытой форме - еще в его первых научных работах в виде представления о личности, которой предначертано обрести целостность. Так, например, эта тенденция проявляется уже в его диссертационной работе по медицине «О психологии и патологии так называемых оккультных явлений» (Jung 1902), где начинающий невропатолог допускает возможность «характерологических новообразований или попыток будущей личности прорваться наружу», «которые вследствие особого рода проблем связаны со своеобразными нарушениями сознания...» (там же, 88). При этом речь, очевидно, шла не только о принятии общего проспективного подхода (например, при толковании сновидений) - так как Альфонс Мёдер, в частности, тоже отошел от идей Фрейда, когда стал говорить о «финалистическом способе рассмотрения», - путь развития, проторенный глубинной психологией Юнга, подтверждает, скорее, тезис о том, что человек представляет собой существо, находящееся на пути к становлению целостности, даже если он, в лучшем случае, сумеет пройти лишь отдельные стадии и не достигнет полной завершенности в имманентности, что было бы равносильно исполнению мечты человечества о вечном блаженстве.

Пытаясь найти первый кульминационный момент в понимании психической индивидуальности в аналитической психологии, мы приходим к выводу о том, что такой момент приходится, пожалуй, примерно на 1921 год; тогда была сформулирована типологическая теория, хотя представления об «индивидуальности» в психологическом

 

смысле, а также об «индивидуации» содержатся уже в работе «Структура бессознательного» (Jung 1916, 335) (ср. также Frey-Rohn 1969). Достигнутое в те годы понимание выражается, например, в следующем тезисе: «(Психологический) индивид, или психологическая индивидуальность, существует бессознательно априори; сознательно же он существует лишь постольку, поскольку сознает свое отличие от других индивидов». И далее: «Необходим сознательный процесс дифференциации, необходима индивидуация, чтобы сделать индивидуальность сознательной, то есть чтобы извлечь ее из идентичности с объектом» (Jung 1921,479). В этом контексте Юнг приравнивает идентичность индивидуальности с объектом к ее бессознательности; из этого, в свою очередь, следует, что психологический индивид, по сути, пока еще вовсе не существует, и в лучшем случае речь может идти лишь о «коллективной психологии сознания».

Направление цели, которое задает юнгианская теория, можно, пожалуй, обозначить с помощью сформулированного примерно в то же самое время (около 1920 года) тезиса, в котором устанавливается связь между движущими силами влечений и целостной структурой или тенденцией к ее формированию: «Полиморфизму примитивной инстинктивной природы в качестве регулятора противостоит принцип индивидуации; многообразию и полной противоречий раздробленности противостоит контрактивное единство, сила которого столь же велика, как и сила влечений» (Jung 1928a, 56). Примечательно, что Юнг в этой связи обращает внимание на противоречивую структуру психики, из-за чего он иногда обозначает обе стороны, то есть инстинктивную сторону и принцип целостности, как «природу и дух», которые представляют важнейшие факторы саморегуляции психики. Эта «проблема противоречий» и ее решение играют важную роль в творчестве К. Г. Юнга в целом и в аспекте индивидуации в частности (см. также статью Л. Шлегеля в этом томе).

То, что в ранних работах Юнг вначале приводит лишь фрагментарно, чтобы затем доказать и уточнить это с помощью углубленного исследования, в более поздних своих сочинениях он описывает более детально; при этом он зачастую обращается к казуистическому материалу из терапевтической практики, например, в основополагающей работе «Отношения между Я и бессознательным» (Jung 1928b), а затем в прочитанных в 1933 и 1934 годах в Асконе в обществе «Эранос» лекциях «Об эмпирике процесса индивидуации» (Цюрих, 1934) и «Символы сновидений процесса индивидуации» (Цюрих, 1936)3.

Эта идея об индивидуации, занимавшая Юнга всю жизнь, получила свою окончательную формулировку в его фундаментальном труде, написанном уже в пожилом возрасте, «Mysterium Coniunctionis» (1955), который автор охарактеризовал как исследование разделения и соединения психических противоположностей в алхимии. Письма, написанные Юнгом в последние годы жизни, также подтверждают, что даже перед лицом критики, например, со стороны теологов, он не мог не «проследить необозримые направления на пути индивидуации и ее символику» (Jung 1973, 296).

 

РАЗЛИЧНЫЕ АСПЕКТЫ ПОНЯТИЯ ИНДИВИДУАЦИИ

 

Пытаясь дать здесь однозначное определение понятия, охватывающего все самые важные характеристики процесса индивидуации, мы сталкиваемся с затруднением, обусловленным, в конечном счете, самим предметом исследования. Понятия проистекают из сферы рациональной логики, области измеримого, того, что поддается учету и исчислению, то есть из той области, где расположено Я. Но в тот момент, когда оказывается, что бессознательное представляет собой качество, выходящее за пределы сознательного Я, и проявляет свою собственную энергетику, причем отличающуюся от той, которую считает вероятной рациональное исчисление или планирование, определение понятия оказывается недостаточным. Дело в том, что в этом случае мы

пытаемся втиснуть многомерную действительность в одномерные рамки понятия. А это равносильно редукции.

Если Юнг вообще был готов давать «определения», то только после долгих сомнений и с соответствующими оговорками, как, например, в приложении к своему труду «Психологические типы» (1921). Но дилемма проявляется также и там, ибо он вынужден признать, «что именно в психологических работах даже самое бережное обращение с понятиями и выражениями не может быть чрезмерным...» Хотя такие понятия, как «мера и количество доступных элементарных фактов» также существуют в психологии, чему он сам привел доказательство4, с помощью экспериментального метода понять человеческую душу все-таки невозможно.

Юнгу пришлось предпослать своим объяснениям и определениям оговорку, что «он отнюдь не хочет сказать, будто такое употребление (дефиниций) при всех обстоятельствах - единственно возможное или безусловно правильное» (Jung 1921, 444, 445).

Если эти слова применить к понятию индивидуации, то это будет означать следующее: мы не можем ожидать от Юнга понятийной определенности сродни математической формуле - скорее, речь идет о характеристиках, соответствующих определенным аспектам психической действительности, а также действительности, на которую указывает словосочетание «процесс индивидуации». Пожалуй, этим объясняются также и неустанные попытки Юнга все время по-новому описывать динамику и цель, ступенчатый характер и эмоциональное содержание процесса индивидуации. Каким бы несовершенными и уязвимыми для критики ни показались подобные усилия логически мыслящему человеку, их ценность для практической жизни и для экзистенциального понимания человека очевидна: для Юнга важно не то, что человек оценивает свои переживания и страдания по неким абстрактным понятийным схемам, а то, что он пытается обрести себя - и для описания этого процесса, в конечном счете, нет ни достаточно разработанной типологии, ни готового определения.

Таким образом, объяснения Юнга, которые порой предстают у него в виде «определений», можно сравнить с дорожными знаками, указывающими путь индивидуации. Они помогают найти этот путь тому, кто хочет его пройти, но отнюдь не претендуют на исчерпывающее описание процессов. При этом Юнг всегда имеет в виду процессуальный характер психической действительности. С этой оговоркой и следует воспринимать высказывания Юнга по поводу используемых им психологических понятий.

Таким образом, процесс индивидуации, понимаемый как целенаправленный процесс самоосуществления, соответствует диалектическому взаимодействию между содержаниями бессознательного и сознания. Особенно это относится к тем случаям, когда индивидуацию наблюдают, будь то в ситуации оказания психотерапевтической помощи или в процессе наставничества, например, на пути духовного воспитания в рамках восточных и западных практик посвящения. «Индивидуация означает: стать отдельным существам и, поскольку мы понимаем под индивидуальностью нашу самую сокровенную, последнюю и ни с чем не сравнимую уникальность, стать самим собой. Поэтому "индивидуацию" можно было бы также перевести как "восамление" или как "самоосуществление"» (Jung 1928b, 191). Чтобы избежать постоянно возникавших недоразумений, Юнг указывает на то, что использование понятия «Самость» не говорит ни о какой-либо форме «самостного» эгоизма, ни об индивидуализме, в каком бы виде он ни проявлялся. Два этих понятия Юнг разграничивает следующим образом: «Индивидуализм есть преднамеренное выпячивание и подчеркивание мнимого своеобразия в противовес проявлению уважения к коллективу и выполнению обязательств перед ним. Индивидуация же означает как раз более совершенное и более полное исполнение человеком своего коллективного предназначения, поскольку

 

достаточное проявление своеобразия индивида оставляет надежду на лучший социальный эффект, нежели пренебрежение или даже подавление этого своеобразия» (там же). Поскольку в своих разных работах Юнг использует понятие индивидуации прежде всего с точки зрения проблематики зрелости, которая обычно наступает в середине жизни, иногда создается впечатление, что индивидуация происходит исключительно во второй половине жизни, то есть примерно после тридцати пяти лет. Между тем Юнг стремится разделить две основные тенденции, которые проявляются в первой и во второй половине жизни и, если рассматривать жизнь как целое, в конечном счете осуществляют по отношению друг к другу компенсаторную функцию. Конкретно это означает следующее: в первой половине жизни человек выстраивает свое сознательное Я, высвобождая себя из связей, передающихся из поколения в поколение, например, уз родительского дома и соответствующей традиции, обеспечивает свое собственное существование и с позиции своего Я утверждает себя в жизни. Психологическая «инверсия» нужна постольку, поскольку во второй половине жизни человеку необходимо выйти за пределы достигнутого «эгоцентризма», обогатив сознательное Я бессознательным, и, таким образом, достигнув целостности, Самости, в которой объединены сознание и бессознательное.

В чем состоит смысл и цель процесса индивидуации? Ответ Юнга относится не только к психическим процессам второй половины жизни; ибо смыслом и целью «является осуществление личности, изначально заложенной в зародыше, во всех ее аспектах. Речь идет о создании и проявлении изначальной, потенциальной целостности» (Jung 1917, 120). Строительные элементы для создания этой целостности закладываются у человека уже на ранних стадиях развития. Более того, они заложены в самом бытии человека, хотя в понимании Юнга индивидуация проявляется только во второй половине жизни, а именно в ситуациях возникающих кризисов, которые необходимо преодолеть5.

Ввиду того, что Юнг посвятил детству всего лишь несколько небольших исследований (например, работы «Аналитическая психология и воспитание» [1926], «Конфликты детской души» [1909] и т. д.), может сложиться вышеупомянутое неверное представление, будто динамика процесса индивидуации ограничивается второй половиной жизни. Ученики Юнга - среди них Френсис Виккес (Wickes 1931), Майкл Фордхэм (Fordham 1955), Иоланда Якоби (Jacobi 1965) и другие - пытались внести некоторые поправки, то есть дополнить и разъяснить представления Юнга. В результате понятие индивидуации в аналитической психологии охватывает всю жизнь человека, поскольку она неразрывно связана с бытием и становлением личности. Кроме того, нельзя забывать, что в определенные моменты жизни индивидуация может принимать особую форму, присущую индивидуальной судьбе. Она представляет собой «врожденную возможность», которая может реализоваться совершенно по-разному, но может так и остаться нереализованной.

 

ФОРМЫ ПРОЯВЛЕНИЯ ПРОЦЕССА ИНДИВИДУАЦИИ

 

Если верно утверждение, что человеческой психике присуща тенденция к становлению целостности, то тогда индивидуация представляет собой комплекс событий и особого рода жизненную задачу. Ее можно охарактеризовать следующими словами: человек должен стать тем, кем он предрасположен быть. Это самостановление может происходить двояко: во-первых, как некий природный процесс, в котором данный человек с инстинктивной уверенностью идет своим путем и живет посредством присущих ему способов, то есть без особого, целенаправленного развития своих сознательных способностей. При этом - в зависимости от своей личной мировоззренческой и религиозной ориентации - он может говорить об организующей власти судьбы (идея кармы) или о Божьем велении.

Страница 1 из 3 Следующая страница »

« Назад