Книги

Райх В. Анализ личности.

Райх В.
Анализ личности.
пер.
М., СПб., 1999.
333 с.
 
     Содержание:
 
 
Об авторе.
 
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ.
 
ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ.
 
Часть 1.
 
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ
ТЕХНИКА
 
Глава 1
 
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ.
 
Глава 2.
 
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДХОД
К ТЕОРИИ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ.
 
Глава 3.
 
ТЕХНИКА ИНТЕРПРЕТАЦИИ
И АНАЛИЗА СОПРОТИВЛЕНИЙ.
Глава 4.
О ТЕХНИКЕ АНАЛИЗА ХАРАКТЕРА.
 
Глава 5.
 
РЕКОМЕНДАЦИИ
ПО ПРИМЕНЕНИЮ АНАЛИЗА ХАРАКТЕРА.
 
Глава 6.
ОБ УПРАВЛЕНИИ ПЕРЕНОСОМ
 
КОНЦЕНТРАЦИЯ ГЕНИТАЛЬНОГО ОБЪЕКТ-ЛИБИДО.
Часть 2.
 
ТЕОРИЯ
ФОРМИРОВАНИЯ
ХАРАКТЕРА
Глава 7.
 
ХАРАКТЕРОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗРЕШЕНИЕ
ИНФАНТИЛЬНОГО СЕКСУАЛЬНОГО КОНФЛИКТА.
 
Глава 8.
 
ГЕНИТАЛЬНЫЙ
И НЕВРОТИЧНЫЙ ХАРАКТЕРЫ
 
ХАРАКТЕР И СЕКСУАЛЬНЫЙ СТАЗ.
 
Глава 9.
 
ДЕТСКИЕ ФОБИИ
И ФОРМИРОВАНИЕ ХАРАКТЕРА.
 
Глава 10.
НЕКОТОРЫЕ ТИПЫ ХАРАКТЕРОВ.
 
Глава 11.
МАЗОХИСТСКИЙ ХАРАКТЕР.
 
Глава 12.
 
НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
 
ОБ ОСНОВНОМ КОНФЛИКТЕ МЕЖДУ ЖЕЛАНИЕМ
И ВНЕШНИМ МИРОМ.
Часть 3.
 
ОТ ПСИХОАНАЛИЗА
К ОРГОННОЙ БИОФИЗИКЕ
 
Глава 13
 
ПСИХИЧЕСКИЙ КОНТАКТ
И ПОТОК ОРГОННОЙ ЭНЕРГИИ
 
О КОНФЛИКТЕ МЕЖДУ ИНСТИНКТОМ
И ВНЕШНИМ МИРОМ.
Глава 14.
ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЙ ЯЗЫК ЖИВОГО ОРГАНИЗМА
 
ФУНКЦИЯ ЭМОЦИЙ В ОРГОННОЙ ТЕРАПИИ.
 
Глава 15.
ШИЗОФРЕНИЧЕСКИЙ РАСКОЛ
 
<ДЬЯВОЛ> В ПРОЦЕССЕ ШИЗОФРЕНИИ.
 
Глава 16.
ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ЧУМА.
 
 
  Об авторе.
 
Вильгельм Райх (1897-1957) основатель телесно-ориентированной психоте-
рапии. Закончив медицинский факультет Венского университета, он увлекся
психоанализом и стал первым клиническим ассистентом 3. Фрейда, а затем вице-
директором психоаналитической клиники в Вене. Талантливый клиницист и
исследователь, обладавший великолепной интуицией, В. Райх создал новое и
очень перспективное направление в психотерапии, значение которого осознается
только сейчас. Данная книга является основным трудом В. Райха, в котором дается
теоретическое обоснование телесно-ориентированной терапии и его оригиналь-
ный взгляд на структуру личности.
 
Книга представляет большой интерес для психологов, психотерапевтов и для ши-
рокого круга читателей, интересующихся проблемами личностного роста. На русский
язык переводится впервые.
 
ISBN 5-89692-023-7
 
Copyright c 1945, 1949, 1972 by Mary Boyd Higgins,
as Trustee of the Wilhelm Reich Infant Trust Fund
c <Ювента>, 1999.
c ЦИТ <Универсум>, оформление серии, 1998.
 
 
ПРЕДИСЛОВИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ
 
За двенадцать лет, прошедших после первой публикации <Анализа лично-
сти>, техника анализа личности развилась в вегетотерапию. Несмотря на это,
никакие изменения в данное издание внесены не были. И для этого есть веские
причины.
 
Техника анализа личности была разработана и проверена между 1925 и
1933 гг. В это время исследования структуры сексуальной экономики еще толь-
ко начинались. Значение функции оргазма для человека и социума было обна-
ружено всего лишь несколькими годами раньше. Естественно, это открытие
оказало значительное воздействие на теорию и технику психоаналитической
терапии. Сейчас, через двенадцать лет, анализ личности, несомненно, можно
отнести к структуре фрейдистского психоанализа. Данная книга была написана
только лишь в рамках этой структуры. Эта книга была предназначена в первую
очередь для студентов и действующих психоаналитиков, и я не хочу изменять
ее первоначальный замысел и назначение. Вот почему я не стал ничего добав-
лять или изменять.
 
Со временем психоаналитическое представление о структуре характера че-
ловеческого личности (и особенно о характерной защитной оболочке личности,
столь важной в патологическом и терапевтическом отношениях) продолжало раз-
виваться. <Защитный панцирь личности> стал отправной точкой для современ-
ной оргонной биофизики и соответствующих терапевтических техник: вегето-
терапии и оргонной терапии, основы которых изложены в 1 томе моей книги
<Открытие оргона> (1942) и в различных работах, посвященных оргонной био-
физике. Для каждого психиатра важно понимать, как первоначальная психиатри-
ческая проблема формирования человеческого личности открыла путь к биоло-
гической энергии и биопатиям. Оргонная биофизика вовсе не отвергает прин-
ципы анализа личности, изложенные в этой книге, а наоборот, обеспечивает их
твердым естественно-научным обоснованием.
 
Приложение к этому изданию <Анализа личности> содержит мое послед-
нее письмо Международной психоаналитической ассоциации, ее XIII съезду в
Люцерне в 1934 г. В этом письме говорится о переходе от глубинной психоло-
гии Фрейда к биологии и затем к оргонной биофизике. Проблемы оргона в
данной книге не разбираются. Впрочем, читателю, знакомому с моими после-
дующими работами, не составит труда найти в данной книге места, в которых
проблемы структуры личности связаны с оргонной биофизикой. Вставляя по-
 
8                                                            Анализ личности
 
страничные примечания, я хотел особо выделить те места, где можно найти
переход от глубинной психологии к оргонной биофизике.
 
Ответственность за отделение сексуальной структуры и теории оргазма от
официального психоанализа лежит на членах Психоаналитической ассоциа-
ции, исключивших меня из нее. Позднее они стали чувствовать угрызения со-
вести и попытались изобразить дело так, что я сам отделил свои теории от
психоанализа. Чтобы прояснить этот вопрос, хочу сказать лишь одно: теория
сексуальной структуры никогда не пыталась отделиться от основополагающих
научных понятий теории Фрейда. В том, что психоаналитическое движение
отделилось от теории сексуальной структуры, виноваты ложные социальные
соображения, потерявшие всякий смысл в результате социальных революций
последних десяти лет. Теория сексуальной структуры соперничает с психоана-
лизом не больше, чем закон всемирного тяготения Ньютона соперничает с за-
коном гармонии Кеплера. Закон сексуальной структуры является продолжени-
ем фрейдистского психоанализа и обеспечивает его прочной естественно-
научной базой в области биофизики и социальной сексологии. Именно при
изучении сексуальной структуры личности был открыт оргон - биологическая
энергия, подчиняющаяся определенным физичеким законам. Именно оргон и
лежит в основе сексуальных функций человека, впервые описанных Фрейдом.
<Биопатии>, которые оргонные терапевты способны обнаружить в органичес-
кой сфере, соотносятся с <психоневрозами> Фрейда в психологической сфере.
 
Суммируя изложенное выше, я хочу сказать: <Анализ личности> по-пре-
жнему действенен в рамках теоретической структуры глубинной психологии и
соответствующих психотерапевтических техник. Он также полезен как необхо-
димое вспомогательное средство в вегетотерапии и оргонной терапии. Но мы
должны двигаться дальше, ведь терапия сексуальной структуры и вегетотера-
пия скорее относятся к биотерапии, чем к психотерапии.
 
Вильгельм Райх.
Нью-Йорк, ноябрь 1944 г.
 
ПРЕДИСЛОВИЕ К ТРЕТЬЕМУ ИЗДАНИЮ
 
Второе издание этой книги (1945) быстро разошлось, и более двух лет
большой спрос на нее не был удовлетворен. Наши издатели были заняты пуб-
ликациями, посвященными новой отрасли оргонной биофизики (Открытие
органа, т. II: Раковая биопатия, 1948; и т. д.). Более того, я сам не решался
переиздать <Анализ личности>. В этой книге приводится психоаналитическая
терминология и психологическое описание неврозов. За пятнадцать лет, кото-
рые прошли после первой публикации книги, мне пришлось пересмотреть и
переписать заново нашу картину эмоционального заболевания. За это время
многое изменилось: термин <характер> стал обозначать типично биофизичес-
кое поведение. <Эмоции> все больше и больше стали обозначать выражения
реально осязаемой биоэнергии - оргонной энергии организма. Мы понемногу
научились тому, что теперь называется <медицинская оргонная терапия>. В
предисловии ко второму изданию я подчеркивал, что анализ личности по-пре-
жнему действенен в области глубинной психологии, где он зародился и к кото-
рому принадлежит. Мы больше не практикуем анализ личности в том виде, как
он описан в этой книге. И все же в некоторых ситуациях мы пользуемся мето-
дом анализа личности; мы по-прежнему продвигаемся от личностных устано-
вок к глубинам человеческих переживаний. Но в оргонной терапии мы дей-
ствуем, исходя скорей из биоэнергетики, чем из психологии.
 
Но зачем же тогда в третий раз издавать книгу в прежнем виде? Основная
причина в том, что оргономию и медицинскую оргонную терапию трудно по-
нять, не зная пути ее развития от работ по изучению эмоциональной патологии
человека двадцатилетней давности. Анализ личности по-прежнему приемлем и
полезен в психиатрии, и хотя его совершенно недостаточно для того, чтобы
овладеть биоэнергетическим ядром эмоциональных функций, но он все же не-
обходим для медицинского оргонотерапевта, который напрямую, не изучая
психоанализ, пришел к оргонной биофизике.
 
Психиатр, который не изучает биоэнергетические функции эмоций, скло-
нен рассматривать организм как таковой и останавливается на психологии слов
и ассоциаций. Он не дойдет до биоэнергетической основы и происхождения
всех типов эмоций. И наоборот, оргонный терапевт, привыкший рассматри-
вать пациента в первую очередь как биологический организм, легко может упу-
стить из виду, что кроме мышечного панциря, телесных ощущений, оргонных
потоков, аноргонотических приступов, блоков диафрагмы или таза и т. д., су-
 
10                                                          Анализ личности
 
ществует и такая обширная область, как, например, супружеская ревность, под-
ростковые искаженные представления о функционировании половых органов,
социальная неуверенность и опасения, бессознательные стремления, рацио-
нальные социальные страхи и т. д. Хотя <психический мир> эмоций гораздо
уже их <биоэнергетического мира>, а определенные заболевания, например,
повышенное кровяное давление, не поддаются психическому воздействию; хотя
языковые и мысленные ассоциации вряд ли проникают глубже фазы речевого
развития на втором году жизни, все же психологический аспект эмоциональ-
ного заболевания является важным и необходимым, пусть и не самым главным
аспектом оргонной биопсихиатрии.
 
Третье издание <Анализа личности> было существенно расширено. Я добавил
главу <Эмоциональная чума>, первоначально опубликованную в виде статьи в
<Международном журнале исследований сексуальной структуры и оргонных
исследований> (1945 г.). Глава <Выразительный язык живого организма>, отно-
сящаяся к сфере эмоциональных биофизических выражений, главной сфере
медицинской оргонной терапии, ранее не публиковалась. И наконец, обширная
история болезни параноидных шизофреников введет изучающего человеческую
природу в новую область биопатологии, появившуюся всего лишь несколько
лет назад с открытием оргонной энергии (т. е. биоэнергии). Эта история болез-
ни покажет читателю, что оргонная энергия организма - психическая реалия,
соответствующая классическому психологическому понятию <психической
энергии>.
 
Прежний термин <вегетотерапия> вытеснен новым - <оргонная терапия>.
Во всех других отношениях основная структура книги осталась прежней. В ней
отражен первый шаг от психоанализа к биоэнергетическому изучению эмоций
(оргонной биофизике) - от 1928 до 1943 г. - и этот этап заслуживает того,
чтобы мы сохранили его в таком виде.
 
После открытия космической оргонной энергии нам пришлось пересмот-
реть наши основные понятия - как физические, так и психологические. Этот
вопрос в данной книге рассматриваться не будет. Понадобится много лет усерд-
ной работы, чтобы разъяснить основные тенденции, которые развились со вре-
мени открытия оргона. После открытий, сделанных в ходе оргономических
экспериментов, очень многое предстало в совершенно новом свете. Но это не
должно отвлекать психотерапевта и оргонного терапевта от текущего лечения
эмоциональных болезней. Естественным наукам и философии - вот кому пред-
стоит больше всего заниматься проблемами, связанными с открытием универ-
сальной первозданной энергии: оргонной энергии.
 
Вильгельм Райх.
Декабрь 1948 г.
 
Часть 1.
 
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ
ТЕХНИКА
 
Глава 1
 
НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ
ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКИ
 
Психоаналитик в своей профессиональной деятельности каждый день стал-
кивается с проблемами, для разрешения которых ему порой нехватает либо
теоретических знаний, либо практического опыта. До сих пор не решен основ-
ной вопрос, каким образом четко определенную технику психоаналитической
терапии можно вывести из психоаналитической теории. Этот вопрос - о воз-
можности и границах приложения теории к практике. Однако психоаналити-
ческая практика не позволяет создать теорию психических процессов, позволя-
ющую решать практические задачи. Поэтому нам нужно искать пути, которые
ведут от чисто эмпирических наблюдений к теоретическому обоснованию психо-
аналитической практики. Большой опыт, полученный мной на Венском семина-
ре психоаналитической терапии и при проведении психоаналитических сеансов,
показал, что мы проделали только подготовительную работу для решения этих
вопросов. Да, у нас есть базовый материал, так называемая <азбука> психоана-
литической техники, в работах Фрейда и его разрозненных замечаниях по это-
му поводу; а весьма содержательные работы Ференци и других авторов расши-
рили наше понимание многих отдельных проблем техники. Можно сказать,
что психоаналитических техник столько же, сколько и самих психоаналитиков,
хотя все они разделяют гипотезы Фрейда - частью позитивные, частью нега-
тивные, слабо связанные с <морем> нерешенных практических вопросов.
 
Те в целом валидные принципы техники, которые психоаналитики вос-
принимают как должное, выведены из основополагающих теоретических кон-
цепций невротического процесса. Развитие неврозов можно проследить от кон-
фликтов между вытесненными инстинктивными желаниями - среди которых
выделяются сексуальные желания раннего детства - и сдерживающими их си-
лами эго. Когда разрешить этот конфликт не удается, результатом становится
формирование невротического симптома или невротической черты характера.
Поэтому для разрешения конфликта требуется <устранить вытеснение>; други-
ми словами, необходимо осознать бессознательный конфликт. Но психический
фактор под названием <бессознательное> воздвигает психический барьер про-
тив прорыва вытесненных импульсов, который выступает в роли жесткого цен-
зора мыслей и желаний человека, препятствуя их осознанию. При психоанали-
тическом лечении необходимо отстраниться от обычного, повседневного обра-
за мыслей и позволить мыслям пациента течь свободно, без их критического
 
Психоаналитическая техника                                                  i з
 
отбора. В ходе психоаналитической работы следы подавленных бессознатель-
ных желаний и детского опыта проявляются весьма четко среди всплывающего
материала и, с помощью аналитика, следы эти переводятся на язык сознания.
Так называемое главное правило психоанализа, требующее устранения цензора.
препятствующего потоку <свободных ассоциаций>, должно быть положено в
основу психоаналитической техники. Сильные бессознательные импульсы стре-
мятся прорваться в сознание. Однако этому противостоит другая сила - катек-
тированная энергия эго. Эта сила затрудняет, а иногда делает невозможным
для пациента следовать базовому психоаналитическому правилу. Она же и пи-
тает неврозы, формируя моральные ограничения. При проведении психоана-
лиза эти силы препятствуют устранению подавления. Теоретический подход
диктует дальнейшие практические правила - осознание содержания бессозна-
тельного должно происходить не впрямую, а через разрушение сил сопротивле-
ния. Это значит, что пациент должен осознать сначала то, что он сопротивля-
ется, а потом понять, каким образом и против чего.
 
Работа по осознанию бессознательного называется интерпретацией, она
состоит или в раскрытии вытесненных впечатлений бессознательного, или в
восстановлении связей, разорванных подавлениями. Бессознательные подав-
ленные желания и страхи пациента постоянно стремятся высвободиться или,
точнее, взаимодействуют с реальными лицами и ситуациями. Основной дей-
ствующей силой этого поведения является неудовлетворенное либидо пациен-
та. Поэтому следует ожидать, что он выскажет свои бессознательные желания и
страхи аналитику. Это выразится в переносе, т. е. установлении с психоанали-
тиком отношений, вызывающих любовь, ненависть или страх. Но эти отноше-
ния - не более чем повторение других, происходивших в детстве пациента
отношений, которые имели для него особую значимость. Пациент не осознает
их значения. Для <разрешения> переносов в ходе аналитической терапии необ-
ходимо установить взаимосвязь между ними и событиями детства пациента.
Все без исключения неврозы можно проследить от детских конфликтов, начи-
ная с четырехлетнего возраста. Преодоление сопротивления осознанию этих
конфликтов, которые не могли быть разрешены в то время, но были воскреше-
ны при анализе переноса, составляет самую важную часть работы аналитика.
Более того, поскольку при переносе пациент пытается вытеснить интерпрета-
ции психоаналитика, то перенос часто трансформируется в сопротивление, а
оно препятствует прогрессу в лечении. Негативные переносы, т. е. установки,
выражающиеся в гневе, направленном на психоаналитика, с самого начала лег-
ко распознаются как сопротивление, в то время как позитивный перенос ста-
новится сопротивлением только вследствие разочарования или страха.
 
Поскольку психоаналитическая терапия и техника подробно не обсужда-
лись, постольку превалирует точка зрения, что любая из применяемых сегодня
техник продвинулась вперед от описанной выше базовой техники. Эта точка
зрения верна в ряде отдельных вопросов, но в рамках концепции <пассивности
психоаналитика>, например, существуют самые разнообразные интерпретации.
Самой крайней, и явно самой неверной, является точка зрения, что на сеансе
психоаналитику нужно просто молчать; все остальное последует само по себе.
Путаные взгляды преобладали и преобладают в отношении функции психоана-
литика в процессе лечения. Очевидно, всем известно, что психоаналитик дол-
жен преодолеть сопротивление пациента и <установить> перенос, но, как и
когда это происходит, насколько разнообразным должен быть его подход во
множестве случаев и ситуаций, - этот вопрос никогда систематически не об-
суждался. Следовательно, даже в простейших вопросах, касающихся распрост-
 
14                                                          Анализ личности
 
раненных психоаналитических ситуаций, взгляды различных психоаналитиков
не совпадают. Когда, например, описывается определенная ситуация сопро-
тивления, один психоаналитик предлагает одно, другой - другое, не говоря
уже о третьем. В результате вопрос еще больше запутывается. Но можно пред-
положить, что в определенных обстоятельствах и при определенных условиях
некая определенная аналитическая ситуация допускает только одно-единствен-
ное оптимальное разрешение или возможность того, т. е. лишь один вариант
аналитической техники, правильный для данного случая. Это применимо не
только к определенной ситуации, это применимо ко всей психоаналитической
технике в целом. Следовательно, задача состоит в том, чтобы установить крите-
рии этой правильной техники и выбрать верный путь к ней.
 
Мы долго не могли понять, как важно позволить технике вырасти из особой
аналитической ситуации с помощью точного анализа ее деталей. Этот метод при-
нес успех во всех случаях, когда было возможно теоретическое осознание ана-
литической ситуации. Предположения, которые в конечном итоге зависели от
личного подхода аналитика, отбрасывались. Сложные моменты - например,
ситуация сопротивления - подробно обсуждалась и делались ясные и точные
выводы. И тогда появлялось чувство, что это может быть правильным только
таким образом и никаким иным. Так был найден метод, с помощью которого
удается применить аналитический материал техники (если не всегда, то в боль-
шинстве случаев). Данная техника - не принцип, основанный на четко фикси-
рованных действиях, а метод, построенный на определенный базовых теорети-
ческих принципах; наконец, он может быть определен в только отдельном слу-
чае и в отдельной ситуации. Можно сказать, что основной принцип - это
осознание всех проявлений бессознательного через интерпретацию. Но означа-
ет ли это, что бессознательный материал должен быть интерпретирован немед-
ленно, как только он начнет проявлять себя? Все проявления переноса можно
проследить в детстве пациента - это еще один базовый принцип. Но говорит
ли это от том, где и как это произойдет? Психоаналитик сталкивается одновре-
менно с позитивным и негативным переносом; исходя из основного правила, оба
должны быть <разрешены>. Но как ответить на вопрос, какой перенос должен
быть разрешен первым и в какой последовательности, какие условия являются
определяющими для этого? Насколько существенным является тот факт, что
имеются признаки амбивалентного переноса?
 
Не следует пытаться делать выводы из всей ситуации в целом, в каждом
отдельном случае будет своя последовательность и глубина интерпретации, от-
сюда следует утверждение: интерпретируй все по мере проявления. В ответ на
это утверждение мы скажем: бесчисленные случаи и последующие теоретичес-
кие оценки этих случаев учат нас, что интерпретация всего материала таким
образом и в той последовательности, в которой он проявляется, как правило, не
достигает цели - терапевтического воздействия; следовательно, нужно искать
условия, определяющие терапевтическую эффективность интерпретации. Эти ус-
ловия раэличны в каждом отдельном случае, и психоаналитик должен использо-
вать специальную технику в каждом конкретном случае и индивидуальной ситу-
ации, не теряя при этом общей последовательности развития аналитического
процесса. Суждения и взгляды типа <это или то должно быть проанализирова-
но> - это вопрос личного вкуса, а не принципы техники. Что при этом означа-
ет <должно быть проанализировано> - остается загадкой. Аналитик не должен
искать утешения в надежде на длительное лечение. Время само по себе не ле-
чит. Вера в длительность лечения имеет смысл только при развитии анализа, т. е.
когда аналитик может понять и точно проанализировать сопротивление. Тогда,
 
Психоаналитическая техника                                                  15
 
конечно, время не является и не может являться существенным фактором. Но
абсурдно полагать, что простое ожидание может привести к успеху.
 
Нам нужно показать, как важно правильное понимание и обращение с
первым сопротивлением переносу для естественного развития лечебного про-
цесса. Немаловажно, какая деталь и какой слой невроза перемещения первым
показался при анализе, какую часть отобрал аналитик из всего изобилия мате-
риала, предложенного пациентом, интерпретировал ли аналитик бессознатель-
ный материал, который стал проявлением относящегося к этому сопротивле-
ния, и т. д. Если аналитик интерпретирует материал в порядке его появления,
он заблуждается, что <материал> всегда может быть использован для аналити-
ческих целей, т. е. весь материал терапевтически эффективен. В этом отноше-
нии, однако, главное значение имеет его динамическая значимость. Главная
цель моих усилий, направленных на утверждение теории техники и терапии,
состоит в том, чтобы утвердить как общую, так и отдельную точку зрения на
законную применимость материала к технике обращения с каждым случаем;
иными словами, на утверждение теории, которая позволит аналитику знать в
каждой интерпретации, почему именно и до какого предела он интерпретирует -
и не только интерпретирует. Если аналитик интерпретирует материал в после-
довательности его появления в каждом случае, независимо от того, обманывает
его пациент или нет, используя материал как камуфляж, скрывая чувство ненави-
сти, смеясь исподтишка, ставя эмоциональную блокаду и т. д., -то он (анали-
тик) наверняка попадет в безнадежную ситуацию. Действуя подобным образом,
аналитик связан схемой, не учитывающей индивидуальных требований для дан-
ного случая, времени и глубины необходимых интерпретаций. Только твердо
следуя правилу использовать нужную технику в каждой конкретной ситуации -
только так аналитик сможет в каждом случае объяснить причину своего успеха
или поражения в лечении пациента. Однако при объяснении причин неудачи в
конкретном случае аналитик должен избегать высказываний типа <пациент не
захотел вылечиться> или <пациент неподатливый>: ведь это именно то, что он
хочет знать: почему пациент не хочет вылечиться, почему он неподатливый?
 
Мы не будем пытаться утверждать <систему> техники. Речь идет не о схеме,
пригодной для всех случаев, а об установлении фундамента, основанного на
нашей теории неврозов, для понимания терапевтических задач; короче говоря,
мы очертим широкие рамки рассмотрения проблемы, предоставляющие доста-
точную свободу для применения общего основания в частных случаях.
 
Мне нечего добавить к фрейдовским принципам в отношении интерпрета-
ции бессознательного и его общей формуле о том, что аналитическая работа
основана на уничтожении сопротивления и установлении переноса. Однако
последующее объяснение должно быть воспринято как последовательное
применение основных принципов психоанализа, в рамках которого возникают
новые сферы аналитической работы. Если бы наши пациенты, хотя бы в основ-
ном, держались основных правил, не нужно было бы писать эту книгу. К сожале-
нию, только небольшая часть пациентов поддается анализу с самого начала; боль-
шинство придерживаются основных правил только после того, как их сопротив-
ление удалось ослабить. Следовательно, мы должны заняться начальной стадией
лечения до того момента, как установим с пациентом доверительные отношения.
Первая проблема - научить пациента подвергаться анализу. Вторая - окончание
анализа и обучение пациента жизни в мире реальности. Промежуточная часть,
основа анализа, следует за начальной стадией и переходит в заключительную.
 
Перед тем как начать, поговорим об либидо-экономической основе анали-
тической терапии.
 
Глава 2.
 
ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПОДХОД
К ТЕОРИИ АНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ.
 
Некогда Фрейд оставил позиции терапии катарсиса и отбросил гипноз как
средство анализа, сделав вывод, что все то, что пациент в состоянии рассказать
аналитику в гипнотическом состоянии, он может повторить в состоянии бодр-
ствования. После этого Фрейд некоторое время пытался убедить пациента в
бессознательном значении симптомов с помощью прямой интерпретации сле-
дов вытесненных элементов. Довольно быстро он обнаружил, что этот метод
зависит от готовности со стороны пациента принять то, на что указывает ана-
литик. Он предсказал, что у пациента возникнет сопротивление утверждениям,
обычно бессознательное. Тогда Фрейд приспособил свою технику к новым зна-
ниям, т. е. оставил прямую интерпретацию и попытался <вытащить> бессозна-
тельный материал в сознание с помощью разрушения сопротивления.
 
Это фундаментальное изменение в теоретической концепции и технике
аналитической терапии стало поворотным пунктом в его истории, началом
новейшей, современной техники. Те студенты, что отвергли Фрейда, никогда
не понимали этого, даже Ранк вернулся к старому методу прямой интерпрета-
ции симптомов. В настоящей работе мы просто применяем новую технику об-
ращения с сопротивлением для анализа характера, всецело оставаясь в рамках
развития аналитической терапии от анализа симптомов до анализа личности в
целом.
 
В то время как в период терапии катарсиса существовала идея, что необхо-
димо <освободить блокированный аффект вытеснения, чтобы вызвать исчезно-
вение симптома, позднее, в период анализа сопротивления (возможно, это был
пережиток прямой интерпретации значения симптома), было признано, что
симптом обязательно исчезнет, когда подавленная идея, с которой он связан,
будет осознана. Затем, когда этот тезис оказался несостоятельным, когда нео-
днократно наблюдалось, что симптомы, несмотря на осознание пациентом их
подавленного в прошлом содержания, часто продолжают существовать, Фрейд
на дискуссии в Венском психоаналитическом обществе изменил первоначаль-
ную формулировку: симптом может исчезнуть, если его бессознательное со-
держание будет осознано, - может, но не обязательно должен исчезнуть.
 
Здесь мы столкнулись с новой, сложной проблемой. Если осознания, само-
го по себе, недостаточно для выздоровления, то какие другие факторы необхо-
 
Психоаналитическая техника                                                 17
 
димы для исчезновения симптома; какие еще условия определяют, приведет
осознание к выздоровлению или нет? Действительно, осознание вытесненного
содержания остается непременной предпосылкой выздоровления; но этим, од-
нако, дело не ограничивается. Когда был поставлен этот вопрос, к нему немед-
ленно добавился другой - правы ли были те противники психоанализа, кото-
рые предупреждали, что за анализом должен следовать <синтез>? Подробное
исследование вполне ясно показало, что это предупреждение - не более чем
пустая фраза. Выступая на Будапештском конгрессе, Фрейд полностью опро-
верг это, указав, что анализ и синтез идут рука об руку, поскольку каждое
влечение, освобождаясь от одной связи, немедленно образует другую. Возмож-
но, это ключ к решению проблемы? Какие влечения и какие новые связи нуж-
но рассмотреть? Есть ли разница, какая структура либидо у пациента, когда он
уходит от психоаналитика? Аналитик прекращает поиски божественного в пси-
хотерапии и должен удовлетвориться поиском решения в рамках притязаний
среднего человека. Конечно, вся психотерапия страдает от того факта, что при-
митивно-биологические и социологические основы всех так называемых выс-
ших стремлений были отвергнуты. Решение было указано опять же Фрейдом в
его неисчерпаемой теории либидо. Но здесь одновременно встает слишком
много вопросов. Ради краткости, расставим их согласно метапсихологической
точке зрения.
 
С помощью топографического подхода проблема не решается. Подобная
попытка окажется безрезультатной: простого переноса бессознательной идеи в
сознание недостаточно для выздоровления. Решение с помощью динамического
подхода выглядит заманчиво, но также является неадекватным, несмотря на
успешные действия Ференци и Ранка в этом направлении.
 
Действительно, аффективное отреагирование, связанное с вытесненной
идеей, почти всегда улучшает состояние пациента, но обычно лишь на короткое
время. Следует вспомнить, что, кроме некоторых форм истерии, трудно дос-
тичь отреагирования в концентрированной форме, необходимой для достиже-
ния желаемого результата. Итак, остается лишь структурный (экономический)
подход. Совершенно ясно, что пациент страдает от неадекватной, нарушенной
структуры экономии либидо, зависимой от организации либидо; нормальные
биологические функции сексуальности мужчины или женщины частично пато-
логически искажены, частично полностью отвергнуты - в отличие от среднего
нормального человека. И конечно, нормальное или ненормальное функциони-
рование структуры либидо зависит от организации либидо. Следовательно, нуж-
но суметь определить функциональное различие между той организацией ли-
бидо, что позволяет структуре либидо нормально функционировать, и той, что
искажает его. Наша поздняя дифференциация двух прототипов: генитального и
невротического характеров - попытка решить эту проблему.
 
Тогда как топографическим и динамическим подходами с самого начала
было легко пользоваться в повседневной практике (сознательное и бессозна-
тельное, идеи, напряженность аффективного прорыва вытесненного элемента
и т. д.), применение на практике структурного подхода далеко не так очевидно.
Мы имеем здесь дело с количественным фактором психической жизни, с коли-
чеством либидо, которое было перекрыто или освобождено. Но как быть с
трудностями количественного определения, учитывая то, что психоанализ за-
нимается лишь качественными показателями. Для начала мы должны понять,
почему мы постоянно встречаем количественный фактор в теории неврозов и
почему качественный фактор в психической жизни недостаточен для объясне-
 
18                                                          Анализ личности
 
ния психических феноменов. Хотя опыт и обсуждение проблемы аналитичес-
кой терапии всегда указывают на проблему количества, эмпирическое решение
появилось неожиданно.
 
Мы знаем из практики, что некоторые случаи, даже при продолжительном
и систематическом анализе, остаются неразрешенными; другие же случаи,
несмотря на неполное исследование бессознательного, заканчиваются практи-
ческим выздоровлением. При сравнении двух этих групп оказалось, что после
анализа у тех клиентов, чьи проблемы остались нерешенными или существова-
ла опасность рецидива, не установилась регулярная сексуальная жизнь или про-
должалось сексуальное воздержание; а те, чьи проблемы удалось решить даже
после неполного анализа, быстро начали постоянную и успешную сексуальную
жизнь.
 
В исследовании, посвященном прогнозу средних случаев, было показано,
что при прочих равных условиях шансы на излечение тем предпочтительней,
чем больший генитальный уровень был достигнут в детстве и подростковом
возрасте. Или, если посмотреть с другой стороны, лечение было затруднено
настолько, насколько либидо удерживалось от генитальной зоны в раннем дет-
стве. В случаях, когда пациент не поддался лечению, генитальный уровень не
был достигнут в детском возрасте, а генитальная деятельность была ограничена
анальным, оральным и уретральным эротизмом.
 
Поскольку генитальность имеет такое важное прогностическое значение,
стала очевидной необходимость исследования в этих случаях свидетельств
генитальности, ее силы. Выяснилось, что у всех пациенток имеются нарушения
вагинальной потенции, а у пациентов - нарушения в эякуляции или эрекции.
Однако у пациентов, чья потенция не пострадала в обычном смысле слова, у
небольшого числа эрективно потентных невротиков, свидетельства гениталь-
ности было достаточно размытыми для понимания структуры лечения.
 
На основании этого можно сделать вывод, что нет никакой разницы, име-
ется или нет эрективная потенция; этот факт не говорит нам ничего о структу-
ре либидо. Гораздо важнее выяснить, повреждена или нет способность достиг-
нуть адекватного сексуального удовлетворения. Совершенно ясно, что это не
относится к пациентам-женщинам, страдающим от вагинальной анестезии;
ясно, из какого источника симптомы черпают свою силу и что поддерживает
блок либидо, которое наверняка является специфическим энергетическим ис-
точником невроза. Структурная концепция оргазмической импотенции, т. е.
неспособность достичь разрешения сексуального влечения, удовлетворяющего
либидозным потребностям, первой появилась в результате более тщательного
исследования пациентов. Важность генитальности или, точнее, оргазмической
импотенции для этиологии неврозов обоснована в моей книге <Функция оргаз-
ма>. Теперь стало ясно, где нужно искать разрешение проблемы количества:
нет ничего, кроме органической основы, <соматического ядра невроза>, текуще-
го невроза, появляющегося из-за блокированного либидо. И поэтому структур-
ные проблемы неврозов, как и их лечение, в большой степени лежат в сомати-
ческой сфере, т. е. доступны только в качестве соматического содержания кон-
цепции либидо.
 
Теперь стало легче решить, какие другие факторы, кроме осознания бессоз-
нательного, необходимы для устранения симптома. Только значение (мыслитель-
ный компонент) симптома становится осознанным. С точки зрения динамики,
процесс осознания вызывает определенное облегчение через эмоциональный раз-
 
Психоаналитическая техника                                                 19
 
ряд, идущий рука об руку с ним, и через устранение части предсознательного
контр-катексиса. Но эти процессы сами по себе не слишком помогают в опре-
делении источника энергии симптома или черты невротического характера. Ли-
бидозный блок остается, несмотря на осознание значения симптома. Давление
чувствительного либидо может быть частично облегчено с помощью интенсив-
ной аналитической работы, но подавляющее большинство пациентов требует
генитального сексуального удовлетворения (поскольку прегенитальное не про-
изводит оргазм) для постоянного разрешения сексуального напряжения. Толь-
ко после этого этапа, возможного благодаря анализу, имеет место и структур-
ная перестройка. В то время я пытался формулировать эту концепцию таким
образом: устраняя сексуальные вытеснения, анализ создает возможность спон-
танной органотерапии неврозов. Следовательно, высшим терапевтическим фак-
тором является оргазмический процесс в метаболической сексуальной структуре',
процесс, относящийся к сексуальному удовлетворению, достигающему гени-
тального оргазма, устраняя соматическое ядро невроза, разрушает основу пси-
хоневротической суперструктуры. Вначале, когда невроз начинает развиваться,
внешнее торможение (реальный страх), которое потом интериоризуется и про-
изводит либидозный блок, в свою очередь передает свою патологическую энер-
гию переживаниям эдиповой стадии и, увековечиваясь как следствие сексуаль-
ного вытеснения, создает психоневроз, подпитываемый энергией наподобие
циклического действия. Теория работает в противоположном направлении,
сначала разрушая психоневроз с помощью осознания бессознательных тормо-
жения и фиксации, что открывает путь к устранению блока либидо. Когда этот
блок ликвидирован, опять же в цикличном виде, вытеснение и психоневроз
также становятся ненужными, даже невозможными.
 
Грубо говоря, это концепция, которую в вышеупомянутой книге я развивал
в отношении роли соматического ядра невроза. Из этой концепции для техни-
ки анализа вытекает еще большая основа и ясно определенная терапевтическая
цель: восстановление генитального первенства не только в теории, но и на
практике; т. е. пациент должен с помощью анализа достичь регулярной и удовлет-
воряющей генитальной жизни. Сколь далеки мы бы ни были от этой цели в
некоторых случаях, именно это, исходя из нашего понимания развития либи-
дозного блока, - актуальная цель наших усилий. При этом есть опасность
уделить меньшее внимание терапевтическому требованию эффективного сек-
суального удовлетворения как цели, чем требованию сублимации, если способ-
ность сублимировать все еще плохо осознаваема, тогда как способность к сек-
суальному удовлетворению, пусть даже существенно ограниченная социальны-
ми факторами, находится на уровне, достижимом для анализа. Легко понять,
что перенос акцента в цели терапии с сублимации на прямое сексуальное удов-
летворение существенно расширяет сферу наших терапевтических возможнос-
тей. И именно при этом изменении возникают сложности социального харак-
тера, сложности, которые трудно переоценить.
 
То, что этой цели удастся достичь не с помощью инструкций, <синтеза>
или убеждения, а только через тщательный анализ сексуальных торможений,
уходящих корнями в характер, будет показано ниже. Но вначале позвольте сде-
лать несколько замечаний по поводу постановки этой задачи Нунбергом.
 
В своей книге <Общая теория неврозов> Нунберг пытается интерпретиро-
вать теорию психоаналитической терапии; мы приведем самые важные его
взгляды. Он считает, что <первая терапевтическая задача... помочь инстинктам
достичь разрядки и обеспечить им доступ к сознательному>. Далее Нунберг
приводит как важную задачу <утверждение мира между двумя полюсами лично-
 
20                                                          Анализ личности
 
ста, эго и ид, в том смысле, что инстинкты больше не будут вести отдельное
существование изолированно от организации эго и эго вновь приобретет свою
синтезирующую силу>. Это хотя и неполно, но в целом верно. Но Нунберг
также выражает отвергнутые практикой старые взгляды о том, что в акте при-
поминания освобождается психическая энергия, и что это, так сказать, <дето-
нирует> акт осознания. Так он объясняет процесс лечения с динамической точ-
ки зрения, он отграничивает осознание вытесненного, не интересуясь, не явля-
ются ли минимальные количества аффекта, освобождающиеся в этом процессе,
также существенными для освобождения блокированного либидо в целом и для
баланса энергетической структуры. Если, отвергая это возражение, Нунберг
заявит, что в ходе многих действий осознания выделится полностью подавлен-
ная энергия, то он вступит в противоречие с клиническим опытом, который
ясно указывает на следующее: только малая часть аффекта, связанного с вытес-
ненной идеей, высвобождается во время акта осознания; гораздо большая и
более важная часть вскоре после этого сдвигается к другому сегменту бессозна-
тельной деятельности, если аффект был связан с самой идеей; или разрешение
аффекта не происходит совсем, если, например, он поглощается и становится
частью характера. В таком случае осознание бессознательного материала не
дает терапевтического эффекта. Короче говоря, динамика лечения не может
быть достигнута исключительно актом осознания.
 
Это неизбежно приводит к другому критическому замечанию формулиро-
вок Нунберга. Он пишет, что повторение принуждения действует отдельно от
переноса и это основано на привлекательной силе вытесненных младенческих
намерений. Это было бы правильно, если бы повторение принуждения было
первичным, неизменным фактом. Клинический опыт, однако, показывает, что
большая привлекательная сила, проявляющаяся в бессознательных и младен-
ческих намерениях, происходит от энергии неосуществленных сексуальных
потребностей, и это сохраняет ее компульсивный повторяющийся характер до
тех пор, пока блокирована возможность зрелого сексуального удовлетворения.
Короче говоря, невротическая компульсивная повторяемость зависит от состо-
яния структуры либидо. Исходя из этой перспективы и точки зрения, которая
будет изложена ниже в формулировках невротического и генитального харак-
теров, мир между эго и ид, о котором говорит Нунберг, может быть обеспечен
лишь на следующей сексуально-структурной основе: во-первых, через вытес-
нение прегенитальных стремлений генитальными; во-вторых, через эффектив-
ное удовлетворение генитальных потребностей, которые, в свою очередь, ре-
шат проблему устранения блока либидо.
 
Теоретические предположения Нунберга ведут к такому отношению к тех-
нике, которое мы не можем считать правильным аналитическим подходом.
Нунберг заявляет, что сопротивление нельзя разрушать впрямую; как он счита-
ет, позитивный перенос должен быть использован аналитиком для того, чтобы
самому вкрасться в эго пациента и с этой удобной наблюдательной позиции
начать его разрушать. Нунберг полагает, что при этом возникнут отношения,
похожие на те, что существуют между гипнотизером и гипнотизируемым. <По-
скольку внутри эго аналитика окружает либидо, он до определенной степени
нейтрализует строгость самого супер-эго>. Таким образом, доказывает он, ана-
литик сможет соединить две расколотые части невротической личности.
Но мы должны указать на следующее:
 
1. Именно такое <проникновение> в эго пациента во многих случаях
является терапевтически опасным, хотя бы потому, что прочного и искрен-
 
Психоаналитическая техника                                                 21
 
него переноса не бывает. В начальных стадиях анализа мы всегда имеем
дело с нарциссическими позициями, например, инфантильной потребно-
стью в защите. Вследствие того, что реакция разочарования сильней по-
зитивного объектного отношения, эта нарциссическая зависимость легко
сменяется ненавистью. Подобное <проникновение вовнутрь> ради того,
чтобы избегнуть сопротивления и затем <разрушить> ид <изнутри> таит в
себе опасность, поскольку таким образом сопротивления могут маскиро-
ваться. Что более важно, прежнее состояние (если не более жесткие реак-
ции разочарования) восстановятся, как только слабое объектное отноше-
ние рассыплется или будет захвачено другими переносами. Именно бла-
годаря такому образу действий мы вызываем самые сильные, самые
хитрые, менее всего контролируемые проявления негативного переноса.
Отказ пациента от анализа или даже самоубийство - вот весьма частые
последствия такого образа действий. Необходимо указать, что случаи са-
моубийства особенно вероятны, когда устанавливаются искусственно по-
зитивные, гипнозоподобные отношения, тогда как открытая и ясная рабо-
та с агрессивными и нарциссическими реакциями, также, конечно, порож-
денными позитивными отношениями, предупреждает самоубийство или
резкое окончание анализа. Это звучит парадоксально, но это отражает
работу психического аппарата.
 
2. В процессе проникновения в позитивный перенос растет опасность
принятия поверхностных интерпретаций, которые часто дают как аналити-
ку, так и пациенту, неверное представление о реальном положении вещей
до того времени, когда исправлять становится уже слишком поздно. К со-
жалению, гипнотические отношения слишком часто возникают по соб-
ственной воле; их необходимо раскрыть и устранить как сопротивление.
 
3. Когда в начале лечения тревожность спадает, это свидетельствует
всего лишь о том, что пациент переключил часть своего либидо, в том
числе и негативного, на канал переноса -а не об уничтожении его тре-
вожности. Чтобы обеспечить возможность аналитической работы, психоана-
литик должен каким-то образом успокоить пациента, чтобы облегчить его
слишком острую тревожность. Кроме того, нужно, чтобы пациент понял,
что он может вылечиться, только устранив свою собственную агрессию и
тревожность.
 
Благодаря клиническому опыту, я весьма близко познакомился с описани-
ем Нунберга типичного курса аналитического лечения. Я хочу лишь добавить,
^      что сделаю все возможное, чтобы избежать такой путаницы; именно по этой
причине я уделяю так много внимания технике обращения с сопротивлениями
и началу лечения. Ниже описан типичный случай, в котором негативный пере-
нос не был устранен в начале лечения, а сила позитивного переноса пациента
была оценена неправильно:
 
Некоторое время существует ничем не нарушаемая гармония между
пациентом и аналитиком; конечно, пациент полностью полагается на ана-
литика в его интерпретациях и, если это возможно, также доверится ему
и в своих воспоминаниях. Но вскоре наступает момент, когда это согла-
сие нарушается. Как мы уже отмечали, чем глубже продвигается анали-
тик, тем сильнее становится сопротивление, тем более в случае прибли-
жения к первоначальной патогенетической ситуации. В придачу к этим
сложностям в какой-то точке переноса неизбежно возникает фрустрация,
поскольку личные требования пациента к аналитику не могут быть удов-
 
22                                                          Анализ личности
 
летворены. Большинство пациентов реагируют на эту фрустрацию ослаб-
лением интереса к аналитической работе, т. е. они ведут себя так, словно
уже были в подобной ситуации. Это можно интерпретировать как выраже-
ние ими некой активности, хотя на самом деле они избегают ее. В конце
концов они становятся пассивными. Повторяющаяся компульсивность, ко-
торая, конечно, помогает вызвать фиксации, также управляет в ситуации
переноса психическим выражением вытесненного. Теперь пациент пере-
дает активную работу аналитику, предоставляя ему угадывать, к чему па-
циент стремится, но не может выразить. Как правило, причина - в по-
требности в любви. Подлинное всемогущество в способах выражения и
предполагаемая власть аналитика приводят к решающему испытанию. В
определенной степени аналитик способен разоблачить это сопротивле-
ние; в конце с трудом понимает, что хочет сказать пациент. Конфликт, уже
не внутренний, а между пациентом и аналитиком, обостряется. Анализу
угрожает полная неудача, т. е. пациент ставится перед выбором -
потерять аналитика и его любовь или вновь начать активно рабо-
тать. Если перенос прочен, то пациент боится потерять аналитика. В та-
ких случаях часто происходит странная вещь. В тот момент, когда анали-
тик теряет надежду на благоприятное завершение анализа, появляется
изобилие материала, обещающее быстрое окончание анализа.
 
Устойчивый, последовательный, систематический анализ сопротивления не
всегда имеет успех, поэтому в любом случае необходимо обращать особое вни-
мание на технику анализа сопротивления.
 
Глава 3.
 
ТЕХНИКА ИНТЕРПРЕТАЦИИ
И АНАЛИЗА СОПРОТИВЛЕНИЙ.
 
НЕКОТОРЫЕ ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ
В ТЕХНИКЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ И ИХ ПОСЛЕДСТВИЯ
 
Перед психоаналитиком стоят две основные задачи: выздоровление пациен-
та и его иммунизация, насколько это возможно в курсе лечения. Первая задача
разделяется на подготовительную работу предварительного периода и сам про-
цесс исцеления. Конечно, это довольно искусственное разделение, ведь уже пер-
вая интерпретация сопротивления имеет отношение к лечению. Но пусть нас
это не останавливает. Даже подготовка к путешествию (с которым Фрейд срав-
нивал анализ) тесно связана с самим путешествием - его успех зависит от нее.
В анализе, во всяком случае, все зависит от того, как начато лечение. Когда
лечение начато неправильно или путано, добиться успеха удается с большим
трудом - а зачастую и вовсе не удается. Во многих случаях трудности начинаются
уже в предварительном периоде, вне зависимости от того, кончится лечение успе-
хом или нет. Именно в тех случаях, где предварительный период проходит с
явной легкостью, в дальнейшем начинаются самые большие сложности, ведь бес-
препятственный вначале курс анализа осложняется и требует своевременного рас-
познавания и устранения трудностей. Ошибки, совершаемые в предварительном
периоде лечения, тем труднее устранять, чем дольше лечение происходит без их
коррекции.
 
Какова же природа этих специфических и весьма различных трудностей
предварительного периода?
 
Давайте для лучшей ориентации вкратце опишем цель, которая должна
быть достигнута в предварительном периоде. Эта цель - достичь источника
энергии симптомов и невротического характера, чтобы начать процесс исцеле-
ния. Противодействуют этим усилиям сопротивления пациента, наиболее упор-
ными из которых являются те, что происходят от конфликтов переноса. Они
должны быть осознаны, интерпретированы и отброшены пациентом, т. е. их
психическая ценность должна быть уничтожена. Так пациент еще глубже про-
никает в аффектные воспоминания раннего детства. На наш взгляд, широко
обсуждавшийся вопрос о том, что более существенно: реанимация аффектов
 
24                                                          Анализ личности
 
или припоминание, - не слишком важен. Клинический опыт подтверждает
справедливость рекомендации Фрейда о том, что пациент, который любит вновь
и вновь <проигрывать> свои впечатления, должен не только понять, что он
<играет>, но и осознать истинную суть своих конфликтов.
 
Во многих случаях излечение не произошло, потому что в результате мно-
гих гетерогенных переносов аналитик больше не мог <идти по следу>, запутав-
шись в полученном материале. Мы называем это <хаотической ситуацией> и
считаем, что она вызвана определенными ошибками техники интерпретации.
Давайте вспомним множество случаев, когда негативный перенос не был заме-
чен, потому что был замаскирован очевидными позитивными позициями. И не
в последнюю очередь вспомним те случаи, которые, несмотря на активное при-
поминание, не привели к успешному излечению из-за того, что блокированию
аффекта не было уделено существенного внимания или же он с самого начала
не подвергался анализу.
 
В отличие от этих случаев, казавшихся благополучными, но закончивших-
ся хаотически, есть такие, которые <не идут хорошо>, т. е. не вызывают ассоци-
аций и оказывают пассивное сопротивление нашим усилиям.
 
Ниже я опишу некоторые из моих самых больших неудач, причиной кото-
рых стали типичные ошибки, сделанные мной в предварительном периоде;
ошибки, которые больше нельзя считать обычным грехом, свойственным начи-
нающим аналитикам. Это не должно приводить нас в уныние: ведь, как сказал
Ференци, каждый новый опыт дарил нам одного больного. Важно распознать
ошибки и включить их в свой опыт.
 
Итак, один пациент, страдающий от комплекса неполноценности и застен-
чивости, выражает свое бессилие через апатичное отношение (<А что толку?>).
Вместо того чтобы распознать природу этого сопротивления, внести ясность и
осознать призыв о помощи, скрывающийся за ним, я вновь и вновь говорил
ему, что он не хочет сотрудничать и не стремится к выздоровлению. В резуль-
тате анализ не был успешным, потому что я не смог прозондировать, что же
стоит за его <нежеланием> сотрудничать, потому что я не попытался понять
причин его <не могу>. Напротив, я позволил поймать себя на пустые упреки в
моем собственном бессилии. Каждый пациент имеет тенденцию оставаться
больным, и я знаю, что многие аналитики, когда они не уверены в конечном
результате лечения, попросту обвиняют пациента в нежелании выздороветь, не
приводя дальнейших объяснений. Такие обвинения должны уйти из аналити-
ческой практики, их должен вытеснить самоконтроль. Для этого мы должны
понять: застой в остающемся неясным анализе - вина аналитика.
 
Другой пациент, в трехлетнем курсе анализа, вспомнил первоначальное
событие и весь относящийся к нему материал, но ни разу не ослабел его аф-
фективный блок, ни разу не обвинил он аналитика в тех чувствах, которые -
внешне безэмоционально - он питал к своему отцу. Он не вылечился. Я не
смог извлечь его вытесненную ненависть. Этот пример некоторых приведет в
восторг: наконец-то признано, что установление первопричины не имеет тера-
певтического значения. Эти люди обманываются. Без анализа ранних впечат-
лений нет излечения. Важно то, что акт воспоминания должен сопровождаться
аффектами, относящимися к припоминаемому материалу.
 
В другом случае пациенту на второй неделе лечения весьма четко присни-
лась инцестуальная фантазия, и сам пациент осознал ее истинное значение. В
течение целого года я больше ничего не услышал об этом; следовательно, это
не было настоящим успехом. Однако я понял, что иногда материал, проявляю-
 
Психоаналитическая техника                                                 25
 
щийся так быстро, вытесняется, пока эго еще не настолько окрепло, чтобы
поглотить его.
 
Я потерпел поражение в случае эритрофобии (боязнь покраснеть), потому
что гнался за материалом, который щедро выдавал пациент, и беспорядочно его
интерпретировал, не устранив вначале сопротивяение. Оно, конечно, прояви-
лось, но в гораздо более сильном и хаотическом виде; я израсходовал весь свой
боезапас, мои разъяснения прошли безрезультатно; я не смог восстановить поря-
док. Уверяю вас, что тогда, с четырехлетним аналитическим опытом, я уже не
был новичком, способным, вопреки объяснениям Фрейда, заниматься интер-
претацией до того, как бессознательное проявится ясно и недвусмысленно.
 
Случай классической истерии, отягощенной сумеречным состоянием, пре-
восходно поддался бы излечению (последующий опыт с подобными случаями
позволяет мне сделать такой вывод), если бы в нужное время я понял и пра-
вильно обошелся с реакцией пациентки на анализ позитивного переноса, т. е.
ее реактивной ненависти. Вместо этого я позволил себе увлечься хаосом ее
воспоминаний - хаосом, из которого я не смог выбраться. И пациентка так и
осталась в своем сумеречном состоянии.
 
Ряд неудач, вызванных некорректным обращением с переносом, когда по-
явились реакции разочарования, научили меня с почтением относиться к опас-
ностям анализа первоначально негативного переноса или негативного перено-
са, возникшего из чувства разочарования. И только когда пациент через не-
сколько месяцев после окончания безуспешного анализа сказал, что никогда не
доверял мне, только тогда я смог оценить опасность скрытого негативного пе-
реноса. Этот опыт научил меня искать средства, с помощью которых можно
вытянуть негативный перенос из его убежища, чтобы избежать повторения по-
добного и более мудро исполнять свои терапевтические обязанности.
 
В большинстве наших дискуссий на Венском семинаре затрагивалась и про-
блема негативного переноса, особенно скрытого. Неудача при распознавании
негативного переноса, похоже, стала распространенным явлением. Несомнен-
но, это проистекает из нашего нарциссизма, делающего нас крайне восприим-
чивыми к похвале, но слепыми ко всем негативным тенденциям у пациента до
тех пор, пока они не проявятся со всей силой. В психоаналитической литерату-
ре бросается в глаза множество приводимых случаев позитивного переноса. Но,
насколько мне известно, кроме Ландауэра, написавшего статью <Пассивная
техника>, больше никто не касался проблемы негативного переноса.
 
Неудача в распознавании негативного переноса - лишь одна из многих
ошибок, срывающих курс анализа. Все мы испытали так называемую хаотичес-
кую ситуацию, так что я лишь вкратце опишу ее.
 
Воспоминания пациента весьма многочисленны, но они следуют друг за
другом в беспорядке; аналитик многое узнаёт; пациент извлекает обильный
материал из всех слоев бессознательного, из всех периодов жизни; все это по-
дается большими кусками. Но ничего не прорабатывается в соответствии с те-
рапевтической целью; несмотря на обилие материала, пациент не достигает
убеждения в его важности. Аналитик много интерпретирует, но интерпретации
не углубляют анализа. Все предлагаемое пациентом служит тайному, нераскры-
тому сопротивлению. Такой хаотичный анализ опасен, поскольку аналитик
долгое время верит, что все идет хорошо, просто потому, что пациент <предо-
ставляет материал>. Обычно аналитик слишком поздно понимает, что пациент
топтался на месте, вновь и вновь предоставляя один и тот же материал, только
рассматривая его под разными углами зрения. Так пациент может годами зани-
мать время аналитика без малейших изменений в своем характере.
 
26                                                          Анализ личности
 
Вот типичный случай, произошедший у моего коллеги. Пациент с много-
численными перверзиями подвергался анализу восемь месяцев, за это время он
непрерывно разговаривал, предоставляя материал из самых глубоких слоев сво-
его бессознательного. Этот материал постоянно интерпретировался. Чем боль-
ше он интерпретировался, тем обильней становился поток ассоциаций. Нако-
нец анализ был прекращен по внешним причинам, и пациент поступил ко мне.
В это время я уже был знаком с опасностями скрытых сопротивлений. Меня
поразило, что пациент беспрепятственно воспроизводит бессознательный ма-
териал, что он знал, например, как дать точное описание наиболее запутанных
механизмов простого и двойного эдипова комплекса. Я спросил пациента, дей-
ствительно ли он верит в то, что говорит и слышит. <Вы шутите! - воскликнул
он. - Я еле сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться от всего этого>. На мой
вопрос, почему он не сказал этого первому аналитику, он ответил, что не счи-
тал это необходимым. Больше нельзя было ничего сделать, разве что заняться
анализом его легкомыслия. Он уже слишком многое знал. Интерпретации мо-
его коллеги пропали даром, а мои собственные просто отскакивали от его лег-
комыслия. Я отказался от работы с ним через четыре месяца, но возможно, что
дальнейшие, более последовательные интерпретации его нарциссической за-
щиты могли достичь успеха. К сожалению, в то время я еще не овладел всем
опытом, необходимым для работы с таким типом поведения.
 
Если попытаться установить причины подобной хаотической ситуации, мы
увидим, что психоаналитик терпит неудачу в следующих случаях:
 
1. Незрелая, преждевременная интерпретация значения симпто-
мов и прочих проявлений глубинного бессознательного, особенно в отно-
шении символов. Побуждаемый сопротивлениями, по-прежнему скрыты-
ми, пациент перехватывает инициативу в анализе, и аналитик слишком
поздно замечает, что пациент топчется на месте, совершенно не затрону-
тый лечением.
 
2. Интерпретация материала в последовательности его проявления,
без должного рассмотрения структуры невроза. Ошибка заключается в
том, что интерпретации делались просто потому, что материал легко по-
являлся на свет (несистематическая интерпретация значения).
 
3. Анализ запутывается не только потому, что интерпретации направ-
лялись во все стороны, но и потому, что это делалось до преодоления
основного сопротивления. Ситуация становится еще более запутанной,
поскольку сопротивление вскоре начинает влиять и на отношение анали-
тика; несистематическая интерпретация сопротивления осложняет
также и ситуацию с переносом.
 
4. Интерпретация сопротивлений переносу не только бессистемна,
но и противоречива, т. к. недостаточно внимания уделяется тенденции
пациента вновь скрыть свое сопротивление, или, что более характерно,
замаскировать их бесплодными достижениями либо формированием бур-
ных реакций. Часто аналитик не замечает скрытых сопротивлений перено-
су или не решается развивать и последовательно преодолевать скрытые
сопротивления в любой их форме.
 
Вероятно, корень этих ошибок лежит в неправильном понимании правила,
установленного Фрейдом, - курс анализа зависит от пациента. Это правило
означает, что нельзя мешать работе пациента, когда она направлена на созна-
тельное желание пациента выздороветь и наше стремление вылечить его. По-
нятно, что мы должны вмешаться, если страх и борьба пациента со своими
конфликтами и его желание остаться больным мешают проведению анализа.
 
Психоаналитическая техника                                                 27
 
СИСТЕМАТИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ
И АНАЛИЗ СОПРОТИВЛЕНИЙ
 
Я уделил много внимания критическим высказываниям, и боюсь, что уже
утомил читателя. Теперь он попросит меня описать правильную технику, а это
не так просто. Но я убежден, что читатель обрел существенное понимание труд-
ностей предмета, так что краткого очерка вполне достаточно. Он сможет сде-
лать свои заключения из этих ошибок и сумеет приложить их к основным
аспектам проблемы.
 
Перед тем как начать, я должен выразить свое отношение к опасности
попасть в ловушку обсуждения очень тонкого предмета. Мы имеем дело с теку-
чими психическими событиями; и не стоит обманываться тем, что они приоб-
ретают ригидный характер, как только мы вербализируем их и пытаемся пере-
дать их предложениями. Происходящее может легко создать впечатление ри-
гидной системы, но на самом деле это вряд ли более, чем грубый набросок
поля, которое мы осматриваем и должны изучить в подробностях. Только не-
многое осознанное может быть размечено; остальное, не менее важное, должно
быть оставлено в покое <до поры до времени>. Дифференциация детальной
работы также теряется. Следовательно, мы должны всегда быть готовы к тому,
чтобы изменить этот набросок, когда один из его аспектов окажется неверным,
менее важным или не всегда валидным. Важно понимать друг друга и не идти
наперекор друг другу, говоря на разных языках. Данная экспозиция приведена
лишь схематично для целей ориентации. Мы не выберемся из лабиринта, если
у нас не будет компаса. Наше исследование психических процессов во время
лечения будет <придерживаться знакомых ориентиров>. Не будем забывать, что
мы не навязываем систему, правило или принцип для отдельного случая. Мы
подходим к каждому случаю непредвзято и устанавливаем направление движе-
ния на основе его материала, на основе того, что пациент прячет или предос-
тавляет взамен. Только после этого мы задаем себе вопрос: как я могу лучше
использовать все то, что я знаю об этом случае, для лечения этого случая. Если
окажется, что мы, исходя из обширного опыта, сможем разделить различные
типы сопротивлений - возможность, о которой говорил Фрейд на Будапештс-
ком конгрессе, - то нам будет только легче. Но все равно в каждом отдельном
случае мы будем готовы увидеть, обнаруживает ли пациент тот или другой вид
сопротивления либо сходства с другими пациентами. Скрытый негативный
перенос - лишь один из типов сопротивления. Следовательно, нельзя выиски-
вать именно этот вид сопротивления и немедленно применять к нему различ-
ные средства ориентировки в событии, которого нет. Средства воздействия дол-
жны выбираться строго в зависимости от материала отдельного пациента.
 
Мы уже согласились с тем, что интерпретаций, включающих глубокое зон-
дирование, следует избегать до тех пор, пока не обозначится и не будет устра-
нен передовой фронт кардинальных сопротивлений - вне зависимости от того,
каким бы ясным, изобильным и легко поддающимся интерпретации ни был
полученный материал. Чем больше материала выдает пациент без соответству-
ющих сопротивлений, тем осторожней следует быть аналитику. Выбирая меж-
ду интерпретацией бессознательного и устранением очевидных сопротивлений,
аналитик должен предпочесть второе. <Никаких интерпретаций значения, если
еще остается сопротивление интерпретации!> - вот наш принцип. Причина
этого достаточно проста. Если аналитик предлагает интерпретацию до снятия
соответствующего сопротивления, пациент принимает интерпретацию по при-
 
28                                                          Анализ личности
 
чинам, связанным с переносом, и в этом случае он будет всецело отрицать ее
важность при первых признаках негативного отношения, или за этим последу-
ет сопротивление. В любом случае интерпретация лишится терапевтической
силы, пропадет зря. Такую ошибку исправить очень сложно, если возможно
исправить вообще. Блокируется путь, которым интерпретация должна дойти до
глубин бессознательного.
 
Важно не беспокоить пациента при развертывании его <аналитической
личности> в первые недели лечения. Нельзя также интерпретировать его со-
противления до того, как они полностью развернутся и их сущность станет
понятна аналитику. Естественно, момент интерпретации сопротивления выби-
рает сам аналитик на основе своего опыта. Для опытного аналитика достаточно
малозаметного знака, а начинающий в подобном же случае будет дожидаться
явных проявлений. Только опыт может подсказать аналитику, что он имеет
дело со скрытыми сопротивлениями и через что они проявляются. Когда анали-
тик уловил значение подобных сопротивлений, он должен добиться их осозна-
ния с помощью соответствующей интерпретации, т. е. сначала он должен пока-
зать пациенту, что у него есть сопротивления, затем объяснить механизм их
действия и, наконец, определить, против чего они направлены.
 
Если первое сопротивление переносу не предваряется существенной рабо-
той по припоминанию, главная сложность заключается в его устранении; слож-
ность, которая уменьшается по мере роста навыков и практического опыта
аналитика. Это препятствие включает тот факт, что для устранения сопротив-
ления аналитик должен проанализировать бессознательный материал, относя-
щийся и содержащийся в нем, но он не может получить этот материал, по-
скольку он блокирован сопротивлением. Подобно сну, каждое сопротивление
имеет историческое происхождение и отношение к данной ситуации. Выйти из
этого тупика можно, вначале угадав значение и цель сопротивления из данной
ситуации (развертывание которой наблюдает аналитик), формы и механизм
сопротивления, а затем устранив ее соответствующими интерпретациями -
так, чтобы соответствующий инфантильный материал поднялся на поверхность.
Только с помощью последнего сопротивление может быть полностью устране-
но. Конечно, не существует правил, как выследить сопротивление и опреде-
лить его современное значение. В большой степени это вопрос интуиции - и
здесь начинается искусство психоанализа, которому невозможно научить. Чем
менее заметны, чем сильней замаскированы сопротивления (т. е. чем больше
обманывает пациент), тем более уверенным в своей интуиции должен быть
аналитик для разрешения ситуации. Другими словами, аналитик должен иметь
особый дар интуиции.
 
Что такое латентное сопротивление? Это позиции пациента, выражаемые в
аналитической работе не прямо и непосредственно, т. е. в форме сомнения,
недоверия, медлительности, молчания, упрямства, апатии и т.д., а косвенно.
Крайняя послушность или полное отсутствие выраженных сопротивлений го-
ворит о наличии скрытого (и поэтому гораздо более опасного) пассивного со-
противления. Я обычно берусь за скрытое сопротивление, как только ощущаю
его наличие; и я не колеблясь прерываю поток коммуникаций, когда узнаю все,
что необходимо для того, чтобы понять его. Ведь из опыта я знаю, что аналити-
ческие коммуникации не дают терапевтического эффекта до тех пор, пока су-
ществуют неразрешенные сопротивления.
 
Односторонняя и поэтому неверная оценка аналитического материала час-
то приводит к катастрофическому непониманию и техническим трудностям.
Начнем с того, что такое <аналитический материал>. Обычно под этим понима-
 
Психоаналитическая техника                                                 29
 
ют коммуникации, сновидения, ассоциации, оговорки пациента. Теоретичес-
ки, конечно, известно, что поведение пациента имеет аналитическое значение;
однако определенный опыт показывает, что поведение пациента (манеры, вне-
шность, язык, выражение лица, движения рук и т. д.) не только сильно недо-
оценивается с точки зрения их аналитического значения, но обычно пол-
ностью упускается. На Инсбрукском конгрессе Ференци и я, независимо друг
от друга, подчеркнули терапевтическую важность этих формальных элементов.
По прошествии времени они стали для меня самой важной точкой опоры и
отправным пунктом для анализа характера. Переоценка содержания материала
зачастую идет бок о бок с недооценкой, если не с полным пренебрежением к
поведению пациента, к тому, как он общается, рассказывает сновидения и т. д.
Когда на поведение пациента не обращают внимания или не придают значе-
ния, равного его содержанию, неумышленно проявляется терапевтически ката-
строфическое понимание <психической поверхности>. Когда пациент очень
вежлив, выдает большое количество материала, например, о своих отношениях
с сестрой, мы имеем два пласта содержания: его любовь к сестре и его вежливое
поведение. Оба они основаны на бессознательном. В свете этого мы не можем
просто заявлять, что аналитик должен идти от поверхности. Мы знаем из ана-
литического опыта, что под этой вежливостью, более или менее бессознатель-
но, всегда скрывается чуть ли не открыто недоверчивое или пренебрежитель-
ное отношение. Говоря более точно, стереотипная вежливость пациента сама
по себе указывает на негативную критичность, недоверие или пренебрежение.
А может ли инцестуальная любовь к сестре интерпретироваться без всякого
дальнейшего рассмотрения, если появился относящийся к этому сон или ассо-
циация? Есть особые причины, почему в начале анализа следует заниматься
той, а не другой частью психической поверхности. Было бы ошибкой дожидаться,
пока сам пациент заговорит о своей вежливости и ее причинах. Поскольку в
анализе эта черта характера немедленно превращается в сопротивление, то же
верно для любого другого сопротивления: пациент никогда не откроется по
собственному желанию. Аналитик должен сам выявить сопротивление под тем,
под чем оно кроется.
 
Здесь нам могут возразить, что мое предположение, т. е. что вежливость
немедленно становится сопротивлением, не соответствует данной ситуации,
иначе пациент не предоставил бы материал. Но именно об этом и речь: это не
тот материал, который нам важен; в начале анализа формальный аспект мате-
риала также имеет особое значение. Вернемся к нашему примеру с вежливос-
тью: в соответствии со своими вытеснениями, невротик имеет все причины
выйти на высокий уровень вежливости и социальных условностей и использо-
вать это как средство защиты. Работать с вежливым человеком, безусловно,
гораздо приятнее, чем с невежливым, весьма откровенным пациентом, кото-
рый может, например, впрямую заявить аналитику, что тот слишком стар или
слишком молод, что его кабинет плохо обставлен или что у него некрасивая
жена, что он не очень умный или похож на еврея, ведет себя, как невротик,
должен сам пойти к аналитику; и тому подобные <приятные> слова. Это не
обязательно может быть феноменом переноса: аналитик как <чистый лист бума-
ги> - это лишь идеал, полностью никогда не достижимый. Истинная природа
аналитика - факт, лишь на первый взгляд не имеющий никакого отношения к
переносу. Пациенты особенно чувствительны к нашим слабостям; выискивая
эти слабости, некоторые пациенты берут реванш за те стрессы, которые они
переносят в процессе анализа. Только некоторые пациенты (в основном с сади-
стскими характерами) получают удовольствие от требуемой от них искрен-
 
<^"
 
^  ^й ^
 
^ ^
 
 ^   ^
...^, i:i
 
30                                                          Анализ личности
 
ности. Говоря терапевтическим языком, их поведение имеет ценность даже
при сопротивлении. Но большинство пациентов слишком скованны и тревож-
ны, слишком подавлены чувством вины, чтобы спонтанно обратить эту ис-
кренность в игру. В отличие от многих моих коллег, я придерживаюсь той
точки зрения, что каждый без исключения случай начинается с более или ме-
нее выраженного отношения недоверия или скепсиса со стороны пациента, и
обычно это отношение остается скрытым. Убедившись в этом, аналитик не
должен, конечно, полагаться на потребность пациента излить душу или по-
требность в наказании; напротив, он должен приложить все свое умение, чтобы
извлечь из пациента ясные причины недоверия и скепсиса (новизна ситуации,
незнакомый аналитик, общественное предубеждение против психоанализа и
т. д.), присущие аналитической ситуации. Только через его собственную искрен-
ность аналитик дает пациенту уверенность. Важно избегать более глубокого
проникновения в бессознательное, пока между пациентом и аналитиком стоит
стена традиционной вежливости.
 
Мы не можем продолжать обсуждение техники интерпретации, не обра-
тившись к развитию и лечению неврозов переноса.
 
В корректно проведенном анализе очень скоро проявляются первые суще-
ственные сопротивления переносу. Прежде всего, мы должны понять, почему
первое значимое сопротивление против продолжения анализа обычно связано
с отношением к аналитику. В поисках ответа на этот вопрос мы наткнулись на
табу, столь неприятное для эго. Рано или поздно, защита пациента от его вы-
тесненного материала становится сильней. Вначале сопротивление направлено
только на вытесненное, но пациент ничего не знает о нем, не страдает от него
и не скрывает его. Как показал Фрейд, сами сопротивления являются бессозна-
тельными. Но в тоже время сопротивление является эмоциональным актом,
требующим все возрастающего расхода энергии, и по этой причине не может
оставаться скрытым. Как и все, что иррационально мотивировано, это эмоцио-
нальное усилие стремится найти рациональное обоснование, т. е. зацепиться
за реальные отношения. Что может быть проще, чем перенос на человека, ко-
торый вызвал весь конфликт, настаивая на неприятном основном правиле?
Как результат смещения защиты (с бессознательного на аналитика) сопротив-
ление охватывает также и содержание бессознательного; а в это содержание
включается и аналитик. Он становится презренным существом, как отец, или
любимым, как мать. Понятно, что такая защита вначале ведет лишь к негативно-
му отношению. Как нарушитель невротического баланса, аналитик обязательно
становится врагом, вне зависимости от проецируемой любви или ненависти,
поскольку в обоих случаях всегда присутствуют также защита и отторжение.
 
Если вначале проявляются импульсы ненависти, сразу же проявляется и
негативное сопротивление переносу. Если же вначале проявляются импульсы
любви, то сопротивлению предшествует проявление бессознательного пози-
тивного переноса. Впрочем, его судьба всегда та же, т. е. оно становится реак-
тивным негативным переносом, - с одной стороны, из-за неизбежного разоча-
рования (реакция разочарования), а с другой стороны, оно отражается сразу
же, как только пытается проникнуть в сопротивление, под давлением чувствен-
ных стремлений; и каждая защита окружает негативные позиции.
 
Проблемы техники, относящиеся к скрытому негативному переносу, столь
важны, что необходимо предпринять отдельное исследование форм, в которых
проявляется этот перенос, и обращения с ними. Сейчас я хочу лишь перечис-
лить несколько типичных случаев, в которых встречается скрытый негативный
перенос.
 
Психоаналитическая техника                                                  31
 
1. Подобострастные, навязчиво дружелюбные, безоговорочно чест-
ные, одним словом, <хорошие> пациенты, всегда демонстрирующие пози-
тивный перенос и никогда - реакцию разочарования. Это, как правило, -
пассивно-женственные характеры или истеричные женщины с нимфоман-
скими тенденциями.
 
2. Пациенты, всегда корректные и жестко следующие условнос-
тям поведения. Это обычно компульсивные личности, преобразующие
ненависть в вежливость любой ценой.
 
3. Пациенты, чьи аффекты парализованы. Подобно всегда коррект-
ным, эти пациенты характеризуются преувеличенной, но блокированной
агрессивностью. Они тоже в большинстве своем являются компульсивны-
ми личностями; впрочем, женщины-истерички также демонстрируют по-
верхностный аффективный паралич.
 
4. Пациенты, жалующиеся на искусственность своих чувств и эмо-
ций, - короче говоря, пациенты, страдающие от деперсонализации. Сре-
ди них есть и те пациенты, которые сознательно и в то же время компуль-
сивно <играют>, т. е. в глубине сознания знают, что обманывают аналити-
ка. В таких пациентах, обычно относящихся к группе нарциссических
невротиков ипохондрического типа, мы всегда обнаруживаем <тайное хи-
хиканье> над всем и вся, хихиканье, терзающее самого пациента. Это вле-
чет за собой самые большие трудности для анализа.
 
Поскольку форма и стратификация первого сопротивления переносу опре-
деляется личными инфантильными переживаниями любви, можно анализиро-
вать инфантильные конфликты систематически, без излишних сложностей,
только если мы делаем точные допущения для этой стратификации в наших
интерпретациях переноса. Это не значит, конечно, что содержание переносов
зависит от наших интерпретаций; но не может быть сомнений, что последова-
тельность, в которой они обостряются, определяется техникой интерпретации.
Важно не только то, что невроз переноса развивается, но и то, что его развитие
следует образцу его прототипа, первичного невроза, и в своей динамике он
представляет ту же стратификацию, что и первичный невроз. Фрейд учил нас,
что первичный невроз можно оценить только с помощью невроза переноса.
Итак, ясно, что наша задача будет тем легче, чем более полно и систематично
первоначальный невроз <намотается на шпульку> переноса. Естественно, это
произойдет в обратном порядке. Следовательно, ошибочный анализ переноса -
например, интерпретация поведения, основанного на глубинном слое бессоз-
нательного, вне зависимости от определенности поведения и тщательности ин-
терпретации, - смажет первоначальные проявления невроза и запутает невроз
переноса. Нам известно из опыта, что невроз переноса будет развиваться по
собственной программе, в соответствии со структурой переменного невроза.
Но мы должны избегать интерпретаций незрелых и несистематичных, а также
проникающих слишком глубоко.
 
Давайте рассмотрим следующий схематический пример для иллюстрации
сказанного. Пациент вначале любил свою мать, затем ненавидел отца, и нако-
нец любовь к матери у него сменилась страхом, а ненависть к отцу - пассивно-
женственной любовью к нему. Если сопротивление проанализировано правиль-
но, то им окажется пассивно-женственная позиция, т. е. последний результат
либидозного развития, который первым проявляется в переносе. Потом систе-
матический анализ сопротивления выявит ненависть к отцу, скрывающуюся за
этой пассивно-женственной позицией, и только после проявления этой нена-
 
<."^

 
32                                                          Анализ личности
 
висти, последует новый катексис к матери, вначале через перенос любви к
матери на аналитика. Уже после этого любовь может быть перенесена на реаль-
ную женщину.
 
Давайте представим себе менее благоприятное, но не менее вероятное раз-
витие. Например, пациент может проявить позитивный перенос не только в
сновидениях, отражающих его пассивно-женственную позицию, но также и в
сновидениях, олицетворяющих его привязанность к матери. Давайте допустим,
что и те и другие ясны и поддаются интерпретации. Если аналитик распознает
истинную стратификацию позитивного переноса; если он поймет, что реактив-
ная любовь к отцу представляет верхний уровень переноса, ненависть к нему -
второй уровень, а перенесенная любовь к матери - глубинный уровень, тогда
он наверняка не станет касаться последнего, как бы настойчиво тот ни прояв-
лялся. Но если аналитик начнет работу с любви к матери, спроецированной на
него как часть переноса, тогда подавленная ненависть к отцу, перешедшая на
аналитика в реактивной форме, окажется мощной и непроницаемой преградой
на пути его интерпретаций, относящихся к инцестуальной любви и пережива-
ниям пациента. Интерпретация, которой нужно пройти через топографически
лежащие выше уровни недоверия, сомнения и отторжения, может казаться при-
емлемой с точки зрения аналитика, но она терапевтически не эффективна, так
как в результате заставит пациента, внутренне испуганного и настороженного
этой интерпретацией, затаить ненависть к отцу еще сильней и, из-за усилив-
шегося чувства вины, стать еще более <милым> человеком. Так или иначе, мы
получим хаотическую ситуацию.
 
Поэтому важно отбирать из обилия материала, проистекающего из разных
психических пластов, тот элемент, который занимает центральное положение в
существующем или предшествовавшем сопротивлении переносу и который не
обременен другими позициями. Как бы теоретически ни звучал этот принцип,
но его необходимо применять в каждом конкретном случае.
 
Теперь давайте поинтересуемся, что произойдет с остатками материала,
имеющими меньшую текущую важность. Обычно бывает достаточно просто не
обращать на них внимания, и они автоматически отойдут на задний план. Ча-
сто, однако, случается, что пациент навязывает внимание к определенной сфе-
ре своих позиций, чтобы скрыть материал более важной значимости. Из всего
сказанного выше следует, что подобное сопротивление должно быть устранено.
При разъяснении ситуации аналитик <управляет материалом>, т. е. непрерывно
указывает на то, что пациент скрывает, и игнорирует то, что он выталкивает
вперед. Приведем типичный пример поведения пациента со скрытым негатив-
ным переносом. Он пытается скрыть свой тайный скепсис и недоверие к ана-
литику с помощью лицемерных похвал. Анализируя это сопротивление, анали-
тик легко доберется до страха пациента перед открытой критикой.
 
Аналитику приходится сдерживать поступающий материал - например,
когда бессознательные извращенные фантазии или инцестуальные стремления
достигают кульминации до того, как эго окрепло в достаточной степени, чтобы
справиться с ними. В таком случае, если недостаточно просто игнорировать
материал, аналитик должен отбросить его.
 
Так центральное содержание сопротивления переносу всегда остается в
контакте с воспоминаниями пациента, и аффекты, пробудившиеся в переносе,
автоматически переходят к ним. Следует избегать аналитически опасную ситу-
ацию воспоминания без аффектов. С другой стороны, для хаотических ситуа-
ций показательно, что скрытое сопротивление остается неразрешенным до кон-
ца в течение месяцев и сплетается с аффектами, в то время как воспоминания
 
Психоаналитическая техника                                                 33
 
возникают в полном беспорядке, например, сегодня появляется страх кастра-
ции, завтра - оральные фантазии, а послезавтра - инцестуальные.
 
При правильном отборе материала для интерпретации мы достигаем непре-
рывности анализа. В таком случае мы не только все время отслеживаем суще-
ствующую ситуацию, но мы также пристально следим за правильностью разви-
тия переноса. Когда сопротивления (которые есть не что иное, как частицы
индивидуального невроза) проявляются один за другим, соединяясь в историчес-
ки определенную структуру, работа психоаналитика существенно облегчается
и подготавливается основа для излечения пациента.
 
ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ
ПРИ АНАЛИЗЕ СОПРОТИВЛЕНИЙ
 
Итак, мы описали технику интерпретации значения бессознательного ма-
териала и технику интерпретации сопротивлений и согласились с тем, что
интерпретация должна быть систематической и должна проводиться в соот-
ветствии с индивидуальной структурой невроза. При перечислении ошибок,
совершаемых при интерпретации, мы делали различие между дезорганизован-
ными и противоречивыми интерпретациями. Для этого были серьезные при-
чины, ведь мы^ знаем случаи, которые, несмотря на систематическую интер-
претацию, были дезорганизованы; и мы поняли, что причина этого лежит в
отсутствии согласованности в дальнейшей проработке уже интерпретированных
сопротивлений.
 
Когда барьер первого сопротивления переносу успешно преодолен, даль-
нейшая работа припоминания обычно движется быстрей и проникает в период
детства. Но вскоре после этого пациент проникает в нетронутые слои запрет-
ного материала, который он старается <связать> вторым фронтом сопротивле-
ний переносу. Игра анализа сопротивлений начинается вновь, но на этот раз
она носит несколько иной характер. Раньше мы имели дело с первичным со-
противлением, но проявившееся новое сопротивление уже обладает аналити-
ческим прошлым, оказавшим определенное воздействие на это сопротивление.
В отношении нового материала оно наверняка имеет структуру и значение,
отличные от первых. Можно было бы предположить, что пациент, приобретя
опыт в первом анализе сопротивлений, на этот раз сам поможет справиться с
трудностями. Но на самом деле так не происходит. В большинстве случаев,
наоборот, в придачу к новым сопротивлениям пациент восстанавливает и пре-
жние. Более того, пациент может не проявить новое сопротивление, а возвра-
титься к прежнему. Такая стратификация осложняет ситуацию в целом. Невоз-
можно сказать, какое сопротивление возьмет верх, старое или новое. Но с точ-
ки зрения тактики анализа это несущественно. Важно то, что пациент снова
катексирует большую часть энергии в позицию прежнего сопротивления, кото-
рая уже была разрушена. Если аналитик вначале займется новым сопротивле-
нием, то он пренебрежет промежуточным уровнем - восстановившимся ста-
рым сопротивлением. В этом случае он рискует, что его интерпретации не
дадут никакого эффекта. Можно избежать разочарований и ошибок, если ста-
рая трудность возвращается каждый раз, какой бы незаметной она ни была, и
используется как отправная точка устранения сопротивлений. В этом случае
аналитик медленно продвигается к новому сопротивлению и избегает опаснос-
ти завоевать новый участок территории, оставив <врага> собирать силы на уже
покоренной земле в тылу.
 
^ ' '^lw ^
 
м<Г ^^
 
'х,- -s.-
' .-^
 
34                                                          Анализ личности
 
Используя общее сопротивление как цитадель, аналитик должен подкапы-
ваться под невроз со всех сторон, а не разрушать отдельные периферийные
сопротивления, атакуя множество отдельных точек, имеющих лишь косвенное
отношение друг к другу. С помощью последовательного устранения сопротив-
лений и аналитического материала из первого сопротивления, аналитик спо-
собен наблюдать ситуацию в целом, ее прошлое и настоящее. Необходимая
последовательность анализа дает нам уверенность в том, что мы сможем пол-
ностью вылечить невроз. Для типичных случаев, с учетом правильно прове-
денного анализа сопротивлений, мы можем предвидеть последовательность, в
которой выявленные тенденции будут проявляться как сильные сопротивле-
ния переносу.
 
Не следует думать, что можно справиться с основными проблемами психо-
терапии, если <бомбардировать> пациента интерпретациями его бессознатель-
ного материала или лечить всех пациентов по одной схеме, например, исходя
из одного предполагаемого первичного источника невроза. Аналитик, который
использует подобное, показывает свое непонимание реальных проблем психо-
терапии и не понимает, что <разрубить гордиев узел> - значит разрушить усло-
вия для аналитического лечения. Вряд ли аналитик добьется успеха, действуя
подобным образом. Это можно сравнить с ценным лекарством, которое нужно
расходовать экономно, чтобы оно не утратило своей эффективности. Это мы
тоже знаем из опыта: сложное распутывание узла является самым быстрым -
да, самым быстрым! - путем к истинному успеху.
 
Существуют такие аналитики, которые, неправильно понимая концепцию
аналитической пассивности, научились искусству ожидания. Они могли бы
снабдить нас обширным материалом по казуистике хаотических ситуаций.
В период сопротивления сложную задачу управлять движением событий ана-
литик берет на себя. Пациент берет вожжи в свои руки только на тех этапах,
где нет сопротивления. Фрейд неоднократно подчеркивал именно это обстоя-
тельство. Как для пациента, так и для развития аналитической терапии опасно
делать косный принцип аналитической пассивности <пусть все идет само по
себе> основным; это то же самое, что <бомбардировка> или интерпретация по
теоретической схеме.
 
Для некоторых форм сопротивления такая пассивность - классическая
ошибка. Например, пациент может избегать сопротивления или, что более ха-
рактерно, обсуждения относящегося к нему материала. Он может упоминать
отдаленную тему, оказать сопротивление и там, потом переходить к третьей
теме и т. д. Эта <техника зигзага> может длиться до бесконечности, пока анали-
тик сохраняет пассивность или следует за пациентом, выдавая одну интерпре-
тацию за другой. Поскольку очевидно, что пациент постоянно спасается бег-
ством и его старания удовлетворить аналитика необходимыми объяснениями
бесполезны, то аналитик обязан возвращать его к первой позиции сопротивления
вновь и вновь, пока он не наберется смелости овладеть ей аналитически. Ос-
тальной материал, конечно же, при этом не теряется.
 
Или возможен случай, когда пациент возвращается к инфантильной фазе и
выдает важные тайны попросту для того, чтобы занять определенную позицию.
Естественно, такая откровенность не имеет терапевтического значения - ско-
рей дело в реверсии. Аналитик должен слушать все, если предпочитает не
перебивать, но потом ему придется последовательно заниматься той позици-
ей, которой избегает пациент. То же верно и тогда, когда пациент ищет убежи-
ща в текущей ситуации. Идеальным и оптимальным является прямолинейное
 
Психоаналитическая техника                                                 35
 
развитие и анализ невроза переноса в том же направлении, что и первичного
невроза.
 
Противоречивый вопрос о том, что лучше: <активное> или <пассивное>
поведение психоаналитика, - в таком виде лишен всякого смысла. В целом
можно сказать, что при анализе невозможно быстро убрать сопротивления, ме-
шающие интерпретации бессознательного. Я подчеркиваю это именно потому,
что, как правило, аналитик либо привыкает слишком рьяно интерпретировать
предоставленный ему материал, либо приходит в замешательство при появле-
нии сопротивления.
 
Глава 4.
О ТЕХНИКЕ АНАЛИЗА ХАРАКТЕРА.
 
ВВЕДЕНИЕ
 
Наш технический метод основан на трех основных теоретических подхо-
дах. Топографический подход определяет принципы техники в смысле осозна-
ния бессознательного. Динамический подход гласит, что это осознание должно
происходить не впрямую, а с помощью анализа сопротивлений. Структурный
подход и знание структуры определяют, что в анализе сопротивлений характе-
ра каждый отдельный случай влечет за собой вполне определенный план, исхо-
дящий из данной конкретной ситуации.
 
Поскольку осознание бессознательного, т. е. топографический процесс, счи-
тается задачей исключительно аналитической техники, бессознательные про-
явления пациента должны быть переведены на язык сознательного в последова-
тельности их появления. Динамика анализа во многом зависит от воли случая,
т. е. действительно ли акт осознания высвободит соответствующий аффект; есть
ли в интерпретации нечто большее, чем просто интеллектуальное влияние на
пациента. Само включение динамического фактора, т. е. требование, чтобы
пациент не только вспоминал, но и переживал то, что вспоминает, осложняет-
ся тем, что <бессознательное должно быть осознано>. Поскольку динамический
эффект анализа зависит не только от материала, воспроизводимого пациентом,
но и от его сопротивлений, которые он выставляет против этого материала, и
от их эмоциональной напряженности, то задача аналитика никогда не бывает
легкой. Поскольку с топографической точки зрения важно помочь пациенту
осознать самые понятные и легче всего интерпретируемые элементы бессозна-
тельного в последовательности их проявления, то необходимо, принимая во
внимание динамический фактор, отбросить этот план как средство ориентации
в анализе. Вместо этого должен быть принят другой план, который включает и
содержание материала, и аффект, а именно образец последовательных сопро-
тивлений. При реализации этого плана появляются трудности, не рассматри-
вавшиеся нами ранее.
 
Психоаналитическая техника                                                 37
 
ЗАЩИТНЫЙ ПАНЦИРЬ
И СОПРОТИВЛЕНИЕ ХАРАКТЕРА
 
Сопротивление пациента основному правилу анализа
 
Наши пациенты редко способны к анализу с самого начала. Только очень
немногие из них подготовлены для того, чтобы следовать основному правилу и
полностью открыться перед аналитиком. Конечно, пациенту не так-то легко
сразу довериться аналитику, тем более незнакомому. Кроме того, годы болез-
ни, влияние невротических факторов, отрицательный опыт общения с психо-
терапевтами - короче, вся вторичная фрагментация эго - все это создает ситу-
ацию, затрудняющую анализ. Устранение этой ситуации является предвари-
тельным условием для анализа, и оно может быть легко достигнуто, если не
осложнится особенностями или характером пациента, который сам является
частью невроза и развился на невротической основе. Обычно это называется
нарциссическим барьером. Есть два основных пути преодоления этих сложно-
стей, особенно в отношении, связанных с сопротивлением основному правилу.
Первый путь, по-моему, более предпочтительный - подготовка пациента к
анализу путем объяснений, уверений, побуждений, убеждений и тому подобно-
го. В этом случае, устанавливая нечто наподобие позитивного переноса, анали-
тик пытается убедить пациента в необходимости открыться и довериться ана-
литику. Это в целом соответствует технике, предлагаемой Нунбергом. Однако
опыт учит нас, что этот педагогический подход весьма ненадежен, зависит от
непредсказуемых случайностей и не имеет надежной основы. Аналитик посто-
янно находится во власти колебаний переноса, его старания по подготовке
пациента к анализу часто не дают ощутимого результата.
 
Второй метод сложней и применим не ко всем пациентам. Это гораздо
более надежный подход, в котором делается попытка заменить инструктивные
меры аналитическими интерпретациями. Конечно же, это не всегда возможно,
но все же именно это - идеальная цель для анализа. Вместо побуждений паци-
ента к анализу с помощью объяснений, уверений и тому подобного аналитик
выбирает более пассивное отношение, пытаясь разъяснить текущее поведение
пациента, понять, почему он колеблется, говорит напыщенно или смущенно,
говорит только на одну тему из многих, критикует аналитика или воспроизво-
дит глубинный материал, зачастую в необычных количествах. Короче говоря,
аналитику предстоит сделать одно из двух: (1) попытаться убедить нарциссичес-
кого пациента, говорящего напыщенными фразами, что его поведение вредно для
его лечения и ему лучше отбросить аналитическую терминологию и вылезти из
своей скорлупы; (2) отбросить всякие попытки убеждения и ждать, пока не ста-
нет ясно, почему пациент поступает именно таким образом. Может, например,
выясниться, что демонстративное поведение пациента - эта попытка скрыть
чувство неполноценности по отношению к аналитику. В этом случае аналитик
должен попытаться повлиять на пациента через последовательную интерпрета-
цию его действий. В отличие от первого подхода, второй полностью придержи-
вается принципов анализа.
 
При использовании чисто аналитических интерпретаций вместо наставле-
ний и других активных мер, необходимых для изменения характеристик паци-
ента, метод анализа характера является весьма эффективным.
 
По определенным клиническим соображениям необходимо выделить осо-
бую группу сопротивлений, с которыми мы встречаемся при лечении наших
 
38                                                          Анализ личности
 
пациентов, как <сопротивление характера>. Эти сопротивления выделяются нами
не из-за специфики их содержания, а из-за специфических манер анализируемого
человека. Компульсивный характер развивает сопротивления, форма которых
специфически отличается от сопротивлений истерического характера, а форма
их сопротивлений, в свою очередь, отлична от сопротивлений генитального,
нарциссического, компульсивного или неврастенического характеров. Форму
реакций эго, различающихся в зависимости от типов характера даже при сход-
ном опыте, можно проследить по младенческим переживаниям, так же как и
содержание симптомов и фантазий.
 
Что лежит в основе сопротивления характера
 
Некоторое время назад Гловер сделал попытку разграничить неврозы ха-
рактера и симптоматические неврозы. Александер также исходил из этого раз-
граничения. В ранних работах я тоже соглашался с этим, но позже пришел к
выводу, что это разграничение имеет смысл только для неврозов с ярко выра-
женными симптомами (<неврозы характера>) и без таковых (<симптоматичес-
кие неврозы>). В первом случае, естественно, симптомы более осознанные, во
втором выделяются черты невротического характера. Но действительно ли эти
симптомы не имеют невротической основы -т.е. не имеют корней в невроти-
ческом характере? Единственная разница между неврозами характера и симпто-
матическими неврозами состоит в том, что во втором случае невротический ха-
рактер порождает также симптомы, он, так сказать, сконцентрирован в них.
Вопрос о том, что невротический характер в одном случае усиливается в огра-
ниченных симптомах, а в другом - находит иные пути для выполнения требо-
ваний либидозного стаза, требует более подробного исследования (см. часть II).
Но если признается, что симптоматические неврозы также укоренены в
невротическом характере, то ясно, что во всяком анализе мы имеем дело с со-
противлениями, которые являются проявлениями невротического характера. От-
дельный анализ будет отличаться только в отношении важности анализа для
данного случая. Впрочем, ретроспективный взгляд на аналитический опыт пре-
достерегает нас от недооценки этого в каждом отдельном случае.
 
С точки зрения анализа характера, разграничения между хроническими
неврозами, т. е. существующими с детства, и острыми, т. е. появившимися
позже, не имеют существенного значения; совершенно неважно, появились ли
эти симптомы в детстве или позднее. Это значит, что невротический характер,
т. е. основа реакций симптоматического невроза, формируется, по меньшей
мере в основных чертах, к моменту окончания эдиповой стадии. Большой кли-
нический опыт свидетельствует о том, что граница, которой пациент обознача-
ет время начала своей болезни, в ходе анализа всегда исчезает.
 
Поскольку формирование симптомов не является описательной характери-
стикой, мы должны рассмотреть и другие характеристики. Сразу приходят на
ум осознание болезни и ее рационализация.
 
Отсутствие осознания болезни, не является, конечно, совершенно надеж-
ным показателем, но может указывать на невроз характера. Невротический сим-
птом ощущается как нечто чуждое и порождает ощущение болезни. С другой
стороны, черта невротического характера, например, преувеличенное стремле-
ние к порядку компульсивной личности или тревожная стеснительность исте-
рической личности, органически инкорпорируются в личность. Кто-то может
страдать от застенчивости, а кто-то не будет от этого чувствовать себя больным.
 
Психоаналитическая техника                                                  39
 
Только тогда, когда характерологическая застенчивость станет патологической
стыдливостью, когда компульсивно-невротическая приверженность к порядку
превратится в компульсивный обряд; иными словами, когда невротический ха-
рактер обострится невротически, только тогда человек ощутит себя больным.
 
Естественно, есть симптомы, которые не осознаются или понимание кото-
рых несущественно. Существуют некоторые черты характера, которые иногда
выглядят патологическими, например - иррациональные приступы ярости,
крайняя неряшливость, склонность ко лжи, пьянство, хвастовство и тому по-
добное. В целом, однако, осознание болезни показательно для невротического
симптома, а отсутствие его говорит о черте невротического характера.
 
Второе важное различие состоит в том, что ни истерическая рвота, ни
абазия, ни компульсивный счет, ни компульсивное мышление не могут быть
рационализированы. О смысле симптома не может быть и речи, тогда как черта
невротического характера имеет достаточно рациональную мотивацию и по-
этому не выглядит патологической или бессмысленной.
 
Более того, чертам невротического характера есть объяснение, которое бу-
дет немедленно отвергнуто как абсурдное в приложении к симптомам. Мы
нередко слышим: <Я просто такой>. Смысл этого утверждения состоит в том,
что этот человек просто не может вести себя по-другому - таков его характер.
Однако это не соответствует фактам, ведь анализ их развития показывает, что
характер стал таким, а не каким-нибудь иным, по весьма специфическим при-
чинам. Поэтому он подлежит анализу и может измениться, как и симптом.
 
Иногда симптомы так укореняются в личности, что становятся похожи на
черты характера. Например, это компульсивный счет, полностью вошедший в
основу необходимости человека быть методичным, или компульсивная мето-
дичность, проявляющаяся в каждодневных ригидных действиях (жестких огра-
ничениях), например перед началом работы. Такие модели поведения считают-
ся скорей эксцентричными, чем патологическими. Итак, понятие о болезни
может быть весьма расплывчатым и иметь множество оттенков - начиная с
симптома как отдельного инородного элемента, включая черту невротического
характера и <дурную привычку>, и вплоть до рационально объясняемого пове-
дения. Впрочем, поскольку эти оттенки для нас практически бесполезны, ре-
комендуется разграничивать симптомы и черты невротического характера, не-
смотря на искусственность всех подобных разграничений.
 
С учетом этой оговорки мы хотим предложить еще один подход, относя-
щийся к определению структуры симптома и черт характера. В процессе анали-
за обнаруживается, что симптом имеет очень простую структуру в сравнении с
чертой характера. Действительно, симптом также бывает весьма неопределен-
ным; но чем глубже мы проникаем в его причины, тем больше мы выходим за
пределы симптома и тем ясней понимаем, что его основа лежит в характере.
Следовательно, с теоретической точки зрения, основа реакции, связанная с
характером, может выражаться в любом симптоме. Симптом впрямую опреде-
лен ограниченным числом бессознательных позиций; истерическая рвота, на-
пример, основывается на вытесненном желании феллации или оральному же-
ланию к ребенку. Все это выражено в характере: первое - в виде ребячества,
второе - в материнском отношении. Но истерический характер, определяю-
щий данный симптом, основан на разнообразии - в основном антагонисти-
ческих - стремлений и обычно выражается в специфических поведении и об-
разе жизни. Анализировать поведение не так легко, как симптом; в целом,
однако, и первый и второй можно проследить и понять на основе влечений и
переживаний. В то время как симптом соответствует определенному пережива-
 
40                                                          Анализ личности
 
нию или одному ограниченному желанию, характер, т. е. специфический образ
жизни человека, представляет выражение всего прошлого этого человека. Так
что симптом может проявиться неожиданно, в то время как развитие каждой
отдельной черты характера требует многих лет. Мы также должны учитывать,
что симптом не проявится, если основа невротической реакции не существует
в характере.
 
При анализе невротическая черта характера в целом проявляется как ком-
пактный механизм защиты против наших аналитических усилий, и, когда мы
прослеживаем происхождение этой защиты, мы видим, что она имеет и опре-
деленные структурные функции. С одной стороны, она защищает от внешних
раздражителей, с другой - служит средством взять верх над либидо, которое
постоянно выдвигается ид, поскольку либидозная и садистская энергии ис-
пользуются при формировании невротических реакций, при компенсации и т. д.
Тревожность постоянно связывается в процессах, лежащих в основе формиро-
вания и сохранения этой защиты, - поскольку, согласно утверждению Фрей-
да, тревожность связана с компульсивными симптомами. Следовательно, нам
нужно подробнее остановиться на структуре формирования характера.
 
Поскольку в этой структурной функции как защитном комплексе черта
невротического характера устанавливает определенный, хотя и невротический
баланс, анализ представляет угрозу для этого баланса. Именно из такого меха-
низма нарциссической защиты эго вытекает сопротивление, придающее спе-
цифические черты анализу каждого отдельного случая.
 
О технике анализа сопротивления характера
 
Кроме содержания сновидений, ассоциаций, оговорок и других сообщений
пациента, заслуживает особого внимания то, как пациенты рассказывают о сво-
их сновидениях, делают оговорки, производят ассоциации и формируют сооб-
щения.*
 
Случаи строгого соблюдения основного правота достаточно редки, и тре-
буются долгие месяцы аналитической работы, чтобы исподволь внушить паци-
енту необходимость открытости. То, как пациент говорит, смотрит, здоровает-
ся с аналитиком, лежит на кушетке, изменения его голоса, соблюдаемый им
уровень общепринятой вежливости и т.д.- важные ключи к пониманию скры-
тых сопротивлений, с помощью которых пациент противостоит основному пра-
вилу. А поскольку они поняты, то могут быть устранены с помощью интерпре-
тации. Должно интерпретироваться не только то, что говорит пациент, но и то,
как он это говорит. Аналитикам часто приходится сталкиваться с тем, что ана-
лиз не продвигается, ибо пациент не производит <материал>. Под материалом
обычно понимается содержание ассоциаций и коммуникаций. Но когда паци-
ент молчит или однообразно повторяет одно и тоже- это также материал,
который должен быть использован полностью. Редко встречается ситуация,
когда пациент вообще не выдает никакого материала, и мы должны обвинять
лишь себя, если не можем использовать как материал само поведение пациента.
 
* Форма выражения является гораздо более важной, чем собственно содержание.
Сегодня, чтобы добраться до решающе важных детских переживаний, мы используем
только форму выражения. Именно форма выражения, а не содержание, приводит нас к
биологическим реакциям, лежащим в основе психических проявлений.
 
Психоаналитическая техника                                                 41
 
Конечно, нет ничего нового в утверждении, что поведение и форма комму-
никаций имеют аналитическое значение. Мы хотим этим сказать, что они дают
нам возможность для анализа характера очень определенным и относительно
сложным способом. Отрицательный опыт, полученный при анализе некоторых
невротических личностей, учит нас, что вначале форма коммуникаций имеет
гораздо большее значение, чем их содержание. Скрытые сопротивления очень
часто встречаются у бесконечно вежливых и корректных пациентов, более того,
всегда проявляющих обманчиво позитивный перенос или восторженно и мо-
нотонно кричащих о своей любви к аналитику; у тех, кто воспринимает анализ
как своего рода игру; у <надежно защищенных>, исподтишка смеющихся над
всем и вся. Это перечисление можно продолжать до бесконечности.
 
Чтобы подчеркнуть, что отличает анализ характера от анализа симптома, и
лучше разъяснить общую идею нашего тезиса, рассмотрим два случая. Первый
относится к двум мужчинам с преждевременной эякуляцией, у одного из них
пассивно-женственный характер, у другого - фаллически-агрессивный. Вто-
рой случай - две женщины с расстройствами приема пищи, одна с компуль-
сивным характером, вторая с истерическим.
 
Преждевременная эякуляция пациентов-мужчин имеет одинаковое бессоз-
нательное значение: страх перед (отцовским) фаллосом. На основе страха пе-
ред кастрацией, лежащего в основе симптома, оба пациента производят пере-
нос негативного восприятия отца на аналитика. Они ненавидят аналитика
(отца), потому что чувствуют в нем врага, ограничивающего их удовольствие, и
каждый из них чувствует бессознательное желание избавиться от него. В то
время как фаллически-садистский характер хочет избавиться от опасности ка-
страции с помощью брани, пренебрежения и угроз, пассивно-женственный ста-
новится все более и более доверчивым, все более пассивно преданным, все
более идущим навстречу пожеланиям аналитика. У обоих характер формирует
сопротивление: первый реагирует на угрозу агрессивно, второй убирает ее с
помощью компромиссов, уклончивости и показной преданности.
 
Конечно, сопротивление пассивно-женственного характера является более
опасным, поскольку пользуется хитростью. Он производит изобильный мате-
риал, вспоминает младенческие переживания, кажется великолепно адаптиро-
ванным - но в глубине души таит упрямство и ненависть. Поскольку он так
себя ведет, то не решается проявить свою истинную сущность. Если аналитик
не обратит внимания на его поведение и будет просто заниматься тем, что он
производит, то, как говорит нам опыт, никакие усилия и разъяснения аналити-
ка не изменят состояния этого пациента. Может случиться даже, что пациент
вспомнит свою ненависть к отцу, но не сможет пережить ее, пока полностью
не поймет значение своего обманчивого поведения в переносе, то есть пока не
начнется глубинная интерпретация его ненависти к отцу.
 
В отношении женской пары следует сказать, что у обеих женщин основное
содержание позитивного переноса - то же, что и у проявившегося симптома:
фантазия об оральной феллации. Однако сопротивление, вытекающее из этого
позитивного переноса, полностью отличается по форме его проявления. Жен-
щина, страдающая, например, от истерии, будет вести себя робко и опасливо
молчать; женщина с компульсивным неврозом будет упрямо молчать и вести
себя с аналитиком холодно и надменно. При переносе сопротивления здесь
используются разные средства для отражения позитивного переноса: в первом
случае это - тревожность, во втором - агрессия. Можно сказать, что в обоих
случаях ид выражает одно и то же желание, которое по-разному отражает эго. А
форма этой защиты у обеих пациенток всегда будет оставаться неизменной:
 
42                                                          Анализ личности
 
женщина, страдающая от истерии, всегда будет защищаться через проявление
тревожности, а женщина с компульсивным неврозом всегда будет защищаться
через проявление агрессии, вне зависимости от того, какое бессознательное
содержание находится на грани прорыва. Другими словами, сопротивление ха-
рактера пациента не меняется и исчезает только вместе с неврозом.
 
Защита характера является формой выражения нарциссической личности,
запечатленной в психической структуре. В дополнение к известным сопротив-
лениям, мобилизованным против каждого нового кусочка бессознательного
материала, существует и постоянный фактор сопротивления, базирующийся на
бессознательном и относящийся не к содержанию, а к форме. Мы называем
этот постоянный фактор <сопротивлением характера>.
 
На основе всего сказанного выше подытожим самые важные черты сопро-
тивления характера.
 
Сопротивление характера выражено не содержательно, а формально, в рам-
ках типичного поведения индивидуума, в том, как он обычно говорит, ходит и
жестикулирует, и в его характерных привычках (как он улыбается или хмурит-
ся, говорит связно или бессвязно, вежлив или агрессивен). Для сопротивления
характера важно не то, что пациент говорит или делает, а то, как он говорит и
поступает; не то, что он видит в сновидениях, а то, как он трактует их, сокра-
щает, искажает и т. д.
 
Сопротивление характера у пациента не изменяется в зависимости от со-
держания. Различные характеры производят одинаковый материал различ-
ным образом. Позитивный отцовский перенос у женщины, страдающей от ис-
терии, выражается и отражается по-иному, чем у пациентки с компульсивным
неврозом. В первом случае механизмом защиты служит тревожность, во втором -
агрессия.
 
Сопротивление характера, проявившееся в той или иной форме, можно
определить с помощью содержания материала, проследив его к инфантильным
переживаниям и инстинктивным интересам как невротический симптом.
 
В повседневной жизни характер играет ту же роль, какую он играет в
качестве сопротивления в лечении: роль аппарата психической защиты. Сле-
довательно, мы говорим о <сопротивлении характера> эго против внешнего
мира и ид.
 
Если проследить формирование характера с раннего детства, мы обнару-
жим, что в это время сопротивление характера вытекает из тех же причин и
служит тем же целям, что и сопротивление характера в текущей аналитической
ситуации. Проекция сопротивления характера анализу отражает его инфан-
тильное происхождение. А ситуации, которые кажутся случайными, но на деле
порождены сопротивлением характера анализу, - полная копия тех детских
ситуаций, что послужили причиной формирования характера. Итак, в сопро-
тивлении характера функция защиты есть сочетание проекции младенческих
отношений на внешний мир.
 
С точки зрения структуры, характер в повседневной жизни и сопротивле-
ние характера при анализе служат средством избегания того, что неприятно,
попыткой утвердить и сохранить психический (пусть даже и невротический)
баланс, и потребить вытесненную инстинктивную энергию или энергию, избе-
жавшую вытеснения. Ограничение несвязанной тревоги или - что равнознач-
но - поглощение блокированной психической энергии является одной из глав-
ных функций характера. Инфантильный элемент продолжает жить и действо-
 
^
 
Психоаналитическая техника                                                  43
 
вать в невротическом симптоме так же, как он содержится, продолжает жить и
действовать и в характере. Это объясняет, почему существенное ослабление
сопротивления характера обеспечивает несомненное и прямое приближение к
центральному инфантильному конфликту.
 
Как эти факторы влияют на используемую технику анализа характера
пациента? Есть ли существенные различия между анализом характера и обычным
анализом сопротивлений?
Различия есть, и они относятся:
 
1) к последовательности интерпретации материала;
 
2) к самой технике интерпретации сопротивлений.
 
В отношении первого пункта: говоря об <отборе материала>, мы дол-
жны быть готовы встретить важное возражение. Нам скажут, что любой отбор
противоречит основному принципу психоанализа: аналитик должен следовать
за пациентом, должен позволить пациенту вести себя. Каждый раз, когда ана-
литик производит отбор, он рискует пасть жертвой собственного субъективно-
го взгляда. Прежде всего, мы должны указать, что в том отборе, о котором мы
сейчас говорим, речь не идет об игнорировании аналитического материала.
Однако психоаналитик должен интерпретировать материал в соответствии со
структурой невроза. Весь материал обязательно будет интерпретирован, вопрос
лишь в том, что на определенный момент одна деталь оказывается важнее дру-
гой. Мы также должны понять, что аналитик всегда каким-то образом произво-
дит отбор, ведь даже систематизацию отдельных деталей сновидения вместо
последовательной их интерпретации он делает осознанно. И поскольку это
происходит, аналитик производит также субъективную селекцию, когда рас-
сматривает только содержание, а не форму коммуникаций. Следовательно, сам
факт, что пациент в аналитической ситуации производит материал самых разных
видов, заставляет аналитика делать отбор интерпретируемого материала. Не-
обходимо осуществить лишь правильный отбор, т. е. отбор, соответствующий
данной аналитической ситуации.
 
С пациентами, которые в силу определенных черт своего характера неодно-
кратно пренебрегали основным правилом, а также во всех случаях, когда
личность противодействует аналитику, необходимо из хаоса материала выде-
лить сопротивление характера и аналитически проработать его значение. Есте-
ственно, это не означает, что остальным материалом можно пренебречь. На-
против, все, что дает нам понимание значения и природы определенной черты
характера, является ценным и приветствуется. Аналитик просто откладывает
анализ и, что еще важней, интерпретацию того материала, который не имеет
непосредственного отношения к сопротивлению переноса, - до тех пор, пока
сопротивление характера не будет понято и устранено хотя бы в основных чертах.
В третьей главе я попытался указать на опасности проведения глубокой интер-
претации до того, как устранено сопротивление характера.
 
В отношении второго пункта: обратим внимание на некоторые осо-
бые проблемы техники анализа характера. Во-первых, мы должны предчув-
ствовать возможное непонимание. Мы утверждали, что анализ характера начи-
нается с выделения и последовательного анализа сопротивления характера. Это
не значит, что необходимо заставить пациента отбросить агрессию, обман, не
говорить бессвязно, следовать основному правилу и т. д. Такие требования не
только противоречат аналитической процедуре, но и попросту бесполезны. Во-
вторых, хочу еще раз подчеркнуть, что описываемое здесь не имеет ничего
общего с так называемым обучением пациента и тому подобным. При анализе
 
44                                                          Анализ личности
 
характера мы спрашиваем себя, почему пациент обманывает, говорит бессвяз-
но, эмоционально блокирован и т. д., мы пытаемся возбудить интерес пациента
к особенностям его характера, чтобы с его помощью разъяснить их значение и
природу через анализ. Иными словами, мы просто выбираем из личностной
сферы черту характера, которая диктует основное сопротивление, и, если воз-
можно, показываем пациенту поверхностные отношения характера и симпто-
мов. Но потом мы предоставляем ему решать, хочет он или нет использовать
эти знания для того, чтобы изменить свой характер. В своей основе, наша про-
цедура здесь не отличается от подобной при анализе симптома; единственная
разница состоит в том, что при анализе характера мы должны изолировать
черту характера и представлять ее пациенту вновь и вновь, пока он не сможет
понять и осознать ее как беспокоящий его компульсивный симптом.
 
Как ни странно, в ходе этого процесса выясняется, что личность меняется -
по крайней мере, временно. И поскольку анализ характера развивается, тот
толчок, что положил начало сопротивлению характера в переносе, автомати-
чески появляется на поверхности в незамаскированной форме. Применив это к
нашему примеру пассивно-женственного характера, мы можем сказать, что чем
старательней пациент препятствует своей склонности к пассивной преданнос-
ти, тем более агрессивным он становится. Ведь его женственное, преданное
поведение было, в основном, энергетической реакцией против вытесненных
агрессивных импульсов. Рука об руку с агрессивностью, однако, появляется
инфантильная тревожность перед кастрацией, которая некогда послужила при-
чиной трансформации агрессии в пассивно-женственную позицию. Так, с по-
мощью анализа сопротивления характера мы добираемся до центра невроза -
до эдипова комплекса.
 
Давайте, однако, не будем обманываться. Изоляция и объективизация, как
и аналитическая работа по выявлению сопротивления характера, обычно зани-
мает много месяцев, требует больших усилий и, что самое важное, упорства и
терпения. Когда достигнут прорыв, работа аналитика, порождаемая эффектив-
ным переживаниями пациента, обычно продвигается семимильными шагами.
Если же сопротивление характера пациента остается незатронутым, если ана-
литик просто следует за пациентом, постоянно интерпретируя содержание пред-
ставленного им материала, такие сопротивления будут с течением времени
образовывать балласт, избавиться от которого станет почти невозможно. Когда
такое происходит, аналитик может не сомневаться в том, что все его интерпре-
тации пропали зря, что пациент продолжает во всем сомневаться, принимая
объяснения лишь для вида или втайне смеясь над всем. Если в самом начале
аналитик пренебрег работой с этими сопротивлениями, то на поздних стадиях,
когда уже даны существенные интерпретации эдипова комплекса, он начинает
чувствовать, что попал в безнадежную ситуацию.
 
Я уже пытался опровергнуть точку зрения, что сопротивления не могут
быть устранены, пока не известно, чем они были вызваны в раннем детстве.
В начале лечения аналитику просто необходимо различать текущее значение
сопротивлений характера и то, для какой цели необходим инфантильный мате-
риал. Этот материал нам необходим для устранения сопротивления. Если в
самом начале аналитик удовольствуется фактом наличия сопротивления и ин-
терпретацией его текущего значения, то через недолгое время появится и ин-
фантильный материал и с его помощью сопротивление будет устранено.
 
Когда ударение делается на первоначально отвергавшийся факт, невольно
возникает впечатление, что другие факты потеряли свою важность. Если в дан-
ной работе мы делаем такое сильное ударение на анализе формы реакции, то
 
HI
-'^^
 
Психоаналитическая техника                                                 45
 
это вовсе не означает, что мы пренебрегаем содержанием. Мы просто хотим
добавить то, что не было ранее оценено по достоинству. Наш опыт учит нас,
что анализу сопротивлений характера должно быть отдано абсолютное первен-
ство; но это вовсе не значит, что до определенного времени анализ сводится
лишь к сопротивлениям характера, а затем аналитик берется за интерпретацию
содержания. Эти две фазы, анализ сопротивлений и анализ инфантильных пе-
реживаний, в большой степени перекрывают друг друга. Просто в начале ана-
лиза первенство следует отдать анализу характера (подготовка анализа с помо-
щью анализа), а на последующих этапах основное ударение падает на интер-
претацию содержания и младенческих переживаний. Впрочем, это - не жесткое
правило, его применение зависит от поведенческих образцов отдельного паци-
ента. Интерпретация инфантильного материала одного пациента начинается
раньше, другого - позднее. Впрочем, следует строго придерживаться одного
правила: следует избегать интерпретаций глубинного материала, даже в случае
появления вполне ясного материала, пока пациент не готов воспринять его. В
этом, конечно же, нет ничего нового. Но, исходя из самых разных вариантов
работы аналитика, важность понимания того, что подразумевается под <подго-
товкой к аналитической интерпретации>, очевидна. Решая это, мы обязательно
должны разделять то содержание, которое напрямую относится к сопротивле-
нию -характера, и то, которое относится к другим сферам опыта. Обычно в
начале анализа пациент подготовлен принять первое, но не второе. В целом,
общая идея анализа характера заключается в том, чтобы достичь максимально
возможной гарантии в подготовительной аналитической работе и в интерпре-
тации младенческого материала. Здесь мы сталкиваемся с важной задачей ис-
следования и систематического описания различных форм характера и - в
зависимости от этого - различных сопротивлений переносу. Техника работы в
таких ситуациях диктуется их структурой.
 
Техника работы в отдельных ситуациях,
связанных со структурой сопротивления характера
 
Теперь мы обратимся к проблеме техники анализа характера в отдельных
ситуациях и к тому, как эта техника проистекает из структуры сопротивления
характера. Для иллюстрации возьмем пациента, который с самого начала ока-
зывает сопротивление. В данном случае сопротивление характера имеет весь-
ма сложную структуру; существует много определяющих факторов, взаимо-
действующих друг с другом. Я попытаюсь объяснить причины, побудившие
меня начать интерпретацию именно с определенного элемента сопротивле-
ния. Станет также понятно, что последовательная и логичная интерпретация
защиты эго и механизма этой защиты ведет к самому ядру основных младен-
ческих конфликтов.
 
Случай с проявлением комплекса неполноценности
 
Тридцатилетний мужчина обратился к аналитику, считая, что он не может
<по-настоящему наслаждаться жизнью>. Он не мог сказать, действительно ли
он чувствует себя больным. На самом деле он не думал, что действительно
нуждается в лечении. Но он чувствовал, что должен сделать что-нибудь. Он
слышал о психоанализе - возможно, он поможет ему понять самого себя. Он
не был уверен, что у него есть какие-нибудь симптомы. Выяснилось, что у него
очень слабая потенция; он редко вступает в сексуальные отношения, с неохо-
 
46                                                          Анализ личности
 
той сближается с женщинами, не получает удовольствия от сношения и, кроме
того, страдает от преждевременной эякуляции. Он очень слабо осознавал свою
импотенцию. Он, как он выразился, примирился со слабостью потенции. Есть
много мужчин, которым это не нужно.
 
По его поведению и манерам сразу становилось ясно, что он крайне затор-
можен и угнетен. Во время разговора он не смотрел в глаза собеседнику, гово-
рил мягко, нерешительно, приглушенным голосом, смущенно прокашливаясь.
При всем этом, однако, было видно, что он изо всех сил старается преодолеть
застенчивость и казаться уверенным в себе. Впрочем, все признаки чувства
неполноценности были налицо.
 
Пациент, ознакомившись с основным правилом, стал говорить мягким,
неуверенным голосом. Первые коммуникации включали в себя воспоминания
о двух <ужасных переживаниях>. Однажды, ведя машину, он сбил женщину,
которая в результате умерла. В другой раз он попал в ситуацию, когда он помо-
гал делать операцию трахеотомии человеку, который задыхался (во время вой-
ны пациент был санитаром). Он не мог вспоминать об этих случаях без ужаса.
Во время первых сеансов он говорил о своем доме однообразным, несколько
монотонным, мягким и неуверенным голосом. Как предпоследний ребенок
среди многих братьев и сестер, в семье он был на втором плане. Любимцем
родителей был старший брат, примерно на 20 лет старше его. Брат много путе-
шествовал и видал всякие виды. Дома он хвастал своими приключениями, и,
когда он возвращался из путешествия, <весь дом крутился вокруг него>. Хотя
зависть и ненависть к брату были ясно видны из содержания его рассказа,
пациент стал неистово отрицать эти чувства в ответ на мои осторожные рас-
спросы. Он заявил, что никогда не чувствовал ничего подобного по отношению
к брату.
 
Потом он стал рассказывать о матери, которая очень любила его; она умер-
ла, когда ему было семь лет. Говоря о ней, он тихо заплакал, устыдился своих
слез и долго молчал. Казалось ясным, что мать была единственным человеком,
от которого он получал внимание и любовь, и ее смерть стала для него тяже-
лым ударом, так что он не мог удержаться от слез, вспоминая о ней. После
смерти матери он прожил пять лет в доме своего брата. Его все более растущая
враждебность к властной, холодной и неприветливой натуре брата стала оче-
видной не из того, что он говорил, а из того, как он говорил.
 
Потом в нескольких не слишком содержательных предложениях он упомя-
нул о том, что у него есть друг, который любит его и восхищается им. После
этой коммуникации наступила долгая пауза. Через несколько дней он расска-
зал о сновидении: он видел себя в незнакомом городе. Он был со своим другом,
но у друга было другое лицо. Поскольку для целей анализа пациент покинул
город, в котором жил раньше, то логично было заключить, что человек из его
сна - это аналитик. Тот факт, что пациент отождествляет его с другом, мог
быть интерпретирован как показатель зарождающегося позитивного переноса;
но ситуация в целом свидетельствовала против этого, и даже против такой ин-
терпретации. Сам пациент узнал аналитика в друге, но ничего к этому не доба-
вил. Поскольку он или молчал, или монотонно выражал сомнения о своей
возможности проводить анализ, я сказал ему, что он точно так же никогда не
осмеливался выразить старшему брату свою враждебность и даже не решался
подумать об этом сознательно. Это было правильно, но я допустил ошибку,
интерпретируя его сопротивление так глубоко. Интерпретация не достигла
цели, и я ждал несколько дней, наблюдая за его поведением, выясняя, какое
значение имеет это сопротивление для текущей ситуации. Вот что было мне
 
Психоаналитическая техника                                                 47
 
ясно: в дополнение к перенесению ненависти к брату, существовала еще и
сильная защита против женственной позиции (сновидение о друге). Естествен-
но, я не мог идти на риск и интерпретировать в этом направлении. Поэтому я
продолжал указывать на то, что он, по той или иной причине, избегает меня и
анализа. Он согласился с этим и добавил, что его образ жизни был всегда таким -
жестким, недоступным, оборонительным. Хотя я постоянно и настойчиво на
каждом сеансе и при каждой возможности привлекал его внимание к его упор-
ству, меня поражал тот монотонный голос, которым он твердил свои возраже-
ния. Каждый сеанс начинался с одних и тех же высказываний: <К чему все это?
Я ничего не чувствую; анализ не влияет на меня; я не смогу довести это до
конца; я не могу; мне ничего не приходит в голову; анализ не влияет на меня>
и т. д.Яне мог понять, что он старается выразить. Но было понятно, что
именно в этом лежит ключ к пониманию его сопротивления.*
 
Данный случай дает нам хорошую возможность изучить различие между
подготовкой пациента к анализу с помощью метода анализа характера и активно-
суггестивного метода. Я мог бы попытаться оказать на пациента ободряющее
воздействие, чтобы он произвел дополнительные коммуникации. Возможно,
что я таким образом смог бы создать искусственный позитивный перенос; но
опыт других случаев говорил мне, что с помощью такого подхода далеко не
уйдешь. Поскольку все его поведение не оставляло места сомнениям в том, что
он препятствует анализу в целом и мне как аналитику в частности, было трудно
продолжать интерпретации и ждать его дальнейших реакций. Однажды, когда
мы вернулись к сновидению, он сказал, что лучшее доказательство того, что он
не отверг меня, - то, что он идентифицирует меня со своим другом. Я исполь-
зовал эту возможность, чтобы сделать предположение, что он ждет от меня того
же понимания и любви, что и от друга, что он был разочарован, а теперь оби-
жается на мою сдержанность. Ему пришлось допустить, что он питал ко мне
такие чувства, но не решался их высказать. Впоследствии он сказал мне, что
всегда нуждался в любви и особенно в признании, что его поведение всегда
было защитным, особенно в отношении мужественно выглядящих мужчин. Он
чувствовал, что не стоит наравне с ними, и в отношениях с другом играл жен-
ственную роль. Он опять предоставил мне материал для интерпретации своего
женственного переноса, но его поведение в целом предостерегало меня от по-
спешных выводов. Ситуация была сложной, ведь пациентом были резко откло-
нены элементы его сопротивления, которые я уже понимал, - ненависть к
брату и нарциссически-женственное отношение к превосходящим его. Так что
в то время от меня требовалась крайняя осторожность, чтобы не допустить
резкого окончания анализа пациентом. Более того, на каждом сеансе он почти
непрерывно и однообразно жаловался, что анализ не оказывает на него ника-
кого воздействия. Даже после почти четырех недель анализа я все еще не понял
его отношения ко мне хотя предполагал, что оно является существенным и
резким сопротивлением характера.
 
'* Хотя это объяснение психологически правильно, оно не отражает всей картины.
Сегодня мы понимаем, что подобные жалобы - прямое выражение вегетативной, т. е.
мышечной зашиты. Пациент жалуется на отсутствие чувств, потому что его плазмати-
ческие потоки и ощущения блокированы. Короче говоря, этот недостаток в своей осно-
ве имеет чисто биологическую природу. В оргонной терапии такой блок ослабляется с
помощью биофизических, а не психологических методов.
 
48                                                          Анализ личности
 
В то время я заболел и прервал сеансы на две недели. Пациент прислал мне
бутылку коньяка для укрепления здоровья. Он выглядел довольным, когда я
возобновил анализ, но по-прежнему продолжал жаловаться, говоря, что его
терзают мысли о смерти. Он не мог выкинуть из головы мысль, что что-нибудь
случится с кем-нибудь из его семьи, а когда я болел, он боялся, что я умру.
Однажды, когда его особенно мучили эти мысли, ему пришло в голову послать
мне коньяк. Было очень заманчиво интерпретировать его вытесненное стрем-
ление к смерти. Материала для такой интерпретации было более чем достаточ-
но, но я решил, что это будет бесполезно и только лишь отскочит от стены
жалоб: <Со мной ничего не происходит; анализ никак не влияет на меня>. Со
временем, конечно, скрытая неопределенность жалоб типа <Со мной ничего не
происходит> стала ясной. Это было выражение его глубоко вытесненного пас-
сивно-женственного переноса желания анальных сношений. Но разумно ли
было бы интерпретировать его гомосексуальные желания, как бы ясно они ни
выражались, когда его эго продолжало сопротивляться анализу? Во-первых,
нужно было прояснить значение его жалоб о бесполезности анализа. Я должен
был показать ему, что его жалобы беспочвенны. Он рассказывал о новых сно-
видениях, мысли о смерти стали менее выраженными, с ним происходило и
многое другое. Я знал из опыта, что скажи я ему это, я не облегчу положения,
разве что ясно почувствую сопротивление, противостоящее анализу, и матери-
ал, предоставляемый ид. Более того, наверняка мне придется сделать вывод,
что существующее сопротивление не пропустит к ид никакую мою интерпрета-
цию. Поэтому я продолжал поддерживать его поведение - интерпретируя его
пациенту как выражение его сильной защиты и говоря ему, что мы оба должны
ждать, пока нам не станет ясен смысл этого поведения. Он уже улавливал, что
мысли о смерти, появившиеся у него в связи с моей болезнью, не обязательно
говорят о его любви ко мне.
 
В течение следующих недель впечатления от его поведения и жалоб умно-
жились. Мне становилось все более ясным, что эти жалобы тесно связаны с
защитой его женственного переноса, но ситуация все еще препятствовала точ-
ной интерпретации. У меня не было сжатой формулировки его поведения в
целом. Подытожив свои наблюдения, я пришел к следующим выводам:
 
1. Он жаждет любви и признания от меня и любого мужчины, который
выглядит более мужественно, чем он. То, что он стремится к любви и ра-
зочарован во мне, уже неоднократно и безуспешно интерпретировалось.
 
2. Его отношение ко мне - перенос его бессознательного отношения
к брату, - безусловно, переполнено ненавистью и завистью; чтобы эта
интерпретация не пропала даром, лучше не анализировать его поведение,
исходя только из этих чувств.
 
3. Он отражает свой женственный перенос; защита не может быть
интерпретирована, если не касаться запретной фемининности.
 
4. Он ощущает себя неполноценным по отношению ко мне из-за сво-
ей фемининности - и его постоянные жалобы являются всего лишь отра-
жением комплекса неполноценности.
 
Теперь я интерпретировал его чувство неполноценности по отношению ко
мне. Вначале - безуспешно. После нескольких дней, когда я постоянно рас-
крывал его природу, наконец проявилась его чрезмерная зависть - не ко мне,
но к другим людям, которые также превосходят его. И тут меня неожиданно
осенило, что его постоянные жалобы, что <анализ на него не действует>, не
имеют никакого иного значения, кроме <это бесполезно>. Из этого следовало,
 
Психоаналитическая техника                                                 49
 
что аналитик плох, бессилен и ничего не может с ним сделать. Его слова нужно
было понимать частично как выражение его победы, а частично - как жалобы на
аналитика. Я рассказал ему, что означают его постоянные жалобы, и был пора-
жен достигнутым успехом. Он признал, что моя интерпретация вполне воз-
можна. Он немедленно привел множество примеров, в которых обнаружива-
лось, что он всегда вел себя таким образом, когда кто-то хотел повлиять на
него. Он сказал, что не может переносить чужого превосходства и всегда стара-
ется относиться к таким людям уничижительно. Он добавил, что всегда делал
противоположное тому, что ему говорили такие люди. Он привел множество
воспоминаний о своем вызывающем поведении по отношению к учителям.
 
Здесь и лежала его подавленная агрессивность, самым крайним ее выраже-
нием в этом отношении было стремление к смерти. Но наша радость оказалась
краткой. Сопротивление вернулось в той же форме - те же жалобы, та же
депрессия, то же молчание. Но теперь я знал, что мое разоблачение сильно
повлияло на него, и, как следствие, его фемининное поведение стало более
выраженным. Немедленным результатом этого стало возобновление отражения
женственности. При анализе этого сопротивления я вновь пошел от его чувства
неполноценности по отношению ко мне, но расширил эту интерпретацию тем,
что он не только чувствует себя неполноценным, но также, именно поэтому,
чувствует себя поставленным в подчиненное положение по отношению ко мне -
факт, который сильно задел его мужскую гордость.
 
Несмотря на то, что до того он привел много материала о своем зависимом
поведении по отношению к мужественным мужчинам и показывал полное по-
нимание этого, он больше не желал ничего об этом слышать. Это породило
новую проблему. Почему он отказывается признать то, что сам ранее описы-
вал? Я продолжал интерпретировать значение его резкого поведения, его чув-
ство неполноценности по отношению ко мне, его отказ принять то, что я объяс-
няю ему, хотя его отказ противоречил его прежней позиции. Он признал, что
это правда, и привел подробный рассказ своих отношений с другом. Оказалось,
что он действительно играл фемининную роль; в сновидении у него часто были
пассивные гомосексуальные половые контакты. Я не мог показать ему, что его
защитное поведение - не более чем выражение борьбы против его капитуля-
ции перед анализом. Это также оскорбляло его гордость и являлось причиной
того, что он упрямо отрицал воздействие анализа. Он отреагировал на это под-
тверждающим сновидением: он лежит на кушетке с аналитиком, который его
целует. Это сновидение высвободило новую волну сопротивления, по-прежне-
му проявившегося в жалобах (анализ не воздействует на него, не может повли-
ять на него, ни к чему не ведет, он совершенно ничего не чувствует и т. д.). Я
интерпретировал его жалобы как выступление против анализа и защиту против
возможной капитуляции. В то же время, я начал объяснять ему структурное
значение его блока. Я говорил ему, что на основе того, что он рассказал о своем
детстве и отрочестве, ясно, что он оградился против любых разочарований,
которые испытал во внешнем мире, и против грубого, холодного обращения со
стороны отца, брата и учителей. Тогда это было для него единственным спасе-
нием, пусть даже оно ограничило его возможности наслаждаться жизнью.
 
Он немедленно согласился с этим объяснением как правдоподобным, и
подкрепил его воспоминаниями о своем поведении по отношению к учителям.
Он всегда считал их холодными и враждебными (ясная проекция его собствен-
ных чувств), и даже, когда они ругали его, внутренне он оставался безразличен.
В связи с этим он сказал мне, что он часто хотел, чтобы я был более строгим.
Вначале смысл этого желания мне показался не относящимся к ситуации; го-
 
50                                                          Анализ личности
 
раздо позже стало ясно, что в основе его упрямства лежало намерение свалить
вину на меня и моих прототипов - учителей.
 
Несколько дней анализ шел без сопротивлений, теперь он рассказывал, что
в раннем детстве был очень буйным и агрессивным ребенком. Любопытно, что
тогда же он рассказал о сновидении, отразившем сильное женственное отно-
шение ко мне. Я смог разве что предположить, что воспоминание об агрессив-
ности одновременно мобилизовало чувство вины, выразившееся в этих снах
пассивно-женственной природы. Я не стал анализировать сны не только пото-
му, что они не были прямо связаны с существующей ситуацией переноса, но и
потому, что не был уверен в его готовности понять связь между его агрессией и
снами, выражавшими чувство вины. Я предполагаю, некоторые аналитики мо-
гут счесть это произвольным отбором материала. Я могу, однако, противопо-
ставить этому клинически проверенное положение, что достигнуть оптимума в
терапии можно при установлении прямой связи между текущей ситуацией и
младенческим материалом. Так что я просто выскажу предположение, что его
воспоминания о буйном поведении в детстве показывали, что некогда он был
совершенно иным, совершенной противоположностью его теперешнего, и при
дальнейшем анализе предстоит открыть то время и те обстоятельства, которые
привели к изменению его характера. Возможно, его нынешняя женственность
была движением в сторону от агрессивной маскулинности. Пациент совсем не
отреагировал на это разоблачение и вернулся к прежнему сопротивлению: он
не справится, он ничего не чувствует, анализ не действует и т. д.
 
Я вновь проинтерпретировал его чувство неполноценности и постоянные
попытки показать бессилие анализа (или, скорей, аналитика); я также пытался
подвести его к переносу его отношения к старшему брату. Он сам говорил, что
брат всегда играл доминирующую роль. Он сказал об этом с большим замеша-
тельством - видимо, это имело отношение к основной конфликтной ситуации
его детства. Он повторил, что его мать уделяла больше внимания брату, не
придавая, впрочем, субъективного отношения этому предпочтению. Подталкива-
емый с помощью осторожных вопросов в этом направлении, он полностью
закрылся от осознания своей зависти к брату. Следует предположить, что эта
зависть была так сильно связана с ненавистью и была вытеснена из-за страха,
что не осознавалось даже чувство зависти. Особо сильное сопротивление по-
явилось в результате моей попытки открыть его зависть к брату; оно продолжа-
лось много дней и было отмечено стереотипными жалобами на его бессилие.
Поскольку сопротивление не исчезало, следовало предположить, что оно явля-
ется непосредственной защитой от аналитика. Я опять стал убеждать его гово-
рить открыто, без страха перед анализом и особенно перед аналитиком, и рас-
сказать мне, какое впечатление произвел на него аналитик при первой встре-
че.* После долгого колебания он сказал мне неуверенным голосом, что аналитик
показался ему очень мужественным, безжалостным по отношению к нему муж-
чиной, который, должно быть, безжалостен и к женщинам при сексуальных
контактах.
 
После четырех месяцев анализа проявились вытесненные отношения к бра-
ту, которые так тесно связаны с самыми разрушительными элементами суще-
ствующего переноса - зависти к силе и потенции. Пациент, обнаруживая силь-
ные аффекты, внезапно вспомнил, что всегда осуждал брата в самой резкой
форме, потому что брат волочился за девушками, соблазнял их и, в придачу ко
 
* С тех пор я приобрел привычку просить пациента дать описание моей личности.
Это всегда оказывается полезным в ситуациях блокирования переноса.
 
Психоаналитическая техника                                                  51
 
всему, выставлял это напоказ. Моя внешность напомнила ему о брате. Обод-
ренный, я опять объяснил ему ситуацию переноса и показал, что он отождеств-
ляет меня со своим высокопотентным братом и именно по этой причине не
может довериться мне, т. к. он осуждает меня и обижается, как когда-то осуж-
дал и обижался на предполагаемое превосходство брата. Затем я сказал ему, что
теперь совершенно очевидно, что основа его неполноценности кроется в чув-
стве импотенции.
 
После этого объяснения внезапно проявился центральный элемент сопро-
тивления характера. В правильно и последовательно проведенном анализе такое
будет происходить всегда. Пациент вдруг вспомнил, что неоднократно сравни-
вал свой маленький пенис с большим пенисом брата и из-за этого завидовал
брату.
 
Как и ожидалось, опять возникло мощное сопротивление; опять он стал
жаловаться, что ничего не может и т. д. Теперь я мог пойти дальше и показать,
что его жалобы являются вербализацией чувства полового бессилия. Его реак-
ция оказалась совершенно неожиданной. После моей интерпретации он впер-
вые заявил, что никогда не доверял ни одному мужчине и вообще ни во что не
верит - в том числе и в анализ. Естественно, это был большой шаг вперед. Но
значение этого заявления и его связь с предыдущей ситуацией прояснились не
сразу. Он два часа рассказывал обо многих разочарованиях, которые он перенес
в жизни, и пришел к выводу, что его недоверие может быть рационально
прослежено исходя из этих разочарований. Несколько дней ситуация не меня-
лась - прежние жалобы, знакомое поведение. Я продолжал интерпретировать
элементы сопротивления, которые были мне знакомы, когда внезапно появил-
ся новый элемент. Он сказал, что боится анализа, потому что он может лишить
его идеалов. Теперь ситуация вновь прояснилась. Он перенес на меня страх
перед кастрацией, который ощущал по отношению к брату. Он боялся меня.
Естественно, я не стал говорить о страхе перед кастрацией, а продолжил тему
его комплекса неполноценности и импотентности и спросил его, не чувствовал
ли он превосходства над людьми из-за своих высоких идеалов, не считал ли он
себя лучше других людей. С этим он с готовностью согласился; а затем пошел
еще дальше. Он стал доказывать, что действительно чувствует себя выше других
мужчин, которые охотятся за женщинами, обладая поистине животной сексу-
альностью, и добавил, что, к сожалению, это чувство часто нарушается его
импотенцией. Очевидно, он еще не полностью пришел к пониманию своей
сексуальной слабости. Теперь я мог разъяснить ему, каким невротическим об-
разом он пытался обращаться со своим чувством импотенции, и объяснить ему,
что он должен стараться восстановить чувство потентности в сфере идеалов. Я
рассказал ему про компенсацию и вновь обратил его внимание на сопротивле-
ние анализу, происходящее из его скрытого чувства собственного превосход-
ства. Ведь если бы это чувство было направлено на достижение успеха, то ему
понадобилась бы чья-то помощь и анализ помог бы ему победить невроз, скры-
тое значение которого сейчас открылось. Защитой в его варианте невроза явля-
ется бессознательное стремление превратиться в женщину. Таким образом, дви-
гаясь от его эго и защитных механизмов, я подготовил почву для интерпрета-
ции комплекса кастрации и фемининной фиксации.
 
Так, используя как отправную точку поведение пациента, аналитику уда-
лось проникнуть прямо в центр невроза: к страху кастрации, зависти к брату,
вытекающему из предпочтения брата матерью и сопутствующего разочарова-
ния в ней. Уже проявились черты эдипова комплекса. Здесь важно не то, что
проявились бессознательные элементы - это часто происходит спонтанно.
 
52                                                          Анализ личности
 
Важна последовательность, в которой они проявились, и близкий контакт, ко-
торый они имели с защитой эго и переносами. Также немаловажно, наконец,
что это произошло благодаря чистой аналитической интерпретации поведения
пациента и сопутствующих аффектов. Это и составляет специфику последова-
тельного анализа характера. Это означает тщательную проработку конфликтов,
ассимилированных эго.
 
Давайте посмотрим, что бы было, если бы мы не стали последовательно
концентрировать внимание на защите эго пациента. В самом начале существо-
вала возможность интерпретировать пассивно-гомосексуальное отношение па-
циента к брату и стремление к смерти. Можно не сомневаться, что сны и пос-
ледующие ассоциации дали бы дополнительный материал для интерпретации.
Однако же, если предварительно не проработана тщательно и систематично
защита эго, никакая интерпретация не вызовет аффективной реакции; вместо
этого мы бы получили знание о его пассивных желаниях, с одной стороны, и
защиту, скрывающую аффекты, с другой. Эти аффекты, относящиеся к пассив-
ности, и импульсы убийства остались бы в функции защиты. И в результате -
хаотическая ситуация, типичная унылая картина анализа, богатого интерпрета-
циями и бедного успехами. Несколько месяцев терпеливой и настойчивой ра-
боты над сопротивлением эго, при особом внимании к его форме (жалобы,
интонации и т.д.), поднимают эго до уровня, необходимого для принятия вы-
тесненного материала и ослабления аффектов.
 
Нельзя сказать, что в этом случае можно было применить две техники;
техника лишь одна, если аналитик намерен изменять ситуацию динамически.
Я надеюсь, что в этом случае ясно показана преобладающая разница в концеп-
ции применения теории к технике. Наиболее важный критерий эффективного
анализа - использование немногих интерпретаций (но продуманно и после-
довательно) вместо множества несистематических интерпретаций, неспособ-
ных учесть динамический и структурный момент. Аналитик не позволяет ма-
териалу увлечь себя, но правильно оценивает его динамическое положение и
структурную роль, и хотя в результате он позже подходит к материалу, но это
происходит с гораздо большей аффективной нагрузкой и тщательностью. Вто-
рой критерий - проведение постоянной связи между текущей ситуацией и
переживаниями раннего детства. Первоначальная бессвязность и беспорядок в
аналитическом материале трансформируются в аккуратную последователь-
ность, т. е., последовательность сопротивлений и их содержание уже опреде-
лено особыми динамическими и структурными отношениями данного невро-
за. Когда интерпретация проводится не систематично, аналитику всегда прихо-
дится начинать сначала, искать, скорей гадать, чем делать выводы. Когда же
интерпретация проводится в соответствии с анализом характера, то аналити-
ческий процесс развивается естественно. В первом случае анализ с самого на-
чала протекает ровно, а потом все больше сталкивается с трудностями; во вто-
ром - самые серьезные сложности проявляются в первые недели и месяцы
лечения, затем уступая место спокойному течению анализа, несмотря на работу
с более глубинным материалом. Итак, судьба анализа зависит от начала лече-
ния, т. е. от правильности объяснения сопротивлений. Третий критерий -
объяснение поведения пациента не произвольным образом, не с той позиции,
которая кажется заметной и понятной, а с тех позиций, где сопротивление эго
замаскировано сильней всего, систематически углубляя первоначальное наступ-
ление на бессознательное и прорабатывая важные инфантильные фиксации,
эмоционально проявленные в данный момент. Позиция бессознательного, вы-
ражающаяся через сновидения и ассоциации, в определенный момент лечения,
 
Психоаналитическая техника                                                 53
 
несмотря на ее центральную важность в неврозе, начинает играть полностью
второстепенную роль и не имеет большого значения с точки зрения техники
работы с данным случаем. У нашего пациента фемининное отношение к брату
являлось основным патогенетическим фактором, но в первые месяцы анализа,
с точки зрения техники, главной проблемой был страх потери компенсации
импотенции, обеспечиваемый фантазийными идеалами это. Обычная ошибка
аналитика сотоит в том, что он атакует центральный элемент невротической
формации (которая тем или иным образом проявляет себя с самого начала),
вместо того чтобы в первую очередь атаковать позиции, имеющее важное теку-
щее значение. Систематически и последовательно проработанные, эти пози-
ции должны привести к центральному патогенетическому элементу. Короче
говоря, важно - а во многих случаях это имеет решающее значение, - как,
когда и с какой стороны аналитик проникает в ядро невроза.
 
Нетрудно оценить описанное здесь как анализ характера по фрейдовской
теории образования и разрешения сопротивления. Мы знаем, что каждое со-
противление состоит из импульса ид (который отражает импульс эго) и отра-
жаемого импульса эго. Оба импульса - бессознательные. В принципе, кажется
безразличным, что именно интерпретировать первым - стремления ид или
стремления эго. Приведем пример: если с самого начала взяться за гомосексу-
альное сопротивление, проявляемое через молчание, то можно начать со стрем-
ления ид, сказав пациенту, что он сейчас вовлечен в чувствительные интенции
к личности аналитика и пройдет много времени, прежде чем он примирится с
этой отвратительной мыслью. Следовательно, вначале аналитику нужно заняться
другим аспектом сопротивления, более близким к сознательному эго, - защитой
эго, для начала объяснив пациенту, что он молчит, потому что отвергает анализ
<по той или иной причине>, возможно, считая, что анализ каким-то образом
может быть для него опасен. Короче говоря, сопротивление может быть атако-
вано без вхождения в стремления ид. В первом случае аспект сопротивления,
относящийся к ид, был атакован через интерпретацию; во втором случае через
интерпретацию была атакована часть сопротивления, относящаяся к эго.
 
Используя эту процедуру, мы одновременно проникаем в негативный пе-
ренос, которым обычно заканчивается каждая защита, и также в характер, в
защиту эго. Поверхностный слой каждого сопротивления, т. е. слой, самый
близкий к сознанию, обязательно должен быть негативным по отношению к
аналитику, тогда как стремления ид основаны на любви или ненависти. Следо-
вательно, аналитик становится врагом и источником опасности, потому что
требуя соблюдения утомительного основного правила, он провоцирует стремле-
ния ид и нарушает невротический баланс. При этой защите эго использует старые
формы защитного поведения. В крайнем случае оно призывает импульсы нена-
висти от ид для помощи в защите, даже если оно отражает стремление любви.
 
Итак, если мы придерживаемся правила браться за ту часть сопротивления,
которая относится к эго, мы в этом процессе также разрушаем и часть негатив-
ного переноса, некое количество аффективно нагруженной ненависти. Таким
образом, мы избегаем опасности проглядеть деструктивные тенденции, кото-
рые зачастую превосходно замаскированы; и в то же время, позитивный пере-
нос усиливается. Пациент легче понимает интерпретацию эго, потому что оно
ближе к его сознательным чувствам; таким образом его удается подготовить к
интерпретациям ид, которые последуют позже.
 
Вне зависимости от того, с каким видом стремлений ид мы имеем дело,
защита эго всегда имеет ту форму, которая соответствует характеру пациента; а
одно и то же стремление ид отражается по-разному у разных пациентов. Следо-
 
54                                                          Анализ личности
 
вательно, интерпретируя только стремления ид, мы не касаемся характера; с
другой стороны, мы включаем невротический характер в анализ, когда разби-
раемся с сопротивлениями со стороны эго. В первом случае мы немедленно
говорим пациенту, что именно он отражает; во втором случае мы сначала
разъясняем ему то, что он <что-то> отражает, потом - как он это делает, что
означает это его действие (анализ характера), и только гораздо позже, когда
анализ сопротивления существенно продвинется, мы говорим или показываем
ему, какую он выдвигал защиту. На этом пути к интерпретации стремлений ид,
все подходящие отношения эго не рассматриваются аналитически, что предот-
вращает смертельную опасность, что пациент поймет что-либо слишком рано
или останется безэмоциональным и безразличным.
 
Анализ, в котором придается большое значение отношениям, проходит
более упорядоченно и эффективно, без большого ущерба для теоретической
исследовательской работы. В нем намного позже обычного изучаются важней-
шие события детства. Впрочем, это с лихвой компенсируется эмоциональной
свежестью, с которой инфантильный материал проявляется после аналитичес-
кой проработки сопротивлений характера.
 
Однако я должен упомянуть и о нескольких неприятных аспектах последо-
вательного анализа характера. Анализ характера держит пациента в гораздо
большем напряжении, чем в том случае, когда характер не рассматривается. В
этом есть преимущество: тех, кто не выдерживает, все равно невозможно было
бы вылечить, и лучше, если курс потерпит неудачу через четыре или шесть
месяцев, чем через два года. Опыт показывает, что если сопротивление харак-
тера не преодолено, то достичь успеха невозможно. Это особенно верно для
случаев со скрытым сопротивлением характера. Преодоление сопротивления
характера не означает, что у пациента изменится характер; это возможно толь-
ко после анализа материала раннего детства. Пациент просто должен объекти-
визировать сопротивления - в этом и состоит аналитический интерес. Если
это достигнуто, вполне возможно благоприятное продолжение анализа.
 
Разрушение механизма нарциссической защиты
 
Основное различие между анализом симптома и анализом черты невроти-
ческого характера заключается в том, что симптом изолируется и объективизи-
руется с самого начала, а черта характера должна постоянно выделяться в ана-
лизе, чтобы пациент относился к ней так же, как и к симптому. Обычно это
довольно трудно осуществить. Есть пациенты, которые совершенно не склон-
ны к объективному взгляду на свой характер. Это понятно, ведь это связано с
разрушением нарциссической защиты и проработкой связанной с ней либи-
дозной тревожности.
 
Двадцатипятилетний мужчина обратился ко мне за аналитической помо-
щью из-за нескольких небольших симптомов. Он вел себя свободно и уверен-
но, но я уловил неопределенное чувство напряженности в его поведении. Было
что-то холодное в его манере общения, хотя он разговаривал мягким и слегка
ироничным голосом.
 
Анализ начался с бурного проявления эмоций и, в большой степени, игры
пациента. Он плакал, вспоминая о смерти матери, и нервничал, описывая обыч-
ный процесс воспитания детей. Он дал лишь очень общую информацию о сво-
ем прошлом: брак его родителей был несчастливым; его мать была очень строга
к нему; еще до вступления во взрослый возраст у него установились весьма
 
Психоаналитическая техника                                                  55
 
поверхностные отношения с братьями и сестрами. Все его коммуникации под-
крепляли первоначальное ощущение, что его слезы, клятвы и другие эмоции
неискренни и неестественны. Сам он утверждал, что все не так уж плохо, и
постоянно улыбался во время своих рассказов. После нескольких сеансов он
начал провоцировать меня. Например, когда я говорил, что сеанс окончен, он
еще некоторое время демонстративно продолжал лежать на кушетке; или мог
начать после этого беседу. Однажды он спросил меня, что я буду делать, если
он схватит меня за горло. Через два сеанса он попытался меня напугать, резко
выбросив руку к моей голове. Я инстинктивно отшатнулся и сказал ему, что
анализ требует от него искренних воспоминаний, а не телодвижений. В другой
раз, прощаясь после сеанса, он погладил меня по руке. Более глубоким, но
необъяснимым значением его поведения был зарождающийся гомосексуаль-
ный перенос с садистским выражением. Когда я поверхностно интерпретиро-
вал эти действия как провокации, он улыбнулся и замкнулся еще больше. Вся-
кие действия и коммуникации прекратились; осталась только шаблонная улыб-
ка. Он начал погружаться в молчание. Когда я обратил его внимание на
защитный характер его поведения, он лишь улыбнулся и, помолчав, с явной
иронией в голосе несколько раз повторил слово <сопротивление>. Таким обра-
зом, его улыбка и тенденция на все реагировать в ироническом ключе стали
основным пунктом аналитической задачи.
 
Ситуация сложилась достаточно трудная. Кроме скудной информации о
детстве, я ничего о нем не знал. Таким образом, мне пришлось сделать упор на
его поведение в анализе. С течением времени я занял пассивную позицию и
стал ждать, что будет дальше; но перемен в его поведении не произошло. Так
прошли две недели. Потом я понял, что его поведение соответствует моему
отражению его агрессии. Тогда, для начала, я попробовал дать ему понять на-
стоящую причину его улыбки. Я сказал, что его улыбка, несомненно, означает
множество различных вещей, но в данный момент это реакция на мою тру-
сость, выразившуюся в моем инстинктивном отступлении. Он сказал, что это
очень похоже на правду, но все же он будет продолжать улыбаться. Он говорил
мало и о второстепенных вопросах, воспринимая анализ иронично, утверждая,
что не верит ничему из того, что я ему говорю. Постепенно становилось все
понятней, что его улыбка служит защитой от анализа. Я в течение нескольких
сеансов указывал ему на это, но прошло еще несколько недель, прежде чем ему
приснился сон. Ему снилась машина, распиливающая кирпичный столб на от-
дельные кирпичи. Трудно было понять значение этого сна, тем более что вна-
чале он не приводил никаких ассоциаций. Наконец он сказал, что сон совер-
шенно ясен - он, очевидно, относится к комплексу кастрации - и улыбнулся.
Я сказал ему, что за его иронией кроется попытка дезавуировать тот знак, кото-
рый он получил во сне от бессознательного. Он вспомнил, что однажды, когда
ему было примерно пять лет, он играл <в лошадки> во дворе родительского
дома. Он ползал на четвереньках, и его пенис вывалился из штанишек; его мать
увидела это и спросила, что он делает, - и он просто улыбнулся. После этого
рассказа он опять замолчал. Но определенная ясность уже появилась: его улыб-
ка является частью материнского переноса. Когда я сказал ему, что он ведет
себя так, как вел себя тогда с матерью, и что его улыбка должна иметь опреде-
ленное значение, то он лишь улыбнулся. Все это очень здорово, сказал он, но
значение этого ускользает от меня. Еще несколько дней он продолжал молчать
и улыбаться, а я, со своей стороны, последовательно интерпретировал его по-
ведение как защиту против анализа, а его улыбку - как победу над затаенным
страхом перед этой интерпретацией. Но он со своей обычной улыбкой отверг
 
и"" :И*
h<№-
 
56                                                          Анализ личности
 
эту интерпретацию своего поведения. Это также было последовательно интер-
претировано как блок против моего влияния, и я сказал ему, что он, наверное,
в жизни постоянно улыбается. Он признал, что это единственная возможность
не сдавать своих позиций в этом мире. Однако, признав это, он непроизвольно
согласился с моей интерпретацией. Однажды он пришел на анализ со своей
обычной улыбкой и сказал: <Сегодня вы будете рады, доктор, я нашел кое-что
забавное. Моя мать называла кирпичами то, что находится между ног у коня.
Это хорошо, правда? Видите, это комплекс кастрации>. Я ответил, что это мо-
жет быть так или не так, но пока он упорствует в своем защитном поведении,
не может быть и речи об анализе его сна. Он будет готов уничтожить любую
ассоциацию и интерпретацию своей улыбкой. Нужно добавить, что это была не
просто улыбка, в ней чувствовалась еще и издевка. Я сказал, что он без боязни
может громко и от всего сердца смеяться над анализом. С этого времени его
ирония стала проявляться гораздо явственней. Но вербальная ассоциация, так
иронически выраженная, оказалась очень ценным ключом для понимания си-
туации. Как это часто бывает, анализ воспринимался им как угроза кастрации
и отвергался сначала с агрессией, а потом с улыбкой. Я вернулся к агрессии,
которую он проявлял в начале анализа, и дополнил мою прежнюю интерпрета-
цию, сказав, что он использовал провокацию, чтобы проверить, до какой сте-
пени он может доверять мне и как далеко он может зайти. Короче говоря, его
недоверие, вполне возможно, произрастает из детских страхов. Это объяснение
произвело на него очевидное впечатление. Он вдруг задрожал, но быстро опра-
вился и стал вновь осмеивать анализ и аналитика. Исходя из нескольких его
реакций на сон, я вполне уверился в том, что мои интерпретации попали в цель
и подорвали его защиту эго, и не стал отвлекаться. К сожалению, он так же
упорно держался за свою улыбку, как я - за свои объяснения. Много сеансов
прошло без всякого продвижения. Я усилил свои интерпретации - не только
из упрямства, но и для того, чтобы тесней связать его улыбку с предполагаемым
инфантильным страхом. Он сказал, что боялся, что анализ пробудит его детс-
кие конфликты, и теперь его пугает возможность вновь проходить через то, с
чем. как он надеялся, можно управиться с помощью улыбки. Но он обманывает
себя, ведь его волнение, когда он рассказывал о смерти матери, было подлин-
ным. Я также рискнул заметить, что его отношение к матери было неоднознач-
ным; ведь он не только боялся и насмехался над ней, но и любил ее. Несколько
серьезней, чем обычно, он рассказал о лишенном любви отношении матери к
нему. Однажды, когда он капризничал, она даже поранила его руку ножом.
Впрочем, к этому он добавил: <Да, что касается аналитической теории - это
опять комплекс кастрации?>. Но казалось, что в глубине его души происходит
что-то серьезное. Исходя из аналитической ситуации, я продолжал интерпре-
тировать текущее и скрытое значение его улыбки. В это время он рассказал мне
еще несколько сновидений. Их содержание было вполне типично для симво-
лических фантазий на тему кастрации. Так, например, он воспроизвел сновиде-
ние, в котором появлялись лошади, и другое сновидение, в котором пожарная
часть была поднята по тревоге и на пожарной машине поднималась высокая
башня, с которой мощная струя воды падала на горящий дом. Тогда же он
рассказал мне про случайное недержание мочи. Он сам распознал, по-прежне-
му с улыбкой, связь между <лошадиным сном> и <игрой в лошадки>. Он вспом-
нил, что большие гениталии лошадей всегда вызывали его интерес, и внезапно
добавил, что несомненно подражал такой лошади в детской игре. Мочеиспус-
кание также доставляло ему удовольствие, хотя он и не помнил, мочился ли он
в постель, когда был ребенком.
 
Психоаналитическая техника                                                 57
 
В другой раз, когда мы обсуждали инфантильное значение его улыбки, он
дал другую интерпретацию улыбки в отношении детской игры <в лошадки>.
Вполне возможно, сказал он, что это была не ухмылка, а попытка обезоружить
его мать - из-за страха, что она будет ругать его. Так он подходил все ближе и
ближе к тому, что я несколько месяцев интерпретировал ему на основе его
поведения при анализе. Таким образом, функция и значение улыбки измени-
лись по мере развития эго: вначале это была попытка умилостивить мать, поз-
же улыбка стала компенсацией внутреннего страха, и наконец стала служить
чувству собственного превосходства. Сам пациент нашел это объяснение, когда
в течение нескольких сеансов восстанавливал путь, которым он старался пре-
одолеть страдания своего детства. Итак, значение усмешки оказалось таким:
<Никто не может причинить мне вред; я невосприимчив ко всему>. Во второй
части этого смысла улыбка стала сопротивлением против анализа, защитой от
возвращения прежних конфликтов. Видимо, инфантильный страх был основ-
ным мотивом его сопротивления. Сновидение, приснившееся ему в конце пя-
того месяца анализа, открыло еще один глубинный слой - страх быть брошен-
ным матерью. Сон был такой: <В сопровождении незнакомца я еду на машине
через совершенно пустой мрачный город. Полуразрушенные дома с выбитыми
стеклами. Никого не видно, словно этим городом правит смерть. Мы подъез-
жаем к воротам, и я хочу повернуть обратно. Я говорю своему попутчику, что
мы должны осмотреться. В сумерках я вижу мужчину и женщину, стоящих на
коленях на тротуаре. Я иду к ним, чтобы что-то спросить. Я трогаю их за плечи,
они пугаются, и я в страхе просыпаюсь>. Самая важная ассоциация - город
похож на тот, где он жил в четырехлетнем возрасте. Символично, что явствен-
но сближаются смерть матери и инфантильное чувство. Попутчик - аналитик.
В первый раз пациент воспринимает сон совершенно серьезно, без улыбки.
Сопротивление характера разрушено, и установлена связь с инфантильным
материалом. С этого места, если не считать обычных помех, вызванных возвра-
щениями старых сопротивлений характера, анализ проходит без серьезных ос-
ложнений. Но появляется глубокая депрессия, которая исчезает только со вре-
менем.
 
Естественно, трудности были гораздо большими, чем я смог отразить в
этом кратком конспекте. Фаза сопротивления длилась почти шесть месяцев и
была отмечена постоянными насмешками пациента над анализом. Если бы не
терпение и уверенность в эффективности последовательной интерпретации
сопротивлений характера, можно было бы легко <выйти из игры>.
 
Давайте теперь попытаемся решить, действительно ли последующий ана-
литический инсайт в механизм этого случая определяет использование различ-
ных технических процедур. Действительно, манере поведения пациента можно
было уделить меньше внимания и вместо этого подвергнуть более подробному
анализу скудный материал сновидений. Действительно, он мог произвести ас-
социации, годные для интерпретации. Давайте опустим то, что до того, как
пациент начал анализ, он всегда забывал свои сны или не видел снов вообще. И
только когда его поведение стало последовательно интерпретироваться, он стал
приводить сновидения определенного содержания и специфического отноше-
ния к аналитической ситуации. Я готов услышать возражение, что пациент мог
воспроизводить соответствующие сновидения спонтанно. Но не стоит спорить
о вопросах, которые не могут быть доказаны. Существует обширный опыт,
показывающий, что ситуация, подобно представленной этим пациентом, не
может быть разрешена путем пассивного ожидания; так может произойти лишь
случайно, если аналитик не контролирует ход анализа.
 
58                                                          Анализ личности
 
Предположим, что мы интерпретировали эти ассоциации в отношении
комплекса кастрации, т. е. старались помочь ему осознать вытесненное содер-
жание: страх кастрировать или быть кастрированным. В конце концов, такой
подход также может привести к успеху. Но сам факт, что мы не можем сказать
определенно, в этом ли дело; то, что мы принимаем элемент случайности, вы-
нуждает нас отбросить эту технику как неаналитическую, нарушающую саму
сущность психоаналитической работы. Подобная техника означала бы возвра-
щение к тому уровню анализа, когда не беспокоились о сопротивлениях, пото-
му что не распознавали их, - и поэтому интерпретировали значение бессозна-
тельного напрямую. Из самой истории данного случая видно, что применение
такой техники означало бы пренебрежение защитой эго.
 
Можно также возразить, что, поскольку техника, примененная в этом слу-
чае, была совершенно правильной, моя полемика попросту неуместна. Сказан-
ное мной очевидно и совершенно не ново - так работают все аналитики. Я не
отрицаю, что общие принципы не новы, что анализ характера является част-
ным случаем принципов анализа сопротивлений. Однако многолетний опыт
проведения семинаров ясно и недвусмысленно показывает, что хотя принципы
техники сопротивлений общеизвестны и общепризнанны, но на практике обыч-
но действуют согласно старой технике прямой интерпретации бессознательного.
Это несоответствие между теоретическим знанием и практикой служит причиной
всех ошибочных возражений по отношению к систематическим попыткам со сто-
роны Венского семинара развивать последовательное применение теории в тера-
пии. Те, кто говорит, что это обшеизвестно, что в этом нет ничего нового, осно-
вываются на теоретических знаниях; те, кто утверждает, что <все это ошибочно> и
<не относится к фрейдистскому анализу>, исходят из своей практической дея-
тельности, которая, как я уже говорил, существенно отклоняется от теории.
 
Однажды коллега спросил меня, что бы я делал в следующем случае. В
течение четырех недель он работал с молодым человеком, который на сеансах
неуклонно молчал, но в остальном был весьма дружелюбен. Аналитик уже ис-
пробовал все возможное, угрожал прекратить анализ, и наконец, когда даже
интерпретация сновидений не принесла результата, установил срок окончания
анализа. Скудный материал сновидений не содержал ничего, кроме садистских
убийств; аналитик говорил пациенту, что в его снах отчетливо видно, что в
фантазиях он представляет себя убийцей. Но это ни к чему не привело. Коллега
не был удовлетворен моим утверждением, что не следует проводить глубокую
интерпретацию пациенту с острым сопротивлением, даже когда материал про-
является достаточно ясно. Он считал, что альтернативные действия уже исчер-
паны. В ответ на мое предположение, что для начала стоит интерпретировать
молчание пациента как сопротивление, он ответил, что это невозможно: для
такой интерпретации нет подходящего материала. Но, не говоря о содержании
сновидений, разве не является существенным материалом само поведение паци-
ента: противоречие между его молчанием на сеансах анализа и дружелюбностью
в остальное время? Разве не понятно из ситуации по меньшей мере одно - что
молчание пациента, попросту говоря, выражает негативное отношение или за-
щиту; что оно выражает, если исходить из его сновидений, садистские импуль-
сы, которые он пытается скрыть за дружелюбным поведением? Почему анали-
тик готов пойти на риск и делать заключения о бессознательном процессе на
основании снов пациента, - но боится делать заключения, исходя из поведе-
ния пациента, которое имеет отношение к значению аналитической ситуации?
Разве поведение пациента предоставляет менее убедительный материал, чем
сновидения? Я попытался убедить в этом коллегу, но он придерживался точки
 
Психоаналитическая техника                                                  59
 
зрения, что сопротивлением заниматься нельзя из-за <отсутствия материала>.
Несомненно, интерпретировать кровожадные желания пациента было бы ошиб-
кой; это могло привести только к тому, что эго пациента стало бы еще более
испуганным и менее поддающимся анализу. На семинаре рассматривались по-
добные сложности. Очень часто поведение пациента как материал для интер-
претации недооценивается; постоянно совершаются попытки устранить сопро-
тивление с позиций ид, а не через анализ зашиты эго; и наконец появляется
утверждение, служащее индульгенцией, - <пациент просто не хочет выздоро-
веть, потому что он - слишком нарциссический>.
 
Техника устранения проявлений нарциссизма в других типах не имеет фун-
даментальных отличий от описанного выше. Если, например, пациент никогда
не проявляет эмоциональной вовлеченности в анализ и остается безразлич-
ным, какой бы материал он ни производил, то мы имеем дело с опасным эмо-
циональным блоком, анализ которого должен быть произведен раньше всего
остального, если аналитик не хочет погубить весь материал и все интерпрета-
ции. Если дело в этом, то пациент может неплохо овладеть знаниями об анали-
тической теории, но не вылечится. Если, борясь с этим блоком, аналитик не
решит отказаться от анализа из-за <сильного нарциссизма>, он может догово-
риться с пациентом. Пациенту нужно дать право прекратить анализ в любое
время; взамен он позволит аналитику заниматься своей эмоциональной слабо-
стью до ее полного устранения. Со временем - обычно это занимает много
месяцев (в одном случае это длилось полтора года) - пациент начинает посте-
пенно поддаваться анализу от постоянного давления на его эмоциональную
слабость и ее причины. Между тем аналитик постепенно подыскивает нужные
ключи для подрыва защиты от тревожности, которая и представляет собой эмо-
циональный блок. Наконец пациент поднимает бунт против аналитической
угрозы своему защитному психическому сооружению. При этом пробуждается
его агрессивность, и вскоре следует первый эмоциональный взрыв (например,
негативный перенос) в форме пароксизма ненависти. Если аналитику удастся до
этого дойти, то он выиграл состязание. Когда агрессивные импульсы проявляют-
ся открыто, эмоциональный блок пробивается и пациент становится доступным
для анализа. С этого момента анализ идет обычным образом. Трудность состоит
именно в том, чтобы высвободить агрессивность.
 
То же самое верно для тех случаев, когда нарциссические пациенты, в силу
особенностей своего характера, изливают свое сопротивление вербально. На-
пример, они говорят высокопарно, используют терминологию, обычно пользуясь
ей в ригидной манере или неправильно. Эта манера речи создает непроницае-
мую стену; пока она направлена на анализ, на реальный прогресс можно не
рассчитывать. В таком случае последовательная интерпретация поведения па-
циента также провоцирует нарциссическое восстание: пациенту не нравится
слушать, почему он говорит напыщенным, высокопарным языком или исполь-
зует техническую терминологию, чтобы скрыть свой комплекс неполноценно-
сти от самого себя, или что он путано говорит, потому что хочет казаться очень
умным, - а на самом деле не способен просто сформулировать свои мысли.
Таким образом, жесткая почва невротического характера теряет изрядный учас-
ток, и мы приближаемся к инфантильному основанию характера и невроза. Мож-
но не говорить, что этого недостаточно для того, чтобы делать мимолетные
намеки на природу сопротивления. Чем упорнее сопротивление, тем более после-
довательно его нужно интерпретировать. Если негативное отношение к анализу,
спровоцированное этой последовательной интерпретацией, будет постоянно ана-
лизироваться, то вероятность того, что пациент прервет лечение, невелика.
 
60                                                          Анализ личности
 
Немедленный результат аналитического ослабления вооружения характера
и разрушения нарциссического защитного аппарата проявляется двояко: 1 ) ос-
вобождением аффектов от их реактивных образований и маскировки; 2) появлени-
ем доступа к центральной области инфантильного конфликта - эдипову комп-
лексу и страху перед кастрацией. В этой процедуре есть преимущество, которое
нельзя недооценивать: достигается не только содержание инфантильных пере-
живаний, но - что более существенно - они прямо предоставляются для ана-
лиза в специфическом контексте, в котором были ассимилированы, т. е. в той
форме, в которой они были сформированы в это. Вновь и вновь мы видим при
анализе, что динамическое значение одного и того же элемента вытесненного
материала меняется в зависимости от степени, в которой ослаблена защита эго.
Во многих случаях блокирование энергии детских переживаний поглощается
характером в виде защитных механизмов, так что с помощью простой интер-
претации содержания можно добраться до воспоминаний, но не аффектов. В
таких случаях может стать роковой ошибкой преждевременная интерпретация
инфантильного материала. Вначале должен быть проведен долгий, и не слиш-
ком плодотворный, анализ импульсивности характера. Если первыми высвобо-
дить аффекты, связанные с защитой характера, то автоматически будет иметь
место новый катексис инфантильных инстинктивных переживаний. Интерпре-
тация сопротивлений в рамках анализа характера почти исключает воспомина-
ние без аффектов из-за нарушений невротического баланса, всегда происходя-
щих в самом начале анализа.
 
Пусть следующий случай послужит примером того, какую важную роль
может сыграть внимание или пренебрежение поведением пациента. Компуль-
сивный пациент двенадцать лет ходил на анализ без существенного улучшения;
он хорошо знал о своих инфантильных мотивациях, например, о конфликте с
отцом. Во время анализа он разговаривал странным монотонным голосом и
постоянно заламывал себе руки. Я спросил, подвергалось ли когда-нибудь ана-
лизу это его поведение. Оказалось, что не подвергалось. Вначале я не понял
этот случай. Но однажды меня поразило, что он разговаривает, словно молит-
ся. Я сообщил ему о своем наблюдении, после чего он сказал мне, что в детстве
отец заставлял его ходить на молитвенные собрания, что ему очень не нрави-
лось. Он молился, но через силу. Таким же образом он разговаривал с аналити-
ками все двенадцать лет. Выяснение этой, казалось бы, несущественной детали
его поведения продвинуло анализ и открыло дорогу к более глубоко скрытым
аффектам.
 
В других случаях характер формируется как жесткая защитная стена против
переживаний инфантильных страхов и в таком виде и существует, несмотря на
вытекающую из этого потерю многих <радостей жизни>. Если пациент с таким
характером приходит на аналитическое лечение из-за того или иного симпто-
ма, эта защитная стена продолжает служить сопротивлением характера и во
время анализа; вскоре становится ясно, что ничего нельзя сделать, пока не
разрушено сопротивление характера, которое скрывает и поглощает инфан-
тильную тревожность. Это, к примеру, относится к морально нечистоплотным и
маниакальным, нарциссически-садистским характерам. В таких случаях аналитик
часто сталкивается с трудным вопросом, оправдывает ли наличие симптома
применение радикального анализа характера. Пусть на этот счет не останется
сомнений: когда анализ характера разрушает защиту, создается временное со-
стояние, примерно соответствующее разрушению эго. В некоторых крайних
 
Психоаналитическая техника                                                  61
 
случаях такое разрушение действительно необходимо для последующего разви-
тия новой структуры эго, ориентированной на реальность. (Мы должны заме-
тить, однако, что такое разрушение рано или поздно произошло бы и само по
себе - формирование симптома является этим сигналом.)
 
В связи с этим нельзя игнорировать то, что анализ характера всегда прово-
цирует сильные эмоции, что часто создает опасные ситуации. Поэтому анали-
тик всегда должен мастерски владеть техникой анализа. Некоторые аналитики
могут по этой причине отказаться от процедуры анализа характера. Но в таком
случае аналитическое лечение большого количества пациентов обречено на
провал. Существуют неврозы, добраться до которых с помощью мягких мето-
дов - попросту невозможно. Методы, используемые в технике анализа харак-
тера, постоянное давление на сопротивление характера и последовательная ин-
терпретация его форм и мотивов столь же действенны, сколь и неприятны
пациенту. Поэтому подготовка пациента к анализу характера является обяза-
тельным аналитическим принципом. Желательно с самого начала рассказать
пациенту о всех предстоящих ему во время лечения сложностях и неприятностях.
 
Об оптимальных условиях для аналитической редукции
от текущей ситуации к инфантильной
 
Поскольку последовательная интерпретация поведения пациента спонтан-
но открывает доступ к инфантильным источникам невроза, возникает новый
вопрос: есть ли критерии, позволяющие определить, когда современный образ
поведения будет редуцирован до своего инфантильного прототипа? Действи-
тельно, одна из основных задач анализа состоит именно в этой редукции. В
таком контексте, однако, этот рецепт неприменим для повседневной практики.
Произойдет ли эта редукция немедленно, при появлении первых признаков
подходящего инфантильного материала, или существуют факторы, говорящие
о том, что лучше дождаться определенного момента? Для начала не будем за-
бывать, что цель редукции - устранение сопротивления и амнезии - в некото-
рых случаях не выявляется непосредственно. Нам известно это из опыта. Или
пациент не проходит через интеллектуальное осознание, или сопротивляется
попытке редукции. Это объясняется тем, что, как и в случае осознания бессоз-
нательной мысли, топографический процесс конверсии достигает кульмина-
ции лишь в сочетании с динамическим аффектным процессом осознания. Для
этого необходимы два условия:
 
1) основное сопротивление пациента должно быть ослаблено;
 
2) катексис осознаваемой или определенным образом связанной мысли должен
достичь минимального уровня напряженности.
 
Но, как нам известно, либидозно-нагруженные аффекты вытесненных
мыслей обычно переплетаются с характером или острыми конфликтами пере-
носа. Содержание сопротивления должно быть аналитически использовано в
интерпретации. Если, иными словами, и топографический, и динамический
аспекты учтены при проведении интерпретации, то на нас налагается следую-
щее ограничение: сопротивление не должно быть в корне пресечено. Напро-
тив, оно должно достичь полной зрелости в разгар ситуации переноса. В случае
вялости характера, которая становится хронической, трудности не могут быть
распознаны никаким другим способом. К фрейдовскому правилу о том, что
пациент должен быть проведен от действия до воспоминания, от настоящего
 
62                                                          Анализ личности
 
времени до раннего детства, надо добавить, что до этого следует достичь новой
реальности в современной ситуации переноса. Это похоже на лечение хрони-
ческих воспалений: вначале они обостряются с помощью раздражения - но
это всегда необходимо для успешного лечения. На продвинутых стадиях анали-
за, когда аналитик уверен в сотрудничестве пациента, <терапия раздражения>,
по выражению Ференци, больше не нужна. Причем, когда аналитик полностью
овладевает ситуацией переноса, он не опасается нагрузок, являющихся неотъем-
лемой частью сильных сопротивлений переносу. Итак, к сопротивлению, вне
зависимости от теоретических познаний на сей счет, часто относятся как к
чему-то крайне нежелательному, разрушительному. Это же является и причи-
ной тенденции <обманывать> сопротивление - вместо того чтобы дать ему
развиться и лишь затем атаковать его. При этом забывают, что сам невроз со-
держится в сопротивлении и что, разрушая сопротивление, мы разрушаем и
часть невроза.
 
Дать сопротивлению развиться необходимо и по другой причине. Посколь-
ку структура любого сопротивления сложна, все ее составные части и значимое
содержание можно понять лишь с течением времени; и чем тщательнее будет
разобрана ситуация сопротивления, тем успешней будет интерпретация, не го-
воря уже о вышеупомянутом динамическом факторе. Двойная природа сопро-
тивления, его текущие и исторические мотивы требуют, чтобы содержащиеся в
нем формы защиты эго были осознаны в первую очередь. Только когда прояс-
нится текущее значение сопротивления, лишь после этого, опираясь на полу-
ченный материал, можно начинать интерпретацию инфантильного источника
сопротивления. Это верно для тех пациентов, которые уже изложили инфан-
тильный материал, необходимый для интерпретации последующих сопротив-
лений. В других случаях (возможно, в большинстве из них) необходимо дать
сопротивлению созреть, чтобы получить инфантильный материал в достаточ-
ном количестве.
Итак, техника в отношении сопротивлений имеет два аспекта:
 
1) понимание сопротивления из текущей ситуации через интерпретацию ее
текущего значения;
 
2) устранение сопротивления через связь текущего материала с выявленным
инфантильным материалом.
 
В этом случае легко избежать ухода пациента как в текущую, так и в
инфантильную ситуацию, так как и той и другой в интерпретации уделяется
достаточное внимание.
 
Таким образом, сопротивление, являясь терапевтическим препятствием,
становится мощнейшим средством анализа.
 
Анализ характера
в случае обильного потока информации
 
В случае, когда пациент препятствует воспоминаниям с самого начала,
анализ характера в описанном выше виде однозначно является единственно
возможным аналитическим методом лечения. Но как быть с теми пациентами,
чьи характеры с самого начала допускают припоминание? Перед нами стоят
два вопроса. Необходим ли анализ характера в вышеописанном виде для таких
случаев? Если да, то как его проводить? На первый вопрос следовало бы отве-
 
Психоаналитическая техника                                                  63
 
тить отрицательно, если бы существовали пациенты без сопротивления харак-
тера. Однако таких пациентов не бывает, поскольку нарциссический защит-
ный механизм рано или поздно становится сопротивлением характера, отли-
чаясь только силой и глубиной, поэтому фундаментального различия не суще-
ствует. Существует лишь частное различие: у пациентов, чьи характеры с
самого начала допускают припоминание, механизм нарциссической защиты
лежит целиком на поверхности и немедленно проявляется как сопротивление;
тогда как у других пациентов защитные и оборонительные механизмы глубже
погружены в личность и не так очевидны, как в первом случае. Но именно
такие пациенты и опасны. С первыми сразу все понятно. Во втором же случае
аналитику долгое время кажется, что все происходит самым лучшим образом,
потому что пациент все воспринимает с готовностью, более того, видны улуч-
шения, есть быстрые реакции на интерпретации. Именно с такими пациента-
ми аналитика ждут самые большие разочарования. Анализ продвигается, но
конца ему не видно, аналитик уже использовал все интерпретации, знает пер-
вичную сцену, уже полностью осознан младенческий конфликт - а анализ
буксует на месте, застряв в однообразных повторениях старого материала; ле-
чение не приносит эффекта. Еще хуже, когда успех переноса заставляет анали-
тика думать, что пациент выздоровел, а через некоторое время у пациента
происходит рецидив.
 
Опыт многочисленных неудач привел меня к убеждению, что было упуще-
но нечто очень важное. И это нечто не относилось к содержанию, потому что
проведение анализа этих случаев было весьма и весьма неплохим. Я имею в
виду неизвестное, нераспознанное, скрытое сопротивление, которое и привело
к краху все терапевтические усилия. Тщательное изучение показало, что эти
скрытые сопротивления следует искать именно в послушании и понятливости
пациента, в его слабом сопротивлении анализу. Как выяснилось в сравнении с
другими, успешными случаями, здесь анализ проходил устойчиво, даже быст-
ро, без яростных аффективных вспышек, более того - что было непонятно до
самого конца, - проходил почти всегда в позитивном переносе. Очень редко
возникали, или не возникали вообще, резкие вспышки негативных эмоций,
направленные на аналитика. Хотя импульсы ненависти и анализировались, они
не возникали в переносе или вспоминались без аффектов. Нарциссическая
аффектная слабость или пассивно-женственные характеры типичны для этих
случаев. Первый тип характеризуется прохладным, уравновешенным позитив-
ным переносом; второй - экспансивным.
 
Приходится признать, что в этих случаях характер диктовал сопротивление
в скрытой форме на протяжении всего анализа. Очень часто такие случаи счи-
таются неизлечимыми или весьма и весьма трудными - в прошлом я тоже
находил в своей практике много свидетельств для такой оценки. Но когда я
разобрался со скрытыми сопротивлениями в них, такие случаи стали относить-
ся к самым успешным.
 
С точки зрения анализа характера, вводная фаза таких случаев отличается
от других случаев тем, что поток коммуникации не затруднен и к анализу со-
противления характера не приступают до тех пор, пока в потоке материала и
самом поведении явственно не проявится сопротивление. Давайте приведем
один типичный случай пассивно-женственного характера, чтобы проиллюст-
рировать это и показать, как обнаруживается сам по себе доступ к глубоко
вытесненным инфантильным конфликтам. Более того, по мере приближения к
продвинутой стадии анализа, мы хотим продемонстрировать, как раскрывается
невроз по ходу развития сопротивления переносу.
 
1^^ .
 
)^К'''^^^--
 
64                                                          Анализ личности
 
СЛУЧАЙ ПАССИВНО-ЖЕНСТВЕННОГО ХАРАКТЕРА
 
Анамнез
 
Двадцатичетырехлетний банковский служащий обратился к аналитику по
поводу приступов тревоги, начавшихся после того, как он посетил выставку
гигиенических средств. До этого случая он страдал от острых ипохондрических
страхов. Так, например, он считал, что у него наследственная болезнь, что у
него будет психическое расстройство, что он умрет в психбольнице. Он мог
предложить много рациональных причин для объяснения этих страхов: его отец
переболел сифилисом и гонореей за десять лет до женитьбы. Один из братьев
его отца был очень нервным и страдал бессонницей. Наследственность со сто-
роны матери у пациента была еще хуже: дед со стороны матери покончил с
собой, как и один из братьев матери. Одна из сестер его бабушки по материн-
ской линии была <психически ненормальной> (видимо, меланхолическая деп-
рессия). Мать пациента была нервной, тревожной женщиной.
 
Этот двойной <наследственный порок> (сифилис со стороны отца, само-
убийства и психозы со стороны матери) делал случай весьма интересным: пси-
хоанализ не отрицает врожденной этиологии невроза, но считает ее одной из
многих причин и поэтому противопоставляет себя ортодоксальной психиат-
рии. Мы увидим, что идея о наследственности пациента также имеет иррацио-
нальную основу. Невзирая на серьезные препятствия, пациент вылечился.
 
Данный отчет относится только к первым семи месяцам лечения, в течение
которых проводилось развертывание, выявление и анализ сопротивлений ха-
рактера. Последующие семь месяцев описываются только вкратце, поскольку с
точки зрения анализа сопротивлений и характера эта часть малоинтересна. Для
нас главную роль играет описание начальной стадии лечения, последовавший
курс анализа сопротивлений и то, каким образом был получен доступ к ранне-
му младенческому материалу. Учитывая сложность описания анализа и чтобы
облегчить понимание, мы исключим из описания анализа второстепенные и
повторяющиеся элементы. Мы обратим внимание исключительно на сопро-
тивления и их проработку. Мы опишем лишь костяк анализа и попытаемся
раскрыть его основные стадии и взаимосвязь между ними. В действительности
анализ был намного сложней, чем это может показаться из чтения отчета о нем.
Со временем, однако, проявление одного симптома добавлялось к другому и
стали прорисовываться контуры определенных событий; именно эти контуры
мы и попытаемся здесь описать.
 
Приступ страха у пациента сопровождался сердцебиениями и абулией.
Даже в промежутке между приступами он не был полностью свободен от чув-
ства беспокойства. Зачастую приступы страха начинались внезапно, но они
также часто были спровоцированы действиями пациента - например, если он
читал о психических заболеваниях или самоубийстве в газете. Его работо-
способность стала заметно ухудшаться, и он боялся, что из-за этого может
лишиться работы.
 
В его сексуальной жизни появились серьезные нарушения. Незадолго до
посещения выставки он пытался вступить в половую связь с проституткой, но
потерпел неудачу. Это не очень его расстроило - во всяком случае, по его
словам. Его сексуальные потребности были не очень высоки. Видимо, воздер-
жание не создавало для него проблем. Несколько годами ранее он совершил
половой акт, закончившийся преждевременным семяизвержением и не доста-
вивший ему никакого удовольствия.
 
Психоаналитическая техника                                                 65
 
На вопрос, не испытывал ли он приступов страха раньше, пациент ответил,
что даже ребенком он был очень боязливым и, особенно в пубертатном периоде,
боялся всемирных катастроф. Он очень боялся наступления конца света из-за
столкновения с кометой, и был изумлен, что родители говорят об этом так
спокойно. Этот страх перед катастрофами медленно сошел на нет, но позже
сменился мыслью о наследственном пороке. Он страдал от сильных приступов
страха с самого детства. Позже, впрочем, эти приступы стали более редкими.
 
Кроме ипохондрической мысли о наследственном пороке, приступов страха и
сексуальной слабости, других невротических симптомов не наблюдалось. В на-
чале лечения пациент проявил понимание смысла приступов страха, от которых
страдал больше всего. Мысль о наследственности была слишком рационализиро-
вана, а половая слабость не настолько его беспокоила, чтобы он воспринял ее
как болезнь. С точки зрения симптомов, это можно считать ипохондрической
формой истерической тревожности в хронической форме с особенно ярко вы-
раженным невротическим ядром.
 
Диагноз <истерический характер с ипохондрической формой истерической
тревожности> был основан на анализе его фиксаций. С феноменологической точ-
ки зрения, он относился к пассивно-женственному типу характера: его поведение
всегда было избыточно дружественным и скромным; он всегда извинялся по пу-
стякам. Приходя и уходя, он несколько раз глубоко кланялся. Кроме того, он вел
себя неловко, застенчиво и церемонно. Если, например, я спрашивал его, не
будет ли он возражать, если я перенесу время его сеанса, он не просто соглашал-
ся, но уверял, что это вполне приемлемо для него. что он всегда к моим услугам
и т. д. Если он хотел что-то спросить, он трогал аналитика за руку. Однажды,
когда ему намекнули, что он, возможно, не доверяет аналитику, он вернулся в
полном расстройстве. Он сказал, что мысль о том, что его аналитик подозревает
его в недоверии, для него невыносима; он несколько раз попросил прощения за
то, что сказал нечто такое, что позволило кому-то сделать такое предположение.
 
Развитие и анализ сопротивлений характера
 
Анализ, отмеченный сопротивлениями, которые происходили из его ха-
рактера, развивался следующим образом.
 
Когда я ознакомил его с основным правилом, он начал, бегло и почти не
останавливаясь для поиска слов, рассказывать о своей семье и наследственном
пороке. Постепенно он перешел к рассказу о своих отношениях с родителями.
Он заявил, что любит их одинаково, однако добавил, что очень уважал отца. Он
описал отца как очень энергичного, умного человека. Его отец неоднократно
предостерегал его от мастурбации и внебрачных связей. Отец рассказывал ему о
своем печальном опыте в этом отношении, о том, что переболел сифилисом и
гонореей, о своих плохо закончившихся отношениях с женщинами. Все это было
рассказано из лучших побуждений, в надежде оградить сына от подобного опы-
та. Отец никогда не бил его для того, чтобы навязать свою волю. Он всегда
использовал более мягкий подход: <Я не заставляю тебя, я просто советую
тебе...> Можно и не упоминать, что это говорилось весьма энергично. Пациент
описывал свои отношения с отцом как необыкновенно хорошие: он был пре-
дан отцу; во всем мире у него не было лучшего друга.
 
Он не слишком долго говорил на эту тему. Несколько сеансов почти пол-
ностью были посвящены его рассказам о матери. Она всегда относилась к нему
с любовью и заботой о его благополучии. Он тоже любил ее. С другой стороны,
 
'* б..:.
и"
 
66                                                          Анализ личности
 
он позволял ей обслуживать его. Она подавала ему одежду, приносила завтрак
в постель, сидела у кровати, пока он не заснет (даже в то время, когда прово-
дился анализ), причесывала его; одним словом, он был избалованным мамень-
киным сынком.
 
Он быстро прогрессировал в разговорах о своих отношениях с матерью и
через шесть месяцев был на грани осознания желания коитуса. За исключением
этого, он полностью осознал отношения привязанности к матери (до опреде-
ленной степени он понимал это и до анализа): он любил швырять ее на свою
кровать, чему она подчинялась <со вспыхнувшими глазами и горящими щека-
ми>. Когда она приходила в ночной рубашке пожелать ему спокойной ночи, он
порывисто обнимал ее. Хотя он всегда старался подчеркнуть сексуальное вол-
нение своей матери - пытаясь, несомненно, как можно меньше проявить свои
собственные стремления, - он несколько раз мимоходом упомянул, что чув-
ствовал чисто сексуальное возбуждение.
 
Мои крайне осторожные попытки разъяснить ему действительный смысл
этих действий встретили немедленное и бурное сопротивление. Он сказал, что
может уверить меня, что отреагировал бы таким же образом на других женщин.
Я предпринял эту попытку без намерения интерпретировать инцестуальные
фантазии, а просто для того, чтобы убедиться, прав ли я, предполагая, что его
упрямое продвижение в сторону исторически важной инцестуальной любви
является ловкой маскировкой другого материала, имеющего большее текущее
значение. Материал об отношениях пациента с матерью был в высшей мере
недвусмысленным; было действительно похоже, что он был на грани понима-
ния истинной ситуации. Поэтому, в принципе, не было причины не делать
интерпретацию. Но крайнее несоответствие между содержанием коммуника-
ций, содержанием сновидений и крайне дружественным отношением ко мне
предостерегало меня от интерпретаций.
 
Итак, мое внимание все больше обращалось на его поведение и материал
сновидений. Во время самих сеансов он с энтузиазмом относился к анализу и
аналитику; вне сеансов он серьезно беспокоился о своем будущем и угрюмо
размышлял о своем наследственном пороке.
 
Материал сновидений имел двоякую природу; частично он был связан с
его инцестуальными фантазиями. Что пациент не выражал в течение дня, он
выдавал в выраженном содержании сновидений. Так, во сне он шел за матерью
с бумажным ножом или полз через дыру, напротив которой стояла мать. С
другой стороны, во снах часто звучала мрачная история убийства, с наслед-
ственной идеей, преступление, которое кто-то совершил, чьи-то издевательс-
кие замечания или выражение недоверия.
 
В первые шесть недель я имел в своем распоряжении следующий аналити-
ческий материал: рассказы пациента об отношениях с матерью; его текущие
приступы страха и мысль о наследственном пороке; его избыточно дружествен-
ное, покорное поведение; его сновидения - связанные с инцестуальными фан-
тазиями, а также с убийством и недоверием; различные ярко выраженные пока-
затели положительного материнского переноса.
 
Выбирая между интерпретацией полностью понятного инцестуального ма-
териала и давлением на его проявившееся недоверие, я выбрал второе. Ведь
здесь имело место латентное сопротивление, в течение недель остававшееся
скрытым. И именно поэтому пациент выдавал так много материала и был недо-
статочно сдержанным. Как станет видно впоследствии, это и было первым глав-
ным сопротивлением переносу, особая природа которого определялась харак-
тером пациента. Он производил обманчивое впечатление:
 
Психоаналитическая техника                                                 67
 
1 ) выдавая терапевтически ненужный материал о своих переживаниях;
 
2) благодаря исключительно дружественному поведению;
 
3) благодаря частым и понятным сновидениям;
 
4) благодаря притворному доверию к аналитику.
 
Его отношение к аналитику было услужливым; так же он относился к сво-
ему отцу в течение всей жизни; и по той же причине - он его боялся. Если бы
у меня не было раньше подобных случаев, я бы не смог понять, что такое
поведение - опасное, сильное сопротивление; я бы не смог устранить его,
потому что не смог бы понять его значение и структуру. Однако на основе
прежнего опыта я знал, что такие пациенты неспособны на выраженное сопро-
тивление в течение месяцев, а то и лет, и они не реагируют терапевтически на
интерпретации, для которых они предоставляют аналитику ясный материал.
Следовательно, в таких случаях не нужно дожидаться, когда установится сопро-
тивление переносу, - на самом деле, оно уже полностью развито с самого начала.
Сопротивление маскируется в форме, соответствующей характеру пациента.
 
Задумаемся также, действительно ли предоставленный пациентом гетеро-
сексуальный инцестуальный материал представляет собой материал, пробив-
шийся из глубин бессознательного. Ответ на этот вопрос будет отрицательным.
Если рассматривать текущую функцию предоставляемого материала, то выяс-
нится, что часто эго временно берет глубоко вытесненные импульсы, без како-
го-либо изменения факта их вытеснения, для отражения другого содержания.
Этот весьма странный факт трудно понять с точки зрения глубинной психоло-
гии. Интерпретировать такой материал - бесспорная ошибка. Такая интерпре-
тация не только бесплодна, но и мешает созреванию и будущему использова-
нию вытесненного содержания. Теоретически можно сказать, что психическое
содержание может появиться в системе сознания только при одном из двух
крайне различных условий: как порождение естественных, особенно либидоз-
ных аффектов, относящихся к ним; или из-за внешних, несвязанных интере-
сов. В первом случае внешнее давление блокированного возбуждения выдавли-
вает содержание в сознательное; во втором случае содержание поднимается на
поверхность для целей защиты. Иллюстрацией этому могут быть свободно те-
кущие выражения любви в сравнении с теми, что предназначены для маски-
ровки подавленной ненависти.
 
Сопротивление должно быть блокировано - задача, которая в этом случае,
конечно же, гораздо сложнее, чем при прямом проявлении сопротивления. Хотя
значение сопротивления не может быть установлено из коммуникаций паци-
ента, но его можно установить из его поведения и - на первый взгляд незначи-
тельных - деталей его сновидений.
 
Первая интерпретация сопротивления была сделана уже на пятый день
анализа в связи со следующим сном: <Мой почерк послали к графологу для оцен-
ки. Ответ: это человек из приюта для умалишенных. Глубокое отчаяние моей
матери. Я хочу покончить с жизнью. Я просыпаюсь>.
 
Он думает о профессоре Фрейде в связи с графологом; профессор говорил
ему, добавляет пациент, что такая болезнь, как у него, <с совершенной уверен-
ностью> излечивается с помощью анализа. Я обратил его внимание на проти-
воречие: если во сне он думал о приюте для умалишенных и боялся этого, то он
наверняка считает, что анализ ему не поможет. Он отказался признать это,
утверждая, что полностью уверен в эффективности анализа.
 
До конца второго месяца у него было много сновидений, хотя лишь немно-
гие годились для интерпретации; и продолжал говорить о матери. Я позволил
 
68                                                          Анализ личности
 
ему говорить, не прерывая и не побуждая его, и следил за любыми проявлени-
ями недоверия. После первой интерпретации сопротивления он затаился и стал
еще лучше скрывать свое тайное недоверие, но наконец рассказал мне о таком
сновидении:
 
<Произошло преступление, возможно - убийство. Я случайно оказался вовле-
чен в него. Страх, что меня поймают и накажут. Присутствует один из моих
коллег, храбростью и решимостью которого я восторгаюсь. Я чувствую его превос-
ходство>.
 
Я выделил только страх перед поимкой и отнес его к аналитической ситу-
ации, категорически сказав ему, что все его поведение говорит о том, что он
что-то скрывает. Следующей же ночью он видел длинный сон, подтверждаю-
щий мои слова:
 
<Я узнал, что есть план совершить преступление в нашей квартире. Ночь, я
стою на темной лестнице. Я знаю, что мой отец в квартире. Я хочу прийти к
нему на помощь, но боюсь попасть в руки к врагам. Мне приходит в голову мысль
известить полицию. У меня есть бумажный свиток с подробным описанием пре-
ступного замысла. Необходима скрытность, иначе главарь банды, заславший много
шпионов, сорвет мое предприятие. Надев широкую накидку и фальшивую бороду, я
выхожу из дому походкой старика. Вожак врагов останавливает меня. Он велит
одному из своих подручных обыскать меня. Подручный замечает бумажный сви-
ток. Я чувствую, что если он прочитает то, что там написано, то все пропало.
Я говорю ему с невинным выражением, что это несущественные записи. Он гово-
рит, что все равно должен их просмотреть. Это момент страшного напряжения;
затем, в отчаянии, я ищу оружие. Я нахожу в кармане револьвер и нажимаю на
курок. Человек исчезает, и я внезапно чувствую себя очень сильным. Главарь банды
превращается в женщину. Меня охватывает желание к этой женщине: я хватаю
ее, поднимаю и вношу в дом. Меня наполняет приятное чувство, я просыпаюсь>.
 
Инцестуальный мотив появляется в конце сна, но в его начале заключены
безошибочные свидетельства притворства в отношении анализа. Я выделяю
только этот элемент, подразумевая, что столь самоотверженный пациент вна-
чале должен бы отбросить свое обманное поведение по отношению к анализу,
прежде чем получить более глубинные интерпретации. Но на этот раз я делаю
еще один шаг в интерпретации его сопротивления. Я говорю ему, что он не
просто не доверяет анализу, но скрывает прямо противоположное. Пациент
приходит в крайне возбужденное состояние и за шесть сеансов производит три
истерических действия:
 
1. Он взвивается, машет руками и ногами во все стороны и визжит:
<Оставьте меня в покое, вы слышите, отойдите от меня, я вас убью, я
сотру вас в порошок!>
 
2. Он хватает себя за горло, скулит и издает дребезжащий крик: <О,
оставьте меня в покое, пожалуйста, оставьте меня в покое, я больше ниче-
го не хочу!>
 
3. Он ведет себя не как человек, на которого напали, а как изнасило-
ванная девушка: <Оставьте меня, оставьте меня>. Это произносится не
перехваченным голосом; и если при предыдущих действиях он скручивал-
ся, то теперь он раскидывает ноги в стороны.
 
В эти шесть дней поток его ассоциаций еле двигается, он определенно
находится в состоянии выраженного сопротивления. Он постоянно говорит о
наследственном пороке, временами он случайно впадает в странное состояние,
в котором он вновь проигрывает вышеописанные сцены. Странно то, что за-
 
Психоаналитическая техника                         ____ ___________________69
 
канчивая их, он продолжает разговор спокойным голосом, словно ничего и не
происходило. Он просто замечает: <Со мной здесь происходят странные вещи,
доктор>.
 
Я уже объяснил ему, не вдаваясь в подробности, что он, очевидно, изобра-
жал для меня что-то такое, что некогда мог пережить или, по меньшей мере,
придумать. Он очевидно радуется такой интерпретации и теперь <проигрыва-
ет> это еще чаще. Нужно отметить, что моя интерпретация сопротивления раз-
будила важный бессознательный элемент, который теперь проявляет себя в
этих действиях. Но ему далеко до аналитического прояснения этих действий;
он все еще использует их как часть сопротивления. Ему кажется, что он достав-
ляет мне особое удовольствие частыми их повторениями. Позже я понял, что
во время его вечерних приступов страха он вел себя так, как описано во 2 и 3
случаях. Хотя значение этих действий стало понятно и я смог сообщить их ему
в связи со снами об убийстве, я продолжал делать упор на анализ сопротивле-
ний его характера, для понимания которого большое значение имели эти его
действия.
 
Я уже мог определить стратификацию содержания сопротивления перено-
су в его характере:
 
Первое действие выражает перенос импульсов к убийству по отно-
шению к отцу (глубинный уровень).
 
Второе действие выражает страх перед отцом из-за импульсов к
убийству (средний уровень).
 
Третье действие представляет скрытый грубо сексуальный контекст
его женственного поведения - идентификацию с изнасилованной жен-
щиной, и в то же время пассивно-женственное отражение импульсов к
убийству (верхний уровень).
 
Итак, он сам капитулирует, чтобы избежать наказания со стороны отца.
Но даже действия, относящиеся к верхнему уровню, еще не могут быть
интерпретированы. Пациент может принять любую интерпретацию для про-
формы (<чтобы доставить удовольствие>), но это не даст терапевтического эф-
фекта. Ведь между бессознательным материалом, который он предоставляет, и
возможностью глубокого понимания лежит препятствующий фактор перене-
сенного фемининного отражения подобным образом перенесенного страха пе-
редо мной; и этот страх, в свою очередь, отражает импульсы ненависти и недо-
верия, которые были перенесены от отца. Короче говоря, страх, ненависть и
недоверие скрывались за его покорным, доверчивым поведением, как за сте-
ной, о которую могла разбиться на части любая интерпретация симптома.
 
Так что я продолжал ограничивать себя интерпретациями целей его бессоз-
нательных обманов. Я говорил ему, что он теперь играет так часто, потому что
пытается склонить меня на свою сторону; я добавил, что эти действия действи-
тельно очень важны. Но мы не можем приблизиться к их пониманию, пока он
не понимает значения своего текущего поведения. Его противостояние интер-
претации сопротивления ослабело, но он все еще не соглашался со мной.
 
Следующей ночью он впервые увидел сон, отразивший его недоверие к
анализу:
 
<Недовольный провалом анализа, я обратился к профессору Фрейду. Как лекар-
ство от моей болезни он дал мне длинный прут. Я ощутил удовлетворенность>.
 
При анализе этого фрагмента сновидения он впервые признал, что испы-
тывал недоверие к словам Фрейда, а затем был неприятно удивлен, что ему
 
70                                                          Анализ личности
 
порекомендовали такого молодого аналитика. Меня поразили два момента: во-
первых, это сообщение о недоверии было сделано как услуга мне; во-вторых,
он о чем-то умалчивал. Я привлек его внимание к обоим пунктам. Некоторое
время спустя я узнал, что он обманул меня в отношении гонорара.
 
Поскольку его сопротивление характера, обманчивое послушание и покор-
ность постоянно действовали, то автоматически появилось все больше матери-
ала по всем периодам жизни, материала о его детских отношениях с матерью и
отношениях с молодыми людьми, о его детских страхах, о том, как в детстве он
любил болеть, и т. д. Этот материал интерпретировался только в связи с сопро-
тивлением его характера.
 
Он стал все чаще видеть сны, связанные с его недоверием и вытесненным
саркастическим отношением. Среди прочих, через несколько недель он увидел
такой сон:
 
<На реплику моего отца, что он не видит снов, я ответил, что это определенно
не так, что он явно забывает свои сны, которые в большой мере являются запрет-
ными мечтами. Он насмешливо рассмеялся. Я взволнованно сказал, что существу-
ет теория самого профессора Фрейда, но тут же почувствовал себя неловко>.
 
Я объяснил, что отец насмешливо рассмеялся именно потому, что он боял-
ся этого, и я доказал свое утверждение, относящееся к неуверенности, которую
он почувствовал во сне. Я интерпретировал ее как знак нечистой совести.
 
Он согласился с этой интерпретацией, и в течение следующих десяти дней
обсуждался вопрос гонорара. Оказалось, что в предварительной беседе до нача-
ла анализа он сознательно лгал мне, поскольку сам, без моего вопроса, назвал
меньшую сумму, чем имел в своем распоряжении. Он сделал это, по его сло-
вам, <чтобы обезопасить себя>, поскольку сомневался в моей честности. Я, по
своему обыкновению, назвал ему свой обычный гонорар и минимальную сум-
му и согласился работать с ним за то, что он предложил. Однако он был в
состоянии заплатить больше: не только потому, что имел большие сбережения
и более высокий доход, чем сказал мне, но и потому, что отец оплачивал ему
половину расходов на анализ.
 
Связывание анализа текущего материала
с инфантильным материалом
 
При обсуждении денежных вопросов, которые обычно поднимались в свя-
зи с сопротивлением его характера (т. е. скрытым страхом и скрытым недове-
рием), он однажды допустил обмолвку. Он сказал: <Я хочу, чтобы мои сбереже-
ния в банке стали большими!>, вместо того чтобы сказать, что хочет, чтобы они
возрастали. Так он выдал взаимосвязь денег и фаллоса и взаимосвязь страха
потери денег с фаллическим страхом. Я не указал ему на это и не стал анализи-
ровать эту обмолвку, поскольку не хотел так рано начинать интерпретацию
страха кастрации. Я только лишь сделал несколько замечаний в том смысле,
что его бережливость, должно быть, связана со страхом перед катастрофами,
поскольку он, очевидно, чувствует себя в большей безопасности, имея много
денег. Он показал хорошее понимание этого объяснения и выдал подтвержда-
ющие ассоциации из детства: он стал копить деньги в очень раннем возрасте, и
он никогда не забудет, как однажды отец взял все его сбережения и истратил
их, не спросив у него разрешения. Впервые он спонтанно выразил неодобрение
действиям отца; на сознательном уровне его неодобрение относилось к день-
гам, но бессознательно, конечно, оно относилось к страху перед кастрацией. В
 
Психоаналитическая техника                                                 71
 
связи с этим я также объяснил, что его отец поступил не самым лучшим обра-
зом. Пациент признал, что сам часто думал об этом, но не осмелился сопротив-
ляться воле отца, который, как предположил пациент, думал только об интере-
сах сына. Я все еще не говорил пациенту, что движущей силой его послушания
был страх перед отцом.
 
С этого времени анализ сопротивления переносу пошел рука об руку с
анализом отношения скрытого сопротивления отцу. Каждый элемент ситуации
переноса был отнесен к отцу и понят пациентом, производя в результате боль-
шое количество нового материала об истинном отношении пациента к отцу.
Наверняка весь выдаваемый им материал все еще серьезно цензурировался и
был непригоден для глубокой интерпретации, но анализ детства был начат сво-
евременно. Он больше не производил материал ради того, чтобы избежать об-
суждения других вопросов; он был глубоко потрясен, в нем стала расти убеж-
денность в том, что его отношение к отцу было не таким, как он думал, и что
оно оказывало вредное воздействие на его развитие.
 
Когда он приближался к фантазиям на тему убийства, его страх становился
сильней. Его сновидения стали реже и короче, но более сжатыми, и имели
более тесную связь с аналитической ситуацией. В большей степени тот матери-
ал, который ранее выдвигался вперед, теперь уходил на задний план. То, что
появлялось из других психических слоев, имело тесную связь с отцовским ком-
плексом. В течение следующих шести недель впервые появились незамаскиро-
ванные сновидения о кастрации, несмотря на то. что я не делал интерпретаций
или предположений в этом отношении:
 
7. Я лежу в кровати, внезапно я просыпаюсь и вижу. что на мне сидит мои
бывший школьный наставник, мистер Л. Я беру над ним верх и валю его под себя,
но он высвобождает одну руку и хватает меня за пенис.
 
2. Мой старший брат вскарабкивается в окно и залезает в нашу квартиру. Он
велит принести ему меч, потому что он хочет убить меня. Я ударяю его мечом и
убиваю.
 
Итак, мы видим, что центральный отцовский конфликт проявляется все
ярче, но не благодаря направленным усилиям с моей стороны, а как результат
правильного анализа сопротивлений.
 
Этой фазе свойственны повторения и застой, а также громкие выражения
неверия в анализ. Теперь сопротивление связывается с вопросом оплаты: он
убежден в моей алчности. Сомнения и недоверия всегда появляются, когда он
приближается к своей антипатии к отцу, комплексу кастрации и фантазиям об
убийстве. Правда, сопротивления иногда маскировались за женственной пре-
данностью, но вскрыть их уже не представляло труда.
 
После моего пятинедельного отпуска мы продолжили анализ. Поскольку
родители пациента путешествовали, а он боялся оставаться один, во время пе-
рерыва в анализе он жил у друга. Его приступы страха не ослабели; напротив,
после моего отъезда они усилились. В связи с этим он сказал мне, что в детстве
он всегда боялся, когда его мать уходила; он хотел, чтобы она всегда была с
ним, и сердился на отца, когда тот вел ее в театр или на концерт.
 
Сравнивая ситуацию во время перерыва с ситуацией месяцем раньше, па-
циент сказал, что со мной он чувствует себя хорошо и безопасно. Это показы-
вает, что материнский перенос присутствовал с самого начала, вместе с реак-
тивным пассивно-женственным отношением. Он сам сделал вывод, что чув-
ствует себя в безопасности со мной, как чувствовал себя с матерью. Я не стал
развивать эту тему, поскольку его реактивно-фемининный перенос из-за пере-
рыва стал таким же сильным, как и раньше. Он стал разговаривать в кроткой и
 
72                                                          Анализ личности
 
покорной манере, как в начале анализа, и его рассказы опять сосредоточились
на отношениях с матерью.
 
На третий или четвертый день продолжения анализа он видел сны, содер-
жащие инцестуальные желания, инфантильное отношение к матери и мрач-
ные фантазии. В связи с этими сновидениями пациент вспомнил свой опыт,
связанный с пребыванием с матерью в ванной. Она мыла его до двенадцати-
летнего возраста, и он никогда не понимал, почему одноклассники дразнят его
за это. Потом он вспомнил свой детский страх перед преступниками, которые
могут пробраться в его квартиру и убить его. Итак, анализ уже добрался до
поверхности инфантильной истерической тревожности, без интерпретаций или
намеков на эти темы. Я избегал глубокого анализа этих сновидений, посколь-
ку его последующее поведение было вновь отмечено тенденциями к уклончи-
вости.
 
На следующую ночь сновидения были еще более определенными:
1. Я иду пешком через знакомый лес с намерением освежить свои детские
впечатления. Внезапно я захожу в такое место, выйти из которого можно только
через замок. Привратник, женщина, открывает ворота и объясняет, что в это
время посещать замок нельзя. Я отвечаю, что и не стремлюсь к этому, мне нужно
просто пройти через него, чтобы попасть на открытую местность. Появляется
владелица замка, пожилая дама, которая ищет моего расположения, заигрывая со
мной. Я хочу уйти, но внезапно замечаю, что я забыл свой ключ, которым я от-
крываю чемодан. Я испытываю неприятное чувство, которое быстро проходит,
потому что чемодан открыт, а ключ мне отдают обратно.
 
2. Меня зовет мать, она живет этажом выше. Я хватаю газету, складываю
ее в форму пениса и иду к матери.
 
3. Я в большом зале вместе с кузиной и ее матерью. На моей кузине, вызыва-
ющей во мне чувство восхищения, надета лишь сорочка. На мне - тоже. Я обни-
маю ее. Меня поражает, что внезапно я стал гораздо меньше ее и мой пенис
достает лишь до ее бедра. У меня происходит непроизвольная эякуляция, и я чув-
ствую стыд, опасаясь, что это оставит заметное пятно на моей сорочке.
 
В кузине он сам распознал свою мать. Что касается обнаженности, то он
вспомнил, что при своих попытках сексуальных отношений никогда не разде-
вался, испытывая в этом отношении неопределенный страх.
 
Итак, вполне ясно проявились инцестуальные фантазии (пп. 2 и 3) и страх
перед кастрацией (п. 1). Я не стал делать никаких интерпретаций в отношении
его снов, а также не пытался вызвать его на дополнительные сообщения или
ассоциации. Я хотел, чтобы эта тема развивалась дальше. На следующую ночь у
него были два сновидения, которые вызвали сильный приступ страха. Первое
было связано с денежной защитой (перенесенный страх перед кастрацией);
второе же впервые обнаружило первичную сцену, которая, в конечном счете,
также мотивировала денежную защиту:
 
1. Я стою напротив забавного стенда на выставке среди густой толпы. Вдруг
я замечаю, что человек, стоящий за мной, пытается вытащить кошелек из моего
заднего кармана. Я хватаюсь за кошелек и в последний момент предотвращаю
кражу.
 
2. Я еду в последнем вагоне поезда по сельской местности. На изгибе пути я
вдруг замечаю, что по той же ветке приближается другой поезд. Катастрофа
кажется неизбежной; чтобы спастись, я выпрыгиваю из вагона.
 
Эти данные показали, что я был прав, не интерпретируя его инцестуальные
сны. За ними стояло латентное, но сильное сопротивление. Мы также видим,
что сон, связанный с поездом, можно объяснить инфантильным страхом.
 
^."
к-^ь.
 
Психоаналитическая техника                                                 73
 
В связи с этим сновидением никаких ассоциаций у пациента не появилось,
и я выделил лишь ощущение неизбежности катастрофы. Соотнеся воришку из
первого сна с собой, я еще раз направил обсуждение на его подавленный страх
передо мной и его скрытое недоверие в отношении оплаты, не касаясь, однако,
в то же время страха перед катастрофами. Конечно, мы уже знаем, сказал я ему,
что деньги для него означают защиту от катастроф и что он боится, что я могу
лишить его этой защиты.
 
Он не согласился с этой мыслью сразу же (впрочем, он казался потрясен-
ным тем, что может представить меня в качестве вора), но и не отверг ее. В
течение следующих трех дней он рассказал о сновидениях, в которых уверял
меня в своей преданности и доверии. Я олицетворял в них его мать. Появился
и новый элемент: его мать как мужчина. У него были повторяющиеся сны,
например, на тему <пениса матери>. Даже его школьный друг, появлявшийся в
некоторых снах, напоминал ему мать.
 
Однако чистые инцестуальные сны были снами сопротивления, целью ко-
торых было скрыть его страх перед женщиной (имеющей пенис).
 
С этого места в течение примерно шести недель анализ продвигался стран-
ными зигзагами: сны и сообщения, связанные с его денежной защитой, чередо-
вались со сновидениями, обнаруживавшими желание по отношению к матери
и самые различные варианты страха перед кастрацией. Я всегда начинал с ин-
терпретации денежной защиты (страха перед кастрацией) и, используя это как
основу, продолжал углублять анализ младенческой ситуации. Это было доста-
точно легко, поскольку младенческий материал был всегда тесно связан с ситу-
ацией переноса. Конечно, все его детские страхи и желания не появились в
переносе; выявилось только ядро младенческой ситуации. Поскольку я был
уверен, что анализ проводится корректно, у меня не было опасений насчет
того, что я откладываю интерпретацию глубинного содержания до нужного
времени. Напротив, я последовательно работал над его страхом по отношению
ко мне, постоянно связывая его со страхом по отношению к отцу.
 
Я намеревался, устраняя перенесенное сопротивление по отношению к
отцу, проникнуть к его детским инцестуальным фантазиям. Таким образом я
бы получил их относительно свободными от сопротивления. Поэтому я не
старался интерпретировать инцестуальный материал, который изливался из
бессознательного.
 
В начале этой фазы топографическая стратификация сопротивления и ма-
териала была следующей:
 
1. Страх перед кастрацией, проявившийся в стремлении к денежной
защите, - на верхнем уровне.
 
2. Он постоянно пытался бороться с этим с помощью своего феми-
нинного поведения в отношении меня; но сделать это ему было уже не так
просто, как в начале анализа.
 
3. фемининное поведение скрывало садистски-агрессивное отноше-
ние к отцу (ко мне) и сопровождалось глубоко аффектированной привя-
занностью к матери, которая также переносилась на меня.
 
4. С этим амбивалентным поведением, сконцентрированным на со-
противлении переносу, были связаны инцестуальные стремления, страх
перед мастурбацией, стремление к половому акту; все это проявлялось в
сновидениях, но не было интерпретировано. Были интерпретированы лишь
его желание обмануть и его страх и антипатия к отцу.
 
74                                                          Анализ личности
 
На пятый месяц анализа у него было первое сновидение о страхе перед
мастурбацией:
 
<Я в комнате. Молодая женщина с круглым лицом сидит за фортепиано. Я
вижу только верхнюю часть ее тела, потому что фортепиано скрывает осталь-
ную часть. Я слышу, как вы громко говорите: "Видите, это причина вашего не-
вроза ". Я чувствую, что приближаюсь к женщине, и вдруг меня переполняет страх
и я громко кричу>.
 
В предыдущий день я сказал ему в отношении сновидений: <Видите, это
одна из причин ваших неврозов>, имея в виду его инфантильное поведение,
стремление быть любимым и пользоваться заботой. Если бы пациент знал ис-
тинную причину невроза, он связал бы это <утверждение предыдущего дня> с
вытесненным страхом перед мастурбацией. Он проснулся в страхе. Тот факт,
что нижняя часть женского тела, виденного во сне, была скрыта, говорит об
отвращении к женским гениталиям.
 
Затем пациент видел сон, в котором огромная змея душила <обнаженную
семью>: отца, мать и ребенка.
Следующие сны он описал так:
 
1. Я лежу в постели, рядом со мной на стуле сидите вы и шепотом говорите мне:
<Теперь я покажу вам причину вашего невроза>. Я кричу от страха и почти теряю
сознание. Вы говорите, что будете проводить анализ в ванной комнате. Я с удоволь-
ствием принимаю эту идею. Мы открываем дверь в ванную комнату, там темно.
 
2. Я иду с матерью через лес и вдруг замечаю, что нас преследует грабитель.
Я достаю из одежды матери револьвер и беру его себе, чтобы застрелить грабите-
ля, когда он приблизится. Мы идем быстрым шагом и приходим к гостинице. Гра-
битель идет вслед за нами, и мы взбираемся вверх по ступенькам. Я стреляю в
него. Вдруг пуля превращается в банкноту. Мы в безопасности, но мне кажется,
что грабитель, которые сидит на лестнице, замышляет дурное. Чтобы задобрить
его, я даю ему еще одну банкноту.
 
Я не стал углубляться в эти сны, и это было правильно: пациент, уже имев-
ший определенные аналитические знания, не стал говорить о том, кто был
грабителем. Не стал он приводить и какие-либо ассоциации. Он или не гово-
рил ничего, или взволнованно говорил об <огромных суммах денег>, которые
ему нужно заплатить, или о том, сможет ли анализ помочь ему.
 
Не было никаких сомнений, что это сопротивление было направлено про-
тив обсуждения инцестуального материала и потому интерпретация не принес-
ла бы никакой пользы. Мне пришлось ждать удобной возможности для того,
чтобы проинтерпретировать его денежные страхи.
 
В первом сне я должен был проводить анализ в ванной комнате. Позже
выяснилось, что в ванной он чувствовал себя в безопасности во время мастур-
бации. Во втором сне я (отец) оказываюсь грабителем (кастратором). Итак, его
текущее сопротивление оказалось тесно связанным со старым страхом перед
мастурбацией (страх перед кастрацией).
 
При обсуждении второго сна я сказал ему, что он боится, что я причиню
ему вред, что я могу угрожать его жизни. Конечно, бессознательно он боялся
отца. После некоторого сопротивления он согласился с этой интерпретацией и
в связи с этим сам стал обсуждать свое избыточное дружелюбие. Он определил
значение подобострастного отношения к своему начальнику как выражение
глубокого страха перед обвинением в чем-либо. Другие люди не знали, что он
втайне насмехается над ними. Чем более он преуспевал в объективизации и
разоблачении своего характера, тем более свободным и открытым становился
(как внешне, так и в анализе). Он уже мог выражать недовольство и стыдился
 
Психоаналитическая техника                        ________________________75
 
своего прежнего поведения. Ведь он впервые стал чувствовать черты невроти-
ческого характера как нечто чуждое. Следовательно, можно было говорить о
первом успехе анализа: характер был проанализирован.
 
Когда анализ характера проводится систематично и последовательно, не
нужно прилагать особые усилия для выявления относящегося к этому инфан-
тильного материала. Он появится сам по себе, обычно более ясно и более тесно
связанным с текущим сопротивлением - в том случае, конечно, если этот про-
цесс не будет затруднен преждевременными интерпретациями детского мате-
риала. Чем меньше усилий прилагается к тому, чтобы проникнуть в сферу дет-
ских воспоминаний, чем более аккуратно обрабатывается материал текущего
сопротивления, тем быстрей появится инфантильный материал.
 
Это еще раз подтвердилось, когда после интерпретации ему приснилось,
что он боится, что ему будет причинен вред. Ему снилось, что он гуляет за
птицефермой и видит, как убивают цыпленка. В это время одна женщина легла
на землю, а другая женщина несколько раз ударила ее большими вилами. По-
том он обнимал одну из женщин: его пенис был очень маленьким, и у него
была непроизвольная эякуляция.
 
Я сделал попытку проанализировать его сновидение. Что касалось птице-
фермы, то он вспомнил, что ребенком, во время летнего отдыха в деревне,
часто видел совокупляющихся животных. В то время мы еще не могли знать,
какое значение имеет деталь <лето в деревне>. Он идентифицировал первую
женщину как свою мать, но не знал, как объяснить случившееся с ней во сне.
 
Впрочем, он мог рассказать больше о непроизвольной эякуляции. Он
вспомнил, что любил ребенком прижиматься к женщинам, пока не происходи-
ла непроизвольная эякуляция.
Через некоторое время он поведал мне о таком сне:
 
Я стою на берегу океана. Множество больших белых медведей играют в воде.
Вдруг они начинают беспокойно себя вести. Я вижу появившуюся спину гигантс-
кой рыбы. Рыба хватает медведя, который наносит ей несколько страшных уку-
сов. Наконец рыба скрывается в воде вместе со смертельно раненным медведем. Но
и сама рыба серьезно ранена: из ее жабр текут потоки крови, когда она пытается
дышать.
 
Я привлек его внимание к тому, что в его снах всегда присутствует жесто-
кость. Он отреагировал на это, и несколько сеансов рассказывал мне о своих
сексуальных фантазиях, сопровождавших мастурбации, и об актах жестокости,
которым он предавался в пубертатном периоде. Я велел ему записать их после
анализа. Почти все они относились к <садистскому понятию о половом акте>.
Вот эти записи:
 
<(От трех до пяти лет) На летнем курорте я нечаянно видел, как убива-
ли свиней. Я слышал визг животных и видел кровь, текущую из их тел и
слабо светившуюся в темноте. Я чувствовал необъяснимое удовольствие.
 
(От четырех до шести) Мысль об убийстве животных, особенно лоша-
дей, будит во мне чувство глубокого удовлетворения.
 
(От пяти до одиннадцати) Я очень люблю играть оловянными солдати-
ками. Я провожу битвы, которые всегда кончаются рукопашной. В них я
прижимаю тела солдат друг к другу. Мои солдаты всегда одерживают верх
над врагом.
 
(От шести до двенадцати) Я прижимаю двух муравьев друг к другу так,
чтобы они схватились жвалами. Прижатые друг к другу, насекомые вынуж-
дены драться насмерть. Я также устраиваю битвы между двумя колониями
 
&"^
^
 
76                                                          Анализ личности
 
муравьев, насыпав сахар в районе между муравейниками. Это выманивает
насекомых и заставляет их устраивать настоящие сражения. Мне также
доставляет удовольствие закрывать осу и муху в стеклянной банке. Через
некоторое время оса бросается на муху и откусывает ей поочередно крылья,
лапки и голову.
 
(От двенадцати до четырнадцати) У меня есть террариум, я люблю
наблюдать, как совокупляются самцы и самки. Я люблю наблюдать за этим
на птичьем дворе; мне также приятно наблюдать, как сильные петухи отго-
няют слабых.
 
(От восьми до шестнадцати) Я люблю драться с прислугой. В более
позднем возрасте я часто поднимал девочек, относил их к кровати и бро-
сал их на нее.
 
(От пяти до двенадцати) Я люблю играть с игрушечным поездом. Я веду
свой поезд по квартире, где туннелями служат коробки, табуретки и т. д.
При этом я пытаюсь изобразить звук локомотива, когда он выпускает пар
и набирает скорость.
 
(Пятнадцать лет) Я всегда зритель. Женщина защищается от мужчи-
ны, который, во многих случаях, значительно меньше ее. После борьбы,
длящейся некоторое время, женщина побеждена. Мужчина грубо сжимает
ее груди и бедра. В тот момент, когда женщина перестает сопротивлять-
ся, я испытываю оргазм>.
 
Двумя главными аспектами в это время были следующие: (1) он был при-
стыжен своей трусостью; (2) он помнил свой прошлый садизм. Анализ фанта-
зий и поступков, приведенных выше, длился до конца лечения. Он стал гораз-
до свободнее при анализе, увереннее и агрессивнее; но его поведение все еще
характеризовалось страхом. Его состояния беспокойства не были такими час-
тыми, но все же они возникали.
 
Здесь мы можем быть уверены, что главной целью продуцирования мате-
риала генитального инцеста было скрыть инфантильный садизм, даже если он
в то же самое время представлял попытку движения к генитальному катексису.
Но его генитальные стремления были наполнены садизмом и нужно было из-
влечь их из переплетения с садистскими импульсами.
 
В начале шестого месяца анализа такая возможность представилась. Это
было связано со следующими снами:
 
7. Я лежу на диване в открытом поле. Одна из девушек, которую я знаю,
подходит ко мне и ложится на диван. Я ложусь на нее сверху и пытаюсь совокуп-
ляться. У меня возникает эрекция, но я замечаю, что мой пенис слишком короткий
для завершения полового акта. Я очень опечален этим.
 
2. Я читаю драму. Герои: три японца - отец, мать и четырехлетний ребенок.
Я чувствую, что эта пьеса закончится трагически. Я глубоко тронут участью
ребенка.
 
В первом случае попытка к совокуплению возникла как очевидная часть
сна. Непрерывно обсуждая свою трусость и робость, он сам начал говорить о
своем пенисе. Я воспользовался этой возможностью, чтобы отметить, что его
страх быть раненным или обманутым относился фактически к его гениталиям.
Почему и кого он боялся, это еще не обсуждалось. Также не было сделано ни
одной попытки проинтерпретировать реальный смысл страха. Объяснение ка-
залось ему правдоподобным, но теперь он попал в капкан сопротивления, ко-
торое длилось шесть недель и было основано на пассивно-женственной гомосек-
суальной защите против страха кастрации.
 
Психоаналитическая техника             _____________________________________7_7
 
Вот что подсказало мне, что он был в новом состоянии сопротивления:
он не бунтовал открыто, не выражал протеста, а снова стал чрезвычайно
вежливым, послушным и покорным. Его состояния страха снова стали прева-
лирующими и интенсивными. Но он не выражал словами какого-либо со-
мнения в анализе. Наследственная идея внезапно появилась снова, и в этой
связи его сомнения в анализе выражались завуалированно. Как и в начале
анализа, он снова начал играть роль изнасилованной женщины. Пассивно-
гомосексуальная установка также была преобладающей в его снах. У него боль-
ше не было снов, завершающихся коитусом и непроизвольной эякуляцией.
Следовательно, мы видим, что несмотря на продвинутую стадию анализа его
характера, сопротивление характера немедленно проявилось в полную силу,
как только новый слой его бессознательного - в это время наиболее крити-
ческий слой его характера, т. е. страх кастрации - подвергся непосредствен-
ному анализу.
 
Анализ нового сопротивления не дошел до страха фаллоса, точки, с кото-
рой началось это сопротивление. Вместо этого я снова обратился к его позиции
в целом. Полных шесть недель анализа было потрачено почти исключительно
на последовательную интерпретацию его поведения как защиты против опас-
ности. Каждая деталь его поведения проверялась с этой точки зрения и внуша-
лась ему снова и снова, постепенно продвигаясь к основному мотиву его пове-
дения - страху фаллоса.
 
Пациент предпринимал многочисленные попытки ускользнуть от меня с
помощью <аналитических жертв> инфантильного материала, но я последова-
тельно проинтерпретировал смысл и этой процедуры. Постепенно ситуация
достигла критической стадии. Он чувствовал себя женщиной в отношении меня,
как он сказал, и добавил, что также ощущает сексуальное возбуждение. Я объяс-
нил природу этого явления переноса. Он истолковал мою попытку объяснить
ему его поведение как упрек, почувствовал вину и хотел исправить свою вину
женственной преданностью. В тот момент я не распознал глубокого смысла
этого поведения, а именно, что он идентифицирует себя с матерью из-за того,
что боится быть мужчиной (т. е. отцом).
Это подтвердил следующий сон:
 
Я встретил молодого парня и вступил с ним в разговор. Он, кажется, непра-
вильно истолковал одно из моих утверждений и заметил, что готов отдаться мне.
Тем временем мы достигли моей квартиры; молодой человек лег в кровать моего
отца. Я обнаружил, что его нижнее белье было отвратительным.
 
При анализе этого сна я мог снова проследить женственный перенос об-
ратно к отцу. В связи с этим сном он вспомнил, что в его фантазиях мастурба-
ции было время, когда у него было желание быть женщиной, а также были
фантазии, в которых он был женщиной. <Грязное нижнее белье> привело к
анализу анальных действий и привычек (туалетные церемонии), которые были
связаны с его поведением. Другая черта характера, его педантичность, также
была прояснена.
 
В конце концов сопротивление было снято. Теперь я продвинулся дальше
в интерпретации его характера: я объяснил связь между его покорной позицией
и его <женской фантазией>, рассказав ему, что он вел себя по-женски, т. е.
верно и преданно, так как боялся быть мужчиной. И я добавил, что анализ мог
бы проникнуть в причины этого страха быть мужчиной, т. е. быть храбрым,
открытым, честным, гордым.
 
Ответом на это был короткий сон, в котором страх кастрации проявился
снова:
 
78                                                          Анализ личности
 
Я лежу на моей кузине, привлекательной молодой женщине. Внезапно у меня
появляется ощущение, что я - мой собственный дедушка. Я охвачен разочарова-
нием и унынием. В то же время я как-то чувствую, что я - центр звездной
системы и что планеты вращаются вокруг меня. И тогда я подавляю свой страх
и мне надоедает моя слабость.
 
Наиболее значительной деталью этого сна инцеста является то, что паци-
ент выступает в качестве своего собственного дедушки. Его страх наличия на-
следственной болезни играет здесь очень важную роль. Было ясно, что иденти-
фицируя себя с отцом, он представлял себя своим собственным прародителем,
т. е. вступающим в половую связь со своей матерью; но это не обсуждалось до
более позднего времени.
 
Он считал, что звездная система представляла его эгоизм, т. к. <все планеты
вращаются вокруг меня>. Я подозревал, что существовало нечто более глубокое
в корне этой идеи.
 
После рождественских каникул он несколько дней говорил почти исклю-
чительно о своем эгоизме, о своем желании быть всеми любимым -в то же
время осознавая, что он сам не хотел и не мог любить.
 
Я показал ему связь между его эгоизмом и его страхом за свое обожаемое
эго и свой пенис, после чего у него были следующие сны, давшие мне проблеск
инфантильной основы:
 
7. Я полностью обнажен и рассматриваю свой пенис. Две девушки уходят; я
опечален из-за предположения, что они презирают меня из-за малости моего пениса.
 
2. Я курю сигарету с мундштуком. Я снимаю мундштук и с изумлением заме-
чаю, что это мундштук для сигары. Как только я беру сигарету обратно в рот,
мундштук отламывается. Я расстроен.
 
Таким образом, без каких-либо моих действий идея кастрации начала прини-
мать определенные формы. Теперь он интерпретировал сны без моей помощи и
продуцировал достаточно материала, относящегося к своему отвращению к жен-
ским гениталиям и страху касания пениса своей рукой или касания кем-то дру-
гим. Второй сон, очевидно, является предметов оральной фантазии (мундштук
для сигары). Он желал в женщине все (больше всего груди), кроме гениталий, и,
таким образом, он дошел до разговора о своей оральной фиксации на матери.
 
Я объяснил ему, что простое осознание страха перед гениталиями не было
особенно полезным. Он должен был выяснить, почему у него был этот страх.
После этого объяснения он видел во сне основную сцену, не осознавая, что она
вызвана моим вопросом:
 
Я нахожусь за последним вагоном стоящего поезда прямо на развилке. Второй
поезд проезжает мимо, и я зажат между двух поездов.
 
Перед тем как продолжить описание самого анализа, я должен отметить
здесь, что на седьмом месяце лечения, после устранения пассивно-гомосексу-
ального сопротивления, пациент сделал храбрую попытку вовлечься в отноше-
ния с женщинами. Я вообще не знал об этом - он рассказал мне позже, между
делом. Он следовал за девушкой и выполнил свои намерения следующим обра-
зом: он прижался к ней и испытал сильную эрекцию и непроизвольную эяку-
ляцию. Сексуальных сношений у него не было. Я привлек его внимание к
этому и сказал ему, что это происходит из-за его явной боязни коитуса. Он
отказался принять это, объясняя все недостатком возможности. Тем не менее,
в конце концов он был поражен инфантильной природой своей сексуальной
активности. Естественно, у него были сны, в которых изображался этот вид
сексуальной активности. Теперь он вспомнил, что, будучи ребенком, он как-то
прижался к своей матери с тем же результатом.
 
Психоаналитическая техника                                                 79
 
Тема инцеста, с которой, в надежде отвлечь меня, он начал анализ, появи-
лась снова, но в этот раз она была довольно свободна от сопротивления, во
всяком случае, от второстепенных мотивов. Таким образом, существовала па-
раллель между анализом его поведения во время аналитического сеанса и ана-
лизом его повседневного опыта.
 
Снова и снова он отказывался принять интерпретацию, что он желал свою
мать. Материал, который он произвел в ходе семи месяцев в подтверждение
этого желания, был настолько ясен, что я не делал попыток переубедить его, а
вместо этого начал анализировать, почему он боялся признать это желание.
 
Эти вопросы обсуждались одновременно в связи с его страхом фаллоса, и
теперь перед нами стояло две проблемы:
 
1. Каково было происхождение страха кастрации?
 
2. Почему, несмотря на сознательное согласие, он отказывался при-
нять чувственную кровосмесительную любовь?
 
С этого момента анализ стал быстро продвигаться, и началось это со сле-
дующего сна:
 
Я нахожусь в холле королевского дворца, где собрались король и его свита. Я
насмехаюсь над королем. Его слуги набрасываются на меня. Я падаю и чувствую,
что мне нанесли смертельные раны. Меня уносят. Мне кажется, что я все еще
живой, пока меня не выводят из заблуждения двое могильщиков, которые прини-
мают меня за мертвого. Меня покрывает тонкий слой земли, и дышать стано-
вится трудно. Я делаю движение, которое замечают глаза могильщиков. Я не
двигаюсь, не давая себя обнаружить. Несколько позже я свободен. Я снова проклады-
ваю путь в королевский дворец, в обеих руках у меня ужасное оружие, возможно -
удары молний. Я убиваю всех, кто попадается на моем пути.
 
Ему кажется, что мысль о могильщиках должна иметь что-то общее с его
страхом катастроф, и теперь я мог показать ему, что эти два страха, наслед-
ственная идея и страх фаллоса, были связаны с одним и тем же. Я добавил, что
весьма вероятно, что сон воспроизводил ситуацию детства, с которой начался
страх фаллоса.
 
Что касается сна, его поразило, что он притворялся мертвым, что он оста-
вался таким, чтобы не быть обнаруженным. Затем он вспомнил, что в его фан-
тазиях мастурбации он обычно был зрителем. И он сам поставил вопрос, мог
ли он быть свидетелем <этого> между своими родителями. Он немедленно от-
верг эту возможность, аргументируя это тем, что он никогда не спал в комнате
родителей. Это меня очень разочаровало, так как на основе его снов я был
убежден, что он действительно наблюдал подобную сцену.
 
Я отметил это несоответствие и решил, что не нужно позволять себе сдать-
ся так легко - анализ должен прояснить ситуацию в свое время. В том же
самом сеансе пациент рассказал, что он видел некую девушку со своим другом
в этой ситуации. Затем он вспомнил, что были два других случая, когда он мог
подслушивать своих родителей. Он вспомнил, что когда приезжали гости, его
кровать передвигали в спальню родителей. Кроме того, в деревне он спал в
одной комнате с родителями до того, как достиг школьного возраста.
 
В этой связи он снова говорил о своих действиях в начале анализа и о
состояниях ночного страха, которые он испытывал в детстве. Одна из деталей
этого страха была здесь прояснена. Он боялся белой фигуры женщины, которая
возникала между двумя занавесками. Теперь он вспомнил, что когда он кричал
по ночам, его мать обычно подходила к его кровати в ночной сорочке. К сожа-
лению, элемент <кто-то за занавесками> так и не был выяснен.
 
30                                                          Анализ личности
 
Однако было очевидным, что мы рискнули зайти слишком далеко на зап-
ретную территорию в этом сеансе. В ту ночь у него был забавный сон:
 
Я стою на пристани у края палубы парохода и беседую, как оказывается, с
психически больным. Внезапно все происходящее кажется мне спектаклем, в кото-
ром я должен играть определенную роль. На узкой доске, которая ведет от при-
стани к пароходу, я должен повторить одно и то же три раза - что я и делаю.
 
Сам он интерпретировал палубу парохода как желание коитуса, но я на-
правил его внимание на тот элемент сна, который имел гораздо большее значе-
ние на данном этапе анализа, а именно на <игру в спектакле>. То, что он дол-
жен был повторить одно и то же три раза, было насмешливым намеком на мои
последовательные интерпретации. Он согласился, что его часто забавляли мои
усилия. Он также вспомнил, что у него была мысль позвать женщину и занять-
ся половым актом три раза - <чтобы доставить Вам удовольствие>.
 
В следующую ночь у него снова было два дополняющих друг друга сна:
гомосексуальная отдача и страх коитуса.
 
1. На улице я встретил парня из младших классов нашей школы, но со здоро-
вой, энергичной внешностью. Я чувствовал, что физически он сильнее меня, и я
пытался завоевать его расположение.
 
2. Я иду на лыжную прогулку с мужем одной из моих кузин. Мы находимся в
узком проходе, который резко обрывается вниз. Я проверяю снег и нахожу, что он
слипается. Я говорю, что эта местность не очень-то подходит для катания на
лыжах - очень велика вероятность падения. Продолжая нашу прогулку, мы при-
шли к дороге, идущей вдоль склона горы. На крутом повороте я потерял лыжу,
которая упала в пропасть.
 
Теперь было несложно показать ему связь между страхом коитуса и гени-
тальным страхом. Ему также можно было показать, что когда он приближался
к женщине, он боялся последствий и сам становился женщиной, т. е. его харак-
тер становился гомосексуальным и пассивным. Он хорошо понял, что становил-
ся женщиной, но ему было трудно объяснить, почему и чего он боялся. Ему
было ясно, что он боялся полового акта. Но что после этого могло произойти
с ним?
 
Теперь он посвятил все свое внимание этому вопросу. Вместо обсуждения
своего страха перед отцом он разговаривал о своем страхе перед женщинами.
В тревожной истерии его детства женщина была тем существом, которого сле-
довало бояться. До возраста полового созревания он был уверен, что женщина
устроена точно так же, как и мужчина.
 
В конце седьмого месяца анализа ему приснился сон, в котором он ви-
дел девушку, задирающую свою юбку, так что он мог видеть ее нижнее белье.
Он отвернулся как <человек, который видит нечто такое, что не предполагал
увидеть>. Теперь я почувствовал, что пришло время сказать ему, что он
боялся женских гениталий потому, что они казались ему похожими на надрез,
рану. Видя это в первый раз, он должен был быть ужасно шокирован. Он
нашел мое объяснение правдоподобным, так как его чувства в отношении
женских гениталий были смесью отвращения и интереса; затем в нем пробу-
дился страх.
 
В данный момент ситуация была такова: в то время как основной элемент
его симптомов, страх кастрации, был проработан, он все еще оставался нераз-
решенным в своем основном смысле, так как хотя личные связи были обнару-
жены, но они не были аналитически осмыслены.
 
В другой раз, в свободный от сопротивления период, когда мы обсуждали
эти связи, не достигая каких-либо заметных результатов, пациент пробор-
 
Психоаналитическая техника
 
мотал про себя: <Должно быть, однажды я был пойман>. При расспросе
он сказал, что однажды он сделал что-то плохое тайно от всех и был пойман
на этом.
 
Теперь пациент вспомнил, что, даже будучи маленьким мальчиком, он тай-
но бунтовал против своего отца. Он насмехался и строил рожи за спиной отца,
в то же время притворяясь послушным. Но этот бунт против отца полностью
прошел в возрасте полового созревания. (Полное подавление ненависти к отцу
из-за страха перед ним.)
 
Даже идея врожденного заболевания оказалась жестким упреком отцу.
Жалоба <у меня врожденная болезнь> означала: <мой отец сделал мне плохо, дав
мне родиться>. Анализ фантазий показал, что пациент воображал себя находя-
щимся в матке, в то время как его отец совокуплялся с его матерью.
 
Последний период анализа был относительно свободным от сопротивле-
ния и четко делился на две части.
 
Первая часть была связана с проработкой его фантазий детской мастурба-
ции и страха мастурбации. На протяжении некоторого времени его страх кастра-
ции укоренялся в страхе женских гениталий. <Надрез>, <рана> не были просто
доказательством возможности кастрации. В конце концов пациент набрался
достаточно смелости для мастурбации, после чего состояния страха полностью
исчезли, что являлось доказательством того, что атаки страха происходили из-за
подавления либидо, а не из-за страха кастрации, так как этот страх остался.
Путем проработки дополнительного инфантильного материала нам в конце
концов удалось уменьшить страх кастрации до такой степени, которая позволяла
ему попытаться вступить в половую связь, которая была успешной. Дальней-
ший сексуальный опыт с женщинами выявил два нарушения: он был оргазми-
чески импотентен, т. е. он получал от коитуса меньшее чувственное наслажде-
ние, чем от мастурбации; у него была равнодушная, презрительная установка в
отношении женщин. Все еще существовало расслоение сексуального импульса
между нежностью и чувственностью.
 
Вторая фаза была посвящена анализу его оргазмической импотенции и его
инфантильного нарциссизма. Его привычкой всегда было то, что он хотел все
от женщины, от матери, не давая ничего взамен. С огромным пониманием и
рвением пациент сам проявил инициативу в работе со своими нарушениями.
Он сделал объективным свой нарциссизм, осознал, что он является бременем,
и в конце концов преодолел его, когда последний остаток его страха кастрации,
укоренившийся в его импотенции, был разрешен аналитически. Он боялся
оргазма; он думал, что производимое им возбуждение было опасным.
Следующий сон был отражением этого страха:
Я посещаю картинную галерею. Одна картина привлекает мой взгляд - она
называется <Пьяный Том> и изображает молодого красивого солдата-англичани-
на в горах. Бушует буря. Кажется, что он потерял дорогу: рука скелета держит
его ладонь, являясь, очевидно, символом того, что он движется к своей погибели.
Картина <Трудная профессия>: действие также происходит в горах, мужчина и
маленький мальчик погружаются в снежный склон; в то же время из рюкзака
вываливается все содержимое. Мальчика поглощает белая кашица.
 
Погружение представляет оргазм, белая кашица - сперму. Пациент
выразил страх, который он испытывал в период полового созревания во
время эякуляции и оргазма. Его садистские фантазии в отношении женщин
также были полностью проработаны. Несколько месяцев спустя - это было
летом - он начал любовную связь с молодой девушкой; страх был значитель-
но слабее.
 
82                                                          Анализ личности
 
Разрешение переноса не представляло никакой трудности, так как над ним
систематически работали, как в его негативных, так и в позитивных аспектах.
Пациент был рад окончанию анализа и был полон надежд на будущее.
 
Я видел этого пациента пять раз в течение следующих пяти лет, он был
здоров как телом, так и душой. Его робость и тревоги полностью исчезли. Он
говорил о себе как о полностью здоровом мужчине и выражал удовлетворение
тем, что его личность была полностью очищена от ее раболепных обманных
черт. Теперь он мог мужественно сталкиваться со всеми трудностями. Его по-
тенция увеличилась с момента завершения анализа.
 
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
 
Подведем итоги исследования, отметив самые важные особенности анали-
за характера:
 
1. Мой пациент является прототипом пассивно-женственного харак-
тера, который, вне зависимости от того, какие симптомы побудили его
искать аналитическую помощь, всегда использовал один и то же вид со-
противления характера. Он продемонстрировал при анализе типичный
пример механизма скрытого негативного переноса.
 
2. В терминах техники, анализу пассивно-женственного сопротивле-
ния характера (т. е. обмана путем чрезвычайно дружественного поведе-
ния) был дан приоритет. В результате инфантильный материал проявился
при переносе согласно его собственной внутренней логике. Это не дало
пациенту возможности перебирать свое бессознательное исключительно
интеллектуальным образом, что не дало бы никакого терапевтического
эффекта.
 
3. Из всего сказанного выше становится ясно, что если сопротивле-
ние характера систематически и последовательно подчеркивается и избе-
гаются преждевременные интерпретации, необходимый инфантильный
материал ясно и четко возникает сам. Это дает гарантию, что последую-
щие интерпретации содержания и симптома будут терапевтически эффек-
тивными.
 
4. Данный случай показал, что можно начинать заниматься сопротив-
лением характера, как только поняты его современное значение и цель.
Не было необходимости знать инфантильный материал, относящийся к
этому. Путем интерпретации его современного значения мы могли выве-
сти соответствующий инфантильный материал, не интерпретируя симп-
томы и избегая предвзятости. Разрушение сопротивления характера
начинается с установления контакта с инфантильным материалом. Пос-
ледующие интерпретации симптома проходят без сопротивления, и па-
циент уделяет все свое внимание анализу. Поэтому обычно анализ со-
противления делится на две части: (а) выявление формы сопротивле-
ния и его современного значения; (б) разрушение сопротивления с
помощью инфантильного материала, выведенного на поверхность. Раз-
ница между сопротивлением характера и обычным сопротивлением со-
стоит в том, что первое проявляется в вежливости, дружелюбии и покор-
ности пациента, тогда как второе - в простом сомнении и неверии в
анализ. Первые установки были частью его характера и составляли фор-
му, в которой выражалось его недоверие.
 
^"
1
 
Психоаналитическая техника                                         ____   83
 
5. С помощью последовательной интерпретации скрытого негативно-
го переноса подавленная и замаскированная агрессивность против ана-
литика (против отца) была освобождена от подавления, из-за чего исчез-
ла пассивно-женственная установка, которая была просто формой реак-
ции против подавленной агрессивности.
 
6. Так как подавление агрессивности в отношении отца накладывало
подавление и на фаллическое либидо в отношении женщин, активно-муж-
ские генитальные стремления возвратились вместе с агрессивностью в
ходе аналитического растворения.
 
7. Как только агрессивность стала осознаваться, робость, которая
была частью характера, исчезла вместе со страхом кастрации, а все трево-
ги прекратились, когда он перестал жить в воздержании. Путем устране-
ния тревог <ядро невроза> также было окончательно устранено.
 
Я искренне надеюсь, что описанием большого числа случаев я рассеял мне-
ние моих оппонентов, что я подхожу к каждому случаю по <фиксированной
схеме>. Я надеюсь, что точка зрения, которую я защищал годами, что существу-
ет лишь одна техника для каждого конкретного случая и что эта техника должна
быть выведена из структуры этого случая и применена к нему, стала абсолютно
понятной из вышеизложенного.
 
Глава 5.
 
РЕКОМЕНДАЦИИ
ПО ПРИМЕНЕНИЮ АНАЛИЗА ХАРАКТЕРА.
 
Переход от несистематического и непоследовательного анализа характера к
систематическому - который, по сравнению с первым, напоминает хорошо
продуманную психическую операцию - должен быть хорошо подготовлен. Су-
ществует множество критериев для определения, когда необходим системати-
ческий анализ характера.
 
Принимая во внимание, что бурные аффекты пробуждаются в результате
ослабления механизма нарциссической защиты при анализе характера, а также
то, что пациент временно находится в более или менее беспомощном состоя-
нии, анализ характера может осуществляться лишь теми терапевтами, которые
уже овладели аналитической техникой. Прежде всего, это те терапевты, кото-
рые могут управлять реакциями переноса. Временная беспомощность пациента
возникает из-за изоляции инфантильного невроза от характера, и, как след-
ствие, невроз становится полностью реактивированным. Конечно, он реакти-
вируется даже без систематического анализа характера. В этом случае, однако,
так как защитный панцирь остается относительно незатронутым, аффективные
реакции слабее и поэтому хуже поддаются контролю. Если структура случая
понята в самом начале, не существует опасности в применении анализа харак-
тера. За исключением безнадежного случая острой депрессии, с которым я стол-
кнулся много лет назад, в моей практике до сих пор не было самоубийств. В
том случае пациент прервал лечение после трех сеансов, до того, как я смог
предпринять какие-либо решительные меры. С тех пор как я начал использо-
вать анализ характера, т. е. около восьми лет назад, только три пациента быстро
прервали анализ. До этого пациенты уходили гораздо чаще. Это объясняется
тем фактом, что когда негативные и нарциссические реакции немедленно под-
вергаются анализу, уход обычно делается невозможным.
 
Анализ характера применим в каждом случае, но его использование не
всегда показано. Существуют обстоятельства, которые строго запрещают его
применение. Давайте начнем с обзора случаев, в которых он показан. Все они
определяются величиной закрепощения характера, т. е. степенью и силой не-
вротических реакций, ставших хроническими и включенных в эго. Анализ ха-
рактера всегда показан в случаях компульсивных неврозов, особенно в тех,
которые отмечены не ясно определенными симптомами, а общей слабостью
 
Психоаналитическая техника                                                 85
 
функций; и в тех случаях, в которых черты характера заставляют пациента изо
всех сил препятствовать лечению. Он всегда показан в случае фаллически-нар-
циссических характеров (обычно эти пациенты насмехаются над каждым ана-
литическим усилием), а также при моральном умопомешательстве, импульсив-
ных характерах и псевдологичных фантазиях. У шизоидов и шизофреников
чрезвычайно осторожный, но очень последовательный анализ характера на ран-
ней стадии является необходимым условием избежания преждевременных и
неуправляемых эмоциональных прорывов, так как именно такой анализ закаляет
функции это перед активизацией глубоких слоев бессознательного.
 
В случаях острой и крайне тревожной истерии было бы ошибкой начинать
с последовательного анализа защиты эго вышеописанным способом, так как
импульсы, поступающие из ид, в этом случае вызывают острую тревогу; в то
время как эго недостаточно сильно, чтобы оградить себя от нее и связать сво-
бодную энергию. Резко выраженная острая тревога есть показатель того, что
защитный панцирь был прорван широким фронтом, делая излишней непос-
редственную работу с характером. На поздних стадиях анализа, когда тревога
открыла путь сильной привязанности к аналитику и стали заметны первые при-
знаки реакций разочарования, нельзя обойтись без анализа характера; но это
не является главной задачей на ранних стадиях лечения.
 
В случаях меланхолии и маниакальной депрессии применение или непри-
менение анализа характера будет зависеть от того, существует ли острое ухуд-
шение, т. е. сильные суицидные импульсы или острая тревога; или от того,
является ли психическая апатия преобладающей чертой. Другим важным фак-
тором будет, конечно, количество генитальных связей. В случае апатичных
форм необходима осторожная, но совершенная характеро-аналитическая рабо-
та с зашитой эго (подавленная агрессия!).
 
Можно не говорить о том, что ослабление защитного панциря всегда дол-
жно выполняться постепенно, в зависимости не только от конкретного случая,
но и от конкретной ситуации. Существует много способов постепенного ослаб-
ления защитного панциря; интенсивность и состав интерпретации могут быть
увеличены или уменьшены в зависимости от силы сопротивления; глубина, до
которой интерпретируется сопротивление, может быть уменьшена или увели-
чена; негативному или позитивному аспекту переноса может быть дана боль-
шая роль, иногда позволяющая пациенту свободно действовать, независимо от
силы его сопротивления и не предпринимающая никаких усилий для разруше-
ния сопротивления. Пациент должен быть настроен на очень сильные терапев-
тические реакции. Если аналитик достаточно гибок в интерпретациях и влия-
нии, если он преодолел начальную боязливость и неуверенность и, кроме того,
имеет большое терпение, он не столкнется с большими трудностями.
 
В необычных случаях применять анализ характера весьма непросто. Анали-
тик должен попытаться понять структуру эго и быть ведомым ей очень медлен-
но, шаг за шагом. Интерпретации глубоких слоев бессознательного, конечно,
будут исключены, если нужно защититься от непредсказуемых и неприятных
реакций. Если глубокие интерпретации откладываются до того, как удастся
раскрыть механизмы защиты эго, будет потеряно некоторое время, но анали-
тик достигнет гораздо большей надежности, зная, как действовать в этом осо-
бом случае.
 
Меня часто спрашивали коллеги и начинающие аналитики, можно ли на-
чинать анализ характера, когда пациент уже в течение нескольких месяцев со-
здает хаотичную ситуацию. Окончательного мнения не существует, но в неко-
торых случаях изменение в технике приводит к успеху.
 
86                                                          Анализ личности
 
Стоит отметить, что при систематическом анализе характера не имеет зна-
чения, знаком ли пациент с анализом. Так как глубокие интерпретации не
применяются, пока пациент не ослабит свою основную установку сопротивле-
ния и не откроет себя аффективному переживанию, у него нет возможности
продемонстрировать это знание. А если бы он все же попытался это сделать,
это было бы просто частью его общей установки сопротивления и могло быть
раскрыто в рамках других его нарциссических реакций. Использование анали-
тической терминологии не сдерживается; она применяется для защиты и нар-
циссической идентификации с аналитиком.
 
Часто задается еще один вопрос: в каком проценте случаев необходим си-
стематический анализ? За последние годы в более чем половине случаев можно
было применить анализ характера. Это также сделало возможным сравнение
интенсивных и последовательных методов с менее жесткими методами анализа
сопротивления.
 
До какой степени изменение характера вообще необходимо и до какой
степени оно может быть выполнено?
 
На первый вопрос существует лишь один ответ: невротичный характер дол-
жен быть изменен настолько, чтобы он перестал быть основой невротических
симптомов и мешать работоспособности и стремлению к сексуальному удо-
вольствию.
 
На второй вопрос можно ответить лишь эмпирически. В какой степени
фактический успех приближается к желаемому, зависит в каждом конкретном
случае от большого числа факторов. При наличии существующих психоанали-
тических методов качественные изменения характера вообще не могут быть
выполнены. Компульсивный характер никогда не станет истерическим; холе-
рик никогда не станет флегматиком, а сангвиник - меланхоликом. Тем не
менее, можно предпринять количественные изменения, которые приблизятся
к качественным, когда они достигнут определенной меры. К примеру, слабая
женственная установка компульсивного невротического пациента во время ана-
лиза становится все сильнее и сильнее, пока она не примет основные характе-
ристики истерически-женственной личности, в то время как агрессивно-мужс-
кие установки ослабевают.
 
Таким образом, пациент почти полностью подвергается <изменению>, что
более заметно людям, не часто видящим пациента, чем аналитику. Сдержан-
ный человек становится свободнее; боязливый - смелее; сверхдобросовестный
становится менее скрупулезным; беспринципный - более добросовестным;
однако некоторый неопределенный <символ человека> никогда не теряется. Он
продолжает демонстрироваться, независимо от того, сколько было выполнено
изменений. Сверхдобросовестный компульсивный характер станет реально-
ориентированным в своей добросовестности; излеченный импульсивный ха-
рактер станет менее порывистым; пациент, излеченный от морального умопо-
мешательства, никогда не будет воспринимать жизнь слишком тяжело, а изле-
ченный компульсивный характер всегда будет сталкиваться с трудностями из-за
своей застенчивости. Таким образом, хотя эти черты остаются даже после ус-
пешного систематического анализа характера, они остаются в пределах, кото-
рые не ограничивают свободу действий в жизни до такой степени, что от них
страдает работоспособность пациента и его способность к сексуальному на-
слаждению.
 
Глава 6.
ОБ УПРАВЛЕНИИ ПЕРЕНОСОМ
 
КОНЦЕНТРАЦИЯ ГЕНИТАЛЬНОГО ОБЪЕКТ-ЛИБИДО.
 
В ходе анализа пациент переносит на аналитика инфантильные установки,
которые подвергаются многообразным трансформациям и выполняют защит-
ные функции. Управление этими перенесенными установками создает пробле-
му для аналитика. Отношение пациента к аналитику имеет как позитивную,
так и негативную природу. Аналитик должен считаться с амбивалентностью
чувств и прежде всего иметь в виду, что рано или поздно любая форма переноса
станет сопротивлением, которое сам пациент не в состоянии преодолеть. Фрейд
неоднократно подчеркивал, что первоначальный позитивный перенос имеет
тенденцию к внезапному изменению на негативный перенос. Кроме того, важ-
ность переноса доказывается тем фактом, что самые существенные элементы
невроза могут быть определены лишь с помощью переноса. Следовательно,
разрешение <невроза переноса>, который постепенно занимает место реально-
го заболевания, причисляется к одной из важнейших задач аналитической тех-
ники. Позитивный перенос является главным средством аналитического лече-
ния; самые стойкие формы сопротивления и симптомы растворяются в нем, но
его разрешение не является само по себе лечением. Этот перенос хотя и не
является в анализе терапевтическим фактором как таковым, является важней-
шим условием для организации тех процессов, которые, независимо от перено-
са, в конце концов ведут к лечению. Чисто технические задачи, которых касал-
ся Фрейд в своих очерках по переносу, могут быть кратко сформулированы так:
 
1. Достижение прочного позитивного переноса.
 
2. Использование этого переноса для преодоления невротического
 
сопротивления.
3. Применение позитивного переноса для извлечения подавленного
 
содержания и динамически полных и аффективных проявлений.
 
С точки зрения анализа характера, существуют две важнейшие задачи: одна
связана с техникой, а другая - с либидо.
 
Задача техники состоит в необходимой организации прочного позитивного
переноса, поскольку, как показывают клинические факты, лишь у очень не-
большого процента пациентов перенос возникает непроизвольно. Соображе-
 
88                                                          Анализ личности
 
ния анализа характера, однако, ведут нас на шаг дальше. Если верно, что все
неврозы происходят из невротического характера и, более того, что невроти-
ческий характер характеризуется в точности своим нарциссическим панцирем,
то возникает вопрос, способны ли пациенты в начале анализа на подлинный
позитивный перенос. Под подлинным переносом мы понимаем сильное, не
амбивалентное, эротически обусловленное стремление, способное предоставить
основу для интенсивных отношений с аналитиком и для устойчивости к аф-
фективным бурям, вызванных анализом. Обозревая клинические случаи, мы
должны ответить на этот вопрос отрицательно: не существует подлинного по-
зитивного переноса в начале анализа, его и не может быть из-за сексуального
подавления, фрагментации либидо-обусловленных стремлений и ограничений
характера. Конечно, в начале анализа существуют отношения, которые похожи
на позитивный перенос. Но что является их бессознательной подоплекой? Яв-
ляются ли они подлинными или ложными? Слишком часто мы ошибочно ут-
верждали, что имеем дело с подлинными, либидо-обусловленными, эротичес-
кими стремлениями. Таким образом, этот вопрос нельзя оставить без ответа.
Он связан с более общим вопросом, способен ли вообще невротический харак-
тер к любви, и если да, то в каком смысле. Более тщательная проверка этих
первоначальных показателей так называемого позитивного переноса, т. е. фо-
кусирования либидо-обусловленных сексуальных импульсов на аналитике, по-
казывает, что за исключением случаев, соответствующих проблескам зачаточ-
ных элементов подлинной любви, существуют три типа переноса:
 
1. Реактивный позитивный перенос - т. е. пациент использует лю-
бовь для компенсации переноса ненависти. В этом случае подоплекой
служит скрытый негативный перенос. Если сопротивление, вытекающее
из этого типа переноса, интерпретируется как выражение любовного от-
ношения, то, во-первых, была сделана ошибочная интерпретация, а во-
вторых, не был замечен скрытый в этом негативный перенос; если это
имеет место, то аналитик рискует не затронуть ядро невротического ха-
рактера.
 
2. Благочестивая установка в отношении аналитика показательна для
чувства вины или морального мазохизма. В этой установке мы снова не
обнаруживаем ничего, кроме подавленной и компенсированной ненависти.
 
3. Перенос нарциссических желаний - т. е. нарциссическая надежда
на то, что аналитик будет любить и жалеть пациента. Ни один другой вид
переноса не разбивается так легко, как этот; или не трансформируется
так легко в горькое разочарование и злобное нарциссическое чувство ос-
корбления. Если это интерпретируется как позитивный перенос, снова
будет сделана ошибочная интерпретация: пациент вообще никого не лю-
бит, но он хочет быть любимым, и он теряет интерес в тот момент, когда
осознает, что его желания не могут быть выполнены. Тем не менее, с этим
видом переноса связаны прегенитальные стремления либидо, которые не
могут организовать устойчивый перенос, так как они слишком обремене-
ны нарциссизмом.
 
Эти три типа благовидного позитивного переноса - у меня нет сомнения,
что дальнейшее изучение выявит большое количество других, - уничтожают
зачатки подлинной объектной любви. Они сами являются следствием невроти-
ческих процессов, так как фрустрация либидных стремлений выводит нена-
висть, нарциссизм и чувство вины на поверхность. Несмотря на это, их доста-
точно, чтобы продолжать анализ пациента, пока они не будут устранены; но
 
1^*^^^
 
Психоаналитическая техника                                                  89
 
они, конечно, будут побуждать пациента прекратить анализ, если вовремя не
будут раскрыты.
 
Именно попытка осуществить сильный позитивный перенос побудил меня
уделить негативному переносу так много внимания. Если негативные, крити-
ческие, унизительные установки в отношении аналитика полностью осознаны
с самого начала, негативный перенос не усиливается; наоборот, он устраняется
и затем более ясно возникает позитивный перенос. Нарушение механизма нар-
циссической защиты выносит на поверхность скрытые негативные переносы -
которые я склонен скорее переоценивать, чем недооценивать, - и часто требу-
ются месяцы для анализа проявлений защиты. Однако я не накладываю на
пациента чего-то, чего бы уже не существовало; я просто фокусирую то. что
скрывается в его поведении (вежливость, безразличность и т.д.) и не служит
никакой другой цели, кроме борьбы с влиянием аналитика.
 
Вначале я рассматривал все формы защиты эго как негативные переносы.
Рано или поздно защита эго использует существующие импульсы ненависти;
эго сопротивляется анализу различными способами посредством механизма
деструктивного стремления. Верно также и то, что импульсы ненависти, т. е.
подлинный негативный перенос, всегда и относительно легко выявляются, ког-
да интерпретация сопротивления начинается с защиты эго. Было бы непра-
вильно называть защиту эго как таковую негативным переносом; скорее она
является нарциссической защитной реакцией. Даже нарциссический перенос
не является негативным переносом в строгом смысле слова. В то время я был,
очевидно, под сильным впечатлением от того, что каждая защита эго, когда она
последовательно проанализирована, легко и быстро становится негативным
переносом. Но скрытый негативный перенос присутствует с самого начала лишь
в переносе пассивно-женственного характера и в случаях аффект-блока. Здесь
мы имеем дело с ненавистью, которая, хотя и подавлена, является активной в
текущей ситуации.
 
Хорошей иллюстрацией техники переноса, включающей благовидный по-
зитивный перенос, является случай 27-летней женщины, нуждавшейся в ана-
литическом лечении из-за своего сексуального непостоянства. Она была дваж-
ды разведена, причем оба раза по своей инициативе, и имела для женщины
своего общественного положения необычайно много любовников. Она сама
знала о причине своей непостоянства: недостаток удовлетворения из-за оргаз-
мической вагинальной импотенции. Необходимо упомянуть, что пациентка
была чрезвычайно притягательной и очень хорошо знала об этом. И она совер-
шенно этого не скрывала. Во время предварительной консультации я был по-
ражен тем, что она постоянно смотрела в пол, хотя говорила она очень плавно
и отвечала на все вопросы.
 
Первый час и две трети второго часа были заняты относительно свободным
рассказом о затруднительных обстоятельствах, связанных с ее вторым разводом
и о нарушениях сексуальной чувствительности во время полового акта. Ее рас-
сказ был внезапно прерван ближе к концу второго часа. Пациентка замолчала и
после паузы сказала, что ей больше нечего сказать. Я знал, что перенос уже
стал активным в смысле сопротивления. Существовали две возможности:
(1) уговорить пациентку продолжить разговор, убеждая ее следовать основному
правилу; (2) атаковать само сопротивление. Первое представляло бы собой ук-
лонение от сопротивления, тогда как второе было возможно, только если сдер-
живание было понято, по крайней мере частично. Так как в подобных ситуаци-
ях всегда существует защита, которая сдерживает эго, можно было начать ин-
терпретацию сопротивления оттуда. Я сказал ей, что подобная защита обычно
 
90                                                          Анализ личности
 
вызывается мыслями об аналитике и подчеркнул, что успех лечения в первую
очередь зависит от ее способности быть до конца честной в этих вопросах.
Сделав над собой значительное усилие, она продолжила рассказ, заметив, что,
в то время как в предыдущий день она могла говорить свободно, сейчас ее
беспокоят мысли, бесполезные для лечения. В конце концов оказалось, что
перед началом анализа ей стало интересно узнать, что могло бы произойти,
если бы она произвела на аналитика <определенное впечатление>: будет ли он
презирать ее из-за ее похождений с мужчинами. На этом сеанс закончился. На
следующий день я снова обратил ее внимание на ее сдержанность и на тот
факт, что она от чего-то оборонялась, после чего она сказала, что не могла
заснуть прошлой ночью, так как очень боялась, что у аналитика могли возник-
нуть личные чувства по отношению к ней. Это могло быть проинтерпретирова-
но как проекция ее собственных импульсов любви, но личность пациентки, ее
сильно развитый женственный нарциссизм и ее мотивы, насколько мне это
было известно, в действительности не допускали подобной интерпретации. У
меня было смутное впечатление, что она сомневалась в моем профессиональ-
ном кодексе поведения и боялась, что я мог воспользоваться аналитической
ситуацией сексуальным образом. Не могло быть никакого сомнения, что сексу-
альные желания с ее стороны уже существовали. Однако, столкнувшись с вы-
бором, чем же заняться сначала: этими проявлениями ид или страхами эго, - я
выбрал последнее и сказал ей, что я догадываюсь о ее страхах. Она ответила
потоком информации о плохом опыте, связанном с врачами; рано или поздно
все они пытались соблазнить ее, пользуясь профессиональной ситуацией. От-
куда она могла знать, сказала она, что я чем-то отличаюсь. Эти откровения
имели временный освободительный эффект; она снова могла посвятить все
свое внимание освобождению своих нынешних конфликтов. Очень многое я
узнал о мотивациях и обстоятельствах ее личной жизни. Выяснилось, что:
(1) она обычно искала отношений с более молодыми мужчинами; (2) проходило
совсем немного времени, и она теряла интерес к своим любовникам. Было
совершенно ясно, что ее мотивации были нарциссической природы. С одной
стороны, она хотела превосходить мужчин и это она могла сделать гораздо
легче с молодыми мужчинами. С другой стороны, она теряла интерес к мужчи-
не, как только он выражал свое восхищение. Можно было бы, конечно, расска-
зать ей о значении ее поведения; это не нанесло бы никакого вреда, так как это
не было предметом глубоко подавленного материала. Но соображения динами-
ческого эффекта интерпретации удержали меня от этого. Так как ее ведущие
характеристики развились бы очень скоро в мощное сопротивление анализу,
нужно было подождать, когда это произойдет, чтобы использовать аффекты из
переживания переноса для выведения бессознательного содержания в созна-
тельное. На самом деле, сопротивление вскоре развилось, но проявилось оно в
совершенно неожиданной форме.
 
Она снова молчала, а я продолжал отмечать, что она с чем-то борется.
После некоторого колебания она объявила, что то, чего она боялась, в конце
концов произошло, только это было не моим отношением к ней, а ее позицией
в отношении меня, которая беспокоила ее. Она постоянно помнила об анализе.
Действительно, днем раньше она мастурбировала, представляя при этом, что
она совершает половой акт с аналитиком. После чего я сказал ей, что подобные
фантазии не являются чем-то необычным во время анализа, что пациент прое-
цирует на аналитика все свои чувства, которые он или она испытывали в отно-
шении других в то или иное время, - это она поняла очень хорошо. Не могло
быть сомнения, что эта фантазия как таковая была также и выражением на-
 
^
^'^^^^^.^
 
Психоаналитическая техника                                                  91
 
чального прорыва либидо-мотивированного желания. По различным причи-
нам, однако, нельзя было проинтерпретировать это как перенос. Кроме того,
для подобной интерпретации момент был неподходящим. Но личность паци-
ента и вся ситуация, в которую была вовлечена фантазия переноса, предостави-
ли мне обильный материал для работы с другими аспектами и мотивами фанта-
зии. Она страдала от тревожных состояний до и во время анализа; частью это
было показателем блокированного сексуального возбуждения и частью - не-
посредственной боязнью эго трудной ситуации. Таким образом, в интерпрета-
ции сопротивления переносу я снова начал с ее эго. Для начала я объяснил ей,
что ее сильное нежелание обсуждать эти вопросы было связано с ее гордостью,
т. е. она была слишком горда, чтобы признать подобные эмоциональные вол-
нения. Она тут же согласилась, добавив, что вся ее натура восстает против
подобных признаний. Я спросил, испытывала ли она когда-нибудь любовь и
желание непроизвольно, на что она ответила, что этого никогда не было. Муж-
чины всегда желали ее; она просто принимала их любовь. Я объяснил ей нар-
циссический характер этой позиции, и она поняла это очень хорошо. Исходя
из этого я установил, что не могло быть и речи о подлинном стремлении к
любви; она приходила в сильное раздражение, видя мужчину полностью под-
чиненным ее обаянию и находя ситуацию невыносимой. Фантазия была выра-
жением ее желания заставить аналитика влюбиться в нее. Как правило, в фанта-
зии завоевание пациентом аналитика играет главную роль и представляет факти-
ческий источник удовольствия. Теперь я мог обратить ее внимание на опасность,
скрытую в этой позиции: с течением времени она бы не смогла смириться с
отклонением ее желаний и в конце концов потеряла бы интерес к анализу. Она
сама уже осознала эту возможность.
 
Этот момент требует особого акцентирования. В подобных переносах, если
нарциссический фон вовремя не раскрыт, легко может случиться, что неожи-
данно возникнет реакция разочарования и пациент, в негативном переносе,
прервет анализ. История всегда была одинаковой: аналитик принял такие по-
казатели в их внешнем проявлении и проинтерпретировал отношение исклю-
чительно как любовное. Ему не удалось выделить потребность пациента в люб-
ви и тенденцию к разочарованию. Из-за этого рано или поздно пациент теряет
интерес к анализу.
 
Моя интерпретация переноса без труда привела к ее нарциссизму, ее пре-
зрительному отношению к мужчинам, преследовавшим ее, к ее общей неспо-
собности к любви - что и было одной из основных причин ее трудностей. Для
нее было довольно ясно, что сначала она должна понять причины нарушения
ее способности к любви. Вдобавок к тщеславию она упомянула свое чрезмер-
ное упрямство, внутреннюю отчужденность от людей и вещей, поверхностные
и показные интересы, каждый из которых усиливал ее чувство тоски, которым
она мучилась. Таким образом, анализ ее сопротивления переносу привел не-
посредственно к анализу ее характера, который с настоящего момента стал
основным пунктом анализа. Ей пришлось признать, что она не была фактичес-
ки вовлечена в анализ, несмотря на ее серьезные намерения привести себя в
порядок с его помощью. Остальное не представляет здесь для нас интереса. Я
просто хотел показать, как раскрытие переноса в соответствии с характером
пациента ведет прямо к вопросу о нарциссической изоляции.
 
Насколько я знаю, Ландауэр первым обратил внимание на тот факт, что
первоначально каждая интерпретация спроецированной эмоции ослабляет ее и
усиливает противоположную ей тенденцию. Так как при анализе необходимо
извлечь и четко выкристаллизовать генитально-мотивированное либидо, осво-
 
92                                                          Анализ личности
 
бодить его из состояния подавления и извлечь из переплетения с нарциссичес-
кими, прегенитальными и деструктивными импульсами, анализ должен был
бы, насколько это возможно, оперировать только с проявлениями нарцисси-
ческого негативного переноса, проинтерпретировать их и выявить их источ-
ник. Но показателям начального проявления любви нужно позволить разви-
ваться беспрепятственно, пока они четко и недвусмысленно не сконцентриру-
ются на переносе. Этого обычно не происходит вплоть до очень продвинутых
стадий, а часто и до конца анализа. Амбивалентностью и сомнением очень
трудно овладеть, особенно в случаях неврозов принуждения, если амбивалент-
ные импульсы не изолированы последовательным давлением на стремления
(такие как нарциссизм, ненависть и чувство вины), которые противостоят
объектному либидо. Если эта изоляция неэффективна, то сомнения пациента
практически невозможно вывести из состояния острой амбивалентности; все
интерпретации бессознательного теряют свою эффективность из-за стены, воз-
двигнутой панцирем сомнения. Кроме того, это структурное соображение очень
хорошо связано с топографическим соображением, так как подлинное, перво-
начальное объектное либидо, особенно стремление к инцесту, составляет глу-
бочайший слой подавления у невротиков. С другой стороны, нарциссизм, не-
нависть и чувство вины, а также прегенитальные потребности лежат ближе к
поверхности, как в топографическом, так и в структурном смысле.
 
Задачу управления переносом можно сформулировать так: аналитик дол-
жен добиваться концентрации всего объектного либидо в чисто генитальном пере-
носе. Для достижения этого садистская и нарциссическая энергии, связанные
панцирем характера, должны быть освобождены, а прегенитальные фиксации
должны быть ослаблены. Когда переносом управляют правильно, либидо.воз-
никающее в результате освобождения указанных энергий из структуры харак-
тера, концентрируется на прегенитальных позициях. Эта концентрация либидо
вызывает временный позитивный перенос прегенитальной, т. е. инфантильной
природы. Этот перенос, в свою очередь, способствует прорыву генитальных
фантазий и движущих сил инцеста и, таким образом, помогает освободить пре-
генитальные фиксации. Однако либидо, которое анализ помогает освободить
из прегенитальных фиксаций, концентрируется на генитальной стадии, усили-
вает генитальную эдипову ситуацию, как в случае истерии; или снова пробуж-
дает ее, как в случае невроза принуждения (депрессия и т. д.).
 
Однако, прежде всего, эта концентрация обычно сопровождается тревогой,
вызывающей реактивацию инфантильной тревожной истерии. Это первый знак
нового катексиса генитальной стадии. То, что появляется первым в этой стадии
анализа, является, однако, не генитальным эдиповым желанием как таковым, а
скорее отражением эго, страхом кастрации. Как правило, эта концентрация
либидо на генитальной стадии является лишь временной, это - попытка дос-
тичь нового катексиса генитальных стремлений. Неспособное в данный мо-
мент справиться со страхом кастрации, либидо отступает и временно возвраща-
ется к своим патологическим (нарциссическим и прегенитальным) фиксациям.
Этот процесс обычно повторяется много раз; каждая попытка проникновения в
желания генитального инцеста сопровождается отступлением из-за страха кас-
трации. Результатом этого, из-за реактивации страха кастрации, является реа-
билитация старого механизма для связывания страха; т. е. либо появляются быс-
тро проходящие симптомы, либо, что случается чаше, полностью реактивиру-
ется нарциссический механизм защиты. Естественно, аналитик всегда сначала
берется за защитный механизм в своей интерпретации и таким образом все
глубже и глубже прорабатывает инфантильный материал. С каждым продвиже-
 
Психоаналитическая техника                                                 93
 
нием в направлении генитальной стадии элементы тревоги нейтрализуются до
тех пор, пока либидо в конце концов не останется сконцентрированным на
генитальной позиции и тревога или прегенитальные и нарциссические желания
постепенно не заменятся генитальными ощущениями и фантазиями переноса.*
 
Когда я представил отчет об этих исследованиях, то многие аналитики ут-
верждали, что они не могут сказать, в какой момент фактический невроз при-
нимает такую большую роль в анализе. Теперь на этот вопрос можно ответить:
в той фазе анализа, когда были растворены существенные фиксации либидо,
когда невротическая тревога перестала выливаться в симптомы и черты харак-
тера, ядро невроза - страх подавления - становится полностью реактивиро-
ванным. На этой стадии, так как все превращается обратно в либидо, подлин-
ный позитивный перенос развивается в полную силу. Пациент начинает мас-
турбировать с фантазиями из переноса. Остающиеся сдерживания и искажения
фиксированной на инцесте генитальности могут быть устранены с помощью
этих фантазий; таким образом, последовательно и систематически мы прибли-
жаемся к этой стадии анализа, когда сталкиваемся с задачей управления пере-
носом. Однако прежде чем перейти к этой стадии, мы остановимся на некото-
рых клинически наблюдаемых деталях, касающихся концентрации либидо в
переносе и генитальной области.
 
ВТОРИЧНЫЙ НАРЦИССИЗМ, НЕГАТИВНЫЙ ПЕРЕНОС
И ПРОНИКНОВЕНИЕ В ЗАБОЛЕВАНИЕ
 
Ослабление, вместо разрушения, защитного панциря характера, необходи-
мое для освобождения как можно большего количества либидо, временно дела-
ет эго полностью беспомощным. Это может быть описано как фаза разрушения
вторичного нарциссизма. В этой фазе пациент действительно способствует ана-
лизу с помощью объектного либидо, которое тем временем стало свободным, и
эта ситуация представляет для него вид детской защиты. Но разрушение реак-
ций и иллюзий, которые придумывает эго для своего самоутверждения, вызы-
вает у пациента сильные негативные противодействия анализу. Кроме того, с
разрушением панциря инстинктивные силы снова получают свою первоначаль-
ную интенсивность и эго теперь чувствует себя зависимым от них. Все вместе
эти факторы иногда могут сделать переходные фазы критическими: возникают
суицидные тенденции; у некоторых шизоидных пациентов временами даже
наблюдаются аутистичные регрессии. Компульсивные невротичные характеры
оказываются самыми упорными в этом процессе. Последовательностью интер-
претации и, в частности, ясной проработкой негативных волнений у пациента,
аналитик, управляющий переносом, может довольно легко контролировать
темп и интенсивность процесса.
 
В ходе разрушения реакций мужская потенция, если она еще есть, сильно
ослабевает. Обычно я информирую пациентов об этом, чтобы избежать всплес-
ка эмоций, который может быть очень сильным. Для ослабления шока от ост-
рого нарушения эрективной потенции таким пациентам желательно рекомен-
довать воздержание, как только декомпенсация проявится в некоторых показа-
 
* В терминах оргонной биофизики, цель оргонной терапии - разрушение панциря
таким образом, чтобы все биологические рефлексы и движения в конце концов объеди-
нились во всеобщем рефлексе оргазма и привели к ощущениям оргонного тока в генита-
лиях. Это делает возможным достижение оргазмической потенции.
 
94                                                          Анализ личности
 
телях (усиление симптомов и тревоги, увеличенное беспокойство, возникнове-
ние страха кастрации в снах). Некоторые типы нарциссических характеров,
которые отказываются признать компенсацию их страха импотенции, должны
подвергнуться неприятному переживанию. И поскольку весьма часто возника-
ют интенсивные нарциссические и негативные реакции, это переживание, как
только проявляется страх кастрации, открывает путь декомпенсации вторично-
го нарциссизма.
 
Так как декомпенсация потенции это надежнейший показатель того, что
страх кастрации становится аффективным переживанием и что панцирь харак-
тера разрушается, отсутствие нарушения потенции в ходе анализа эрективно-
потентных пациентов означает, что пациент не был глубоко затронут. Конечно,
этой проблемы в большинстве случаев не существует, так как у многих пациен-
тов уже имеются нарушения потенции с самого начала лечения. Но есть и
такие пациенты, которые сохраняют эрективную потенцию, поддерживаемую
садизмом, а также такие, которые, не зная этого, имеют нарушение потенции,
к примеру, слабую эрекцию или преждевременную эякуляцию.
 
До тех пор, пока пациент не осознает полное значение своего сексуального
нарушения, анализ должен бороться против личности пациента в целом. В той
степени, в которой анализ касается симптомов, от которых страдает пациент и
в которые он поэтому проникает, на него можно рассчитывать как на союзника
в борьбе с неврозом. С другой стороны, пациент, как правило, мало заинтере-
сован в анализе своего базиса невротичной реакции, т. е. своего невротичного
характера. Однако в ходе анализа его установка в отношении своего характера
подвергается радикальному изменению. Он приходит к ощущению, что он бо-
лен; он полностью понимает, что его характер является базисом его симпто-
мов, и включает в свое желание стать лучше устранение своего сексуального
нарушения, поскольку он не ощущал это как беспокоящий симптом с самого
начала. Таким образом, субъективно он зачастую чувствует себя более боль-
ным, чем до начала анализа, но он начинает стремиться к сотрудничеству в
аналитической работе. Это стремление к сотрудничеству необходимо для успе-
ха анализа. Стать способным к здоровой сексуальной жизни ( важность кото-
рой он узнал от аналитика или понял сам) - это главная мотивация его жела-
ния вылечиться.
 
Углубление осознания болезни и усиление чувства слабости является ре-
зультатом последовательного анализа механизма нарциссической защиты и за-
щиты эго. Хотя это увеличивающееся осознание ведет к усиленной защите,
негативному переносу, содержанием которого будет ненависть к аналитику как
к возмутителю невротического баланса, в пациенте уже <прорастают семена>
противостоящей позиции, которая приносит анализу наиболее эффективную
помощь. Теперь пациент вынужден полностью отдаться анализу; он начинает
смотреть на аналитика как на помощника, как на единственного, кто может
сделать ему хорошо. Это придает значительную силу решимости пациента при
лечении. Эти установки тесно связаны с инфантильными тенденциями, стра-
хом кастрации и инфантильной потребностью в защите.
 
УПРАВЛЕНИЕ ПРАВИЛОМ ПОЛОВОГО ВОЗДЕРЖАНИЯ
 
Если, с динамической и экономической точек зрения, анализ направляется
к организации генитально-чувственного переноса, встает вопрос техники: как
должно интерпретироваться и применяться правило воздержания? Должен ли
 
Психоаналитическая техника                ________________________________95
 
пациент отказываться от любой формы сексуального удовлетворения? Если нет,
то какие формы должны быть ограничены? Некоторые аналитики интерпрети-
руют правило воздержания так, что половой акт должен быть запрещен всем,
кроме пациентов, состоящих в браке. Эти аналитики, по-видимому, считают,
что если не накладывается воздержание, необходимое подавление либидо в
нужной концентрации при переносе не возникнет. Однако подобные запреты
скорее предотвратят организацию позитивного переноса, чем будут способство-
вать ему. Не противоречит ли эта мера общим принципам аналитической тера-
пии? Может быть, подобное ограничение автоматически усилит источник не-
вротической ситуации, т. е. генитальную фрустрацию, вместо ее устранения? В
случае сексуально робких женщин и эрективно импотентных мужчин ограни-
чение полового акта сразу означало бы ошибку. Истина заключается в том, что
вся концепция аналитической задачи заставляет нас осторожничать с помеще-
нием генитальности под давление временного запрещения, за исключением
особых обстоятельств. Суть дела в следующем: регрессия и отклонение либидо
от генитальной стадии прежде всего производят невроз; следовательно, осво-
бождение либидо от его патологических пут и его концентрирование в гени-
тальной области является первичной целью аналитической техники. Поэтому
общее усилие должно быть направлено на устранение прегенитальной актив-
ности с помощью интерпретации, причем генитальным стремлениям позволя-
ется развиваться с полной свободой. Я считаю, что генитальную мастурбацию
следовало бы разрешить, - и многие опытные и непредубежденные аналитики
согласны с этим. Только когда мастурбация или генитальный акт становятся
сопротивлением, необходимо поработать с ними (как следовало бы сделать с
любым сопротивлением) с помощью интерпретации и, в крайних случаях, с
помощью ограничения. Последнее, однако, редко бывает необходимым. К по-
давляющему большинству наших пациентов, особенно женщин, не нужно при-
менять никакой формы сексуального отказа при анализе. Когда пациент начи-
нает мастурбировать, мы получаем первый надежный показатель нового катек-
сиса генитальной стадии, реактивацию эротического реализма.
 
Во многих случаях подавление либидо действует как элемент, препятству-
ющий анализу. Когда большое количество либидо концентрируется в гениталь-
ной области, интенсивные сексуальные возбуждения начинают препятствовать
анализу. После того как содержание фантазии было истощено, начинается фаза
сильных сексуальных потребностей, во время которой не производится ника-
кой новый сексуальный материал. В таких случаях облегчение подавления ли-
бидо посредством мастурбации или полового акта оказывает освобождающий
эффект и позволяет продолжить анализ. Поэтому мы видим, что правило поло-
вого воздержания должно применяться чрезвычайно гибко и быть подчинено
принципу концентрации либидо в генитальной области.
 
Чувственный перенос, происходящий, когда либидо концентрируется в ге-
нитальной области, является, с одной стороны, мощнейшим средством осве-
щения бессознательного материала, а с другой - помехой анализу. Гениталь-
ное возбуждение вызывает актуализацию генитального конфликта в целом, и
некоторые пациенты отказываются, иногда довольно долго, признать перенос-
ную природу этого конфликта. В этой ситуации важно, что они учатся перено-
сить генитальную фрустрацию и что они сконцентрировали нежные и чув-
ственные стремления на одной цели. Из опыта мы узнаем, что пациенты, кото-
рые не прошли через такую фазу чувственного переноса генитальной природы,
никогда полностью не преуспеют в организации генитального превосходства', факт,
который, с точки зрения структуры либидо, влияет негативно на процесс лече-
 
^^
S^""<
 
96                                                          Анализ личности
 
ния. Если это происходит, то при анализе не удается либо совершить факти-
ческое освобождение генитальных стремлений от подавления, либо нейтрали-
зовать чувство вины, которое исключает объединение нежного и чувственного
стремлений. Показателями того, что эта попытка будет успешной, являются:
 
1. Генитальная мастурбация, свободная от чувства вины, с фан-
тазиями генитального переноса и полученным удовлетворением. Когда па-
циент и аналитик одного пола - мастурбация с фантазиями, в которых
аналитик фигурирует как объект влечения.
 
2. Фантазии инцеста, свободные от чувства вины. Отказ лучше
всего может быть достигнут, если импульс полностью сознательный.
 
3. Генитальное возбуждение во время анализа (эрекция у муж-
чин; то, что этому соответствует, у женщин).
 
Активизация генитальности, являющаяся предпосылкой окончательной
дезинтеграции невротичного характера и ведущая к организации черт гени-
тального характера, достигается не внушением, а исключительно аналитичес-
кими методами, правильным управлением переносом, который имеет своей
целью вышеупомянутую концентрацию либидо в генитальной области. Эта ак-
тивизация достигается не во всех случаях, по причине возраста или хроничес-
кого невроза. Это все еще не просто идеал; это - достижимая во многих случа-
ях цель. С экономической точки зрения, активизация генитальности необходи-
ма, так как она составляет основу регулирования экономики либидо с помощью
генитальной функции.
 
Опасность вовлечения пациента в щекотливые ситуации в случае, если его
генитальность ничем не сдерживается, во время анализа практически равна
нулю. Когда его невроз собирается побудить пациента сделать что-то вредное,
нетрудно удержать его от этого, подвергая его мотивы полному анализу. Это,
конечно, подразумевает, что аналитик управляет переносом с самого начала. В
этой области субъективные оценки аналитика могут быть самыми разными: у
одного аналитика не будет возражений, если молодой человек вовлечен в сек-
суальные отношения, но он же будет сильно возражать, если так сделает моло-
дая девушка (двойные моральные стандарты в зависимости от пола). Другой
аналитик не будет делать никаких подобных различий, так как этот шаг, более
социально смелый со стороны девушки, нисколько не мешает анализу.
 
РАЗРУШЕНИЕ ПОЗИТИВНОГО ПЕРЕНОСА
 
Фрейд неоднократно подчеркивал, что, после того как был успешно орга-
низован невроз переноса, аналитик столкнется с задачей разрушения позитив-
ного переноса, который в этот момент доминирует в анализе. Объектное либи-
до, которое было освобождено от таких негативных эмоций как ненависть,
нарциссизм, упрямство, жалость к себе и т. д., <перенесено> с аналитика на
другой объект, в соответствии с нуждами пациента. Все садистские и прегени-
тальные переносы можно ликвидировать, прослеживая их к инфантильному
источнику, но это не может быть сделано в случае генитальности, так как гени-
тальная функция является частью функции реальности в общем. Этот факт
показателен для решимости пациента стать лучше; решимости, которая застав-
ляет его двигаться в направлении реальной жизни и настаивает на выполнении
его генитальных потребностей, что очень важно с точки зрения выздоровле-
 
Психоаналитическая техника                                                  97
 
ния*. Почему же прослеживание генитального переноса к желанию гениталь-
ного инцеста не <растворяет> его, а просто освобождает его от фиксации инце-
ста, позволяя ему искать удовлетворения? Чтобы понять, почему это так, по-
лезно вспомнить, что прослеживание переноса к инфантильной ситуации не
<растворяет> катексис импульса, а смещает катексис либидо из анальной обла-
сти в генитальную. Подобный качественный сдвиг невозможен в прослежива-
нии генитального переноса к первичной ситуации, так как генитальная стадия
представляет высшую стадию либидо в продвижении к излечению.
 
При разрушении переноса зачастую возникают огромные трудности, осо-
бенно у пациентов противоположного пола. Либидо отказывается выпускать их
из своих рук и, в некоторых случаях в течение нескольких месяцев подряд,
сводит на нет все попытки разрушить перенос. Какова же причина <липкости>
либидо?
 
1. Следы неутраченного чувства вины, которые до сих пор соответ-
ствуют бессознательному садизму против объекта детства.
 
2. Тайная надежда, что аналитик все же выполнит требования любви.
 
3. След не генитальной, а инфантильной привязанности к анали-
тику как представителю матери-защитницы. Эта привязанность - не-
избежный результат самой аналитической ситуации. Также как последние
следы садистских импульсов проработаны в анализе чувства вины, так и
следы либидной фиксации прегенитального характера прорабатываются
в анализе <липкости>, происходящей из инфантильной фиксации на матери.
 
4. На последних стадиях анализа у пациентов, особенно у девушек и
несчастливых в браке женщин, возникает страх перед надвигающейся
сексуальной жизнью. Эта опережающая реакция обнаруживается либо как
примитивный страх коитуса, либо как зависимость от социальных норм,
определенных моногамной идеологией и ее требованиями целомудрия.
Последнее требует особенно полного анализа, который обнаруживает
сильную идентификацию с моногамной матерью, требующей целомудрия.
Подобные страхи могут быть также прослежены к чувству неполноценнос-
ти, возникающему из женской зависти к пенису. Вдобавок существует ра-
циональный, полностью оправданный страх столкновения с сексуальными
трудностями в обществе. Мужчины часто сталкиваются с тем, что, органи-
зовав единство между привязанностью и чувственностью, они становятся
неспособными к сношению с проститутками. Если они немедленно не же-
нятся, им нелегко будет найти партнера, который удовлетворит как их при-
вязанность, так и чувственность.
 
Эти и множество других условий делают для пациента трудным отделение
от аналитика. Пациент будет очень часто удовлетворять свою чувственность с
объектом, которого он не любит, так как его привязанность направлена на
аналитика. Хотя эта привязанность осложняет нахождение пациентом подхо-
дящего объекта во время анализа, наилучшие результаты получаются тогда,
когда пациент, мужчина или женщина, находит себе партнера до завершения
анализа. Если нахождение партнера во время анализа произошло не слишком
 
* Широко обсуждаемая проблема <воли к выздоровлению> не так сложна, как ка-
жется. Каждый пациент сохраняет достаточное количество элементарных стремлений в
отношении любви и наслаждения жизнью. Эти стремления являются наиболее суще-
ственной помощью усилиям аналитика.
 
^.
 
98                                                          Анализ личности
 
рано, т. е. не перед проработкой позитивного переноса, и если аналитик нико-
им образом не влияет на пациента ( не заставляет его или ее выбирать партне-
ра), не может быть сомнения в преимуществе подобного завершения лечения.
Существуют, конечно, сложности социальной природы. Но их обсуждение вы-
вело бы нас за рамки этой книги.
 
НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ О КОНТР-ПЕРЕНОСЕ
 
Темперамент любого аналитика является важным фактором при лечении
каждого конкретного пациента, поскольку перед аналитиком стоят задачи ис-
пользования своего собственного бессознательного как некоторого приемного
аппарата для <настройки> на бессознательное анализируемого пациента и ра-
боты с его темпераментом. Восприимчивость аналитика к незнакомому бессоз-
нательному и его способность адаптироваться к любой аналитической ситуа-
ции позволяют ему увеличивать свои знания.
 
Фрейд рекомендовал аналитику занять беспристрастную позицию и позво-
лить себе удивляться каждому новому повороту анализа. Эта рекомендация, на
первый взгляд, противоречит систематическому анализу сопротивления и стро-
гому установлению особой техники в каждом конкретном случае. Можно ли,
заняв пассивную беспристрастную позицию, в то же время продолжать анализ
логическим, направляющим и систематическим образом? Некоторые мои кол-
леги ошибочно пытаются решать новые задачи анализа характера обдумыва-
нием структуры случая.
 
Истина заключается в том, что занятие беспристрастной позиции и после-
довательный анализ сопротивления не противоречат друг другу: управление
сопротивлениями и переносом осуществляется автоматически как реакция на
процесс в пациенте. Нет необходимости в напряженных размышлениях о
структуре конкретного случая. Когда материал в динамическом значении пред-
лагается одновременно из различных слоев бессознательного, аналитик не-
произвольно выберет один элемент вместо другого. Не размышляя много об
этом, он проанализирует защиту эго до подавленного содержания. Когда ана-
литик начинает ломать голову о структуре и технических требованиях случая,
то либо он имеет дело с принципиально новым и непривычным типом, либо
его бессознательное каким-то образом закрыто для материала, предлагаемого
пациентом. Фрейд был прав, говоря, что аналитик должен быть открыт нео-
жиданностям. Однако кроме этого он должен иметь способность очень быстро
приспособлять неожиданно возникшее новое к общему контексту терапевти-
ческого процесса. Если с самого начала анализ был развернут в соответствии
со структурой случая и на основе сопротивлений переносу, если аналитик не
прибегает к интерпретациям, которые слишком глубоки и слишком преждев-
ременны, то включение нового материала происходит почти автоматически.
Причина этого состоит в том, что потенциальные элементы бессознательного
не возникают произвольным образом. Их возникновение определяется ходом
самого анализа и предполагает, что аналитический материал и сопротивления,
перемешанные друг с другом в самом начале анализа, постепенно приводятся
в определенный порядок. Повторю, что это просто вопрос систематического
анализа сопротивления.
 
Довольно очевидно, что способность аналитика занимать гибкую позицию
в своей работе, вникать в суть случая интуитивно, без увязания в интеллекту-
ально приобретенных знаниях, будет зависеть от его характера таким же обра-
 
Психоаналитическая техника                                                  99
 
зом, как и способность анализируемого <допустить аналитика к себе> опреде-
ляется степенью разрушения панциря его характера.
 
Не вдаваясь в теорию вопроса, проиллюстрируем проблему контр-перено-
са несколькими типичными примерами. Обычно из хода лечения можно
узнать, является ли (и если да, то в какой области) позиция аналитика оши-
бочной, что объясняется его собственными психологическими проблемами.
Тот факт, что некоторые случаи никогда не продуцируют аффективный нега-
тивный перенос, должен приписываться блокировке не столько пациента,
сколько аналитика. Аналитик, который не устранил подавление своих соб-
ственных агрессивных стремлений, будет неспособен удовлетворительно вы-
полнить эту работу по отношению к своим пациентам и может даже развить
аффективную нерасположенность к формированию точной интеллектуальной
оценки важности анализа негативного переноса. Из-за своей агрессии анали-
тик будет рассматривать как провокацию агрессию пациента, которая должна
быть возбуждена. Он либо не заметит негативные импульсы в пациенте, либо
существенным образом затруднит их проявление. Он может даже усилить
агрессию чрезмерной дружественностью к пациенту. Пациент быстро чувствует
подобные установки со стороны аналитика и полностью использует их в отра-
жающих силах. Аффект-блок или чрезмерно заботливое поведение со стороны
аналитика является явным знаком того, что он выражает свою собственную
агрессию.
 
То же самое означает и характерологическая неспособность аналитика спра-
виться с сексуальными проявлениями пациента, т. е. его или ее позитивным
переносом, не вовлекаясь в него эмоционально. Можно наблюдать, что соб-
ственный страх аналитика перед чувственными и сексуальными проявлениями
пациента часто очень сильно мешает лечению. При нормальных аналитичес-
ких условиях генитальные потребности пациента в любви проявляются в пере-
носе. Если сам аналитик слабо разбирается в сексуальных вопросах или не
имеет, по крайней мере, сексуально утвердительной интеллектуальной ориен-
тации, его работа как аналитика будет определенно страдать. Нет нужды гово-
рить, что чрезвычайно вероятно, что аналитик, сам испытывающий недоста-
ток сексуального опыта, не сможет понять фактические трудности сексуаль-
ной жизни пациента. Следовательно, обучающийся психоанализу должен
выполнять, подвергаясь анализу во время своего тренировочного периода, по
крайней мере те же требования, которые предъявляются к пациенту. Сексу-
ально обеспокоенный или неудовлетворенный аналитик не только с трудом
сможет контролировать свой позитивный контр-перенос; он обнаружит все
возрастающую сложность в борьбе с провокацией его собственных сексуаль-
ных потребностей сексуальными проявлениями пациента. Принимает ли ана-
литик сознательно эти трудности или отвергает, что он должен бороться с
ними, не играет существенной роли, так как пациент обязательно почувствует
бессознательное отрицание аналитика и, следовательно, не сможет избавиться от
своих собственных сексуальных запретов. Аналитик, конечно же, имеет право
жить своей собственной жизнью. Но остается фактом, что если он бессознательно
придерживается жестких моральных принципов (а это пациент всегда ощущает),
если, не зная того, он подавил полигамные тенденции или некоторые типы лю-
бовной игры, он сможет иметь дело лишь с очень немногими пациентами и
будет склонен рассматривать некоторые естественные элементы поведения как
инфантильные.
 
Аналитики, которые переживают переносы своих пациентов существенно
нарциссическим образом, склонны интерпретировать их проявления любви как
 
100                                                         Анализ личности
 
знаки личного любовного отношения. По той же самой причине часто случает-
ся, что критицизм и недоверие пациента адекватно не прорабатываются.
 
Аналитики, которые в недостаточной степени контролируют свой собствен-
ный садизм, легко впадают в хорошо известное <аналитическое молчание>,
несмотря на тот факт, что для этого нет никаких веских причин. Они рассмат-
ривают самого пациента как врага, который <не хочет становиться хорошим>.
Угроза прекратить анализ и возникновение тупиковой ситуации являются ре-
зультатом не столько неудовлетворительной техники аналитика, сколько недо-
статка терпения. Из-за этого техника не позволяет ему реализовать множество
возможностей.
 
Явной ошибкой является интерпретация общего аналитического правила
(аналитик должен быть <чистым листом бумаги>, на котором пациент записы-
вает свой перенос) в том смысле, что нужно всегда и в каждом случае занимать
позицию подобно мумии. В таких условиях многие пациенты обнаруживают,
что им трудно <выйти из своей раковины>, факт, который позже сделает необ-
ходимым искусственные, неаналитические меры. Ясно, что с агрессивным па-
циентом нужно обходиться не так, как с мазохистом, а с перевозбужденным
истерическим пациентом - не так, как с депрессивным пациентом. Кроме
того, аналитик должен менять свою позицию по отношению к одному и тому
же пациенту в зависимости от ситуации.
 
Несмотря на то, что аналитик не может и не должен сдерживать свой осо-
бый темперамент и должен быть внимателен к этому, решая, к каким пациен-
там он лучше всего подходит, следует тем не менее потребовать от него, чтобы
его индивидуальность держалась под контролем, т. е. была управляема.
 
Таким образом, те требования, которые мы накладываем на аналитика,
соизмеримы с трудностями, с которыми он может столкнуться. Кроме того, он
всегда должен помнить, что его профессиональная деятельность находится в
острой оппозиции к большинству в обычном обществе и что он будет пресле-
доваться, подвергаться насмешкам и клевете, если не будет делать уступки со-
циальному порядку, противостоящему требованиям терапии невроза.
 
Часть 2.
 
ТЕОРИЯ
ФОРМИРОВАНИЯ
ХАРАКТЕРА
 
До сих пор мы шли по пути исследования, жестко диктуемому аналитичес-
кой практикой. Положив в основу экономический принцип аналитической те-
рапии, мы приблизились к характеро-аналитическим проблемам, связанным с
<нарциссическим барьером>. Мы решали некоторые технические задачи и в
процессе этого обнаружили, что столкнулись с новыми теоретическими вопро-
сами. Основной тезис нашей практики, как бы он ни менялся от случая к
случаю, состоял в том, что нарциссический панцирь связан определенным об-
разом с сексуальными конфликтами в детстве. Сейчас перед нами стоит задача
подробного исследования этих связей. Изменения, происходящие в патологи-
ческих установках характера, подчинены определенной логике. Я имею в виду
развитие от структуры невротичного характера к той структуре, природа кото-
рой определяется достижением генитального превосходства. По этой причине
мы называем это генитальным характером. В данной части книги мы опишем
множество различных характеров, среди которых особо выделим мазохистский,
исследование которого приведет нас к критике новой теории инстинктов.
 
Глава 7.
 
ХАРАКТЕРОЛОГИЧЕСКОЕ РАЗРЕШЕНИЕ
ИНФАНТИЛЬНОГО СЕКСУАЛЬНОГО КОНФЛИКТА.
 
Психоаналитические знания дают возможность обогатить теорию характе-
ра фундаментально новыми взглядами и сделать новые выводы на их основе. В
процессе исследования используются:
 
1. Теория бессознательных механизмов.
 
2. Исторический подход.
 
3. Теория динамики и экономики психических процессов.
 
СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА ПСИХИЧЕСКИХ РЕАКЦИЙ
 
С самого начала психоаналитические методы снабдили исследование ха-
рактера свежим подходом. Фрейд был пионером в этой области. Он продемон-
стрировал, что определенные черты характера могут быть объяснены истори-
чески как постоянные превращения первичных инстинктивных импульсов под
влиянием внешней среды. Он указал, к примеру, что скаредность, педантич-
ность и аккуратность - это производные анальных инстинктивных сил. Позже
Джонс и Абрахам внесли важный вклад в теорию характера, выявив связи
между чертами характера и инфантильными инстинктивными силами, напри-
мер, между завистью и честолюбием и уретральным эротизмом. В этих первых
попытках предметом объяснения была инстинктивная основа типичных лич-
ностных черт характера. Однако проблемы, связанные с запросами обычной
терапии, более обширны. Мы имеем дело с альтернативой исторического и
динамико-экономического понимания характера как целостного образования
(как в общем, так и в терминах типологических превращений) или возможно-
стью лечения большого числа пациентов, у которых должна быть устранена
основа характеро-невротической реакции.
 
Так как характер пациента в своих типичных способах реакции оказывает
сопротивление раскрытию бессознательного (сопротивление характера), может
быть доказано, что во время лечения эта функция характера отражает свой
источник. Причины типичных реакций человека в повседневной жизни и при
лечении совпадают с теми, которые не только определили структуру характера,
 
1^
 
^^ .М
 
^^   -   '\J
 
104                                                         Анализ личности
 
но и объединили и сохранили способ реакции с тех пор, как он был установлен и
сформирован в автоматическом механизме, не зависящем от сознательной воли.
 
Поэтому в данной проблеме важно не содержание или природа той или
иной черты характера, а механизм и происхождение типичного способа реак-
ции. И если до сих пор мы объясняли генетически содержания переживаний, а
также невротические симптомы и черты характера, то теперь мы в состоянии
дать объяснение формальной проблеме: способу, с помощью которого испыты-
ваются переживания, и способу возникновения невротических симптомов. Я
твердо убежден, что мы прокладываем путь к пониманию того, что можно на-
звать основным свойством личности.
 
В народе говорят о жестких и мягких, благородных и низменных, гордых и
раболепных, холодных и теплых людях. Психоанализ этих различных характе-
ристик доказывает, что они являются просто различными формами панциря эго
против опасностей внешнего мира и подавленных инстинктивных потребнос-
тей ид. Этиологически, за чрезмерной вежливостью одного человека может
скрываться столько же страха, как и за грубой, а иногда и жестокой реакцией
другого. Разница в обстоятельствах заставляет одного человека обращаться со
своим страхом одним способом, а другого - другим. С помощью таких терми-
нов, как пассивно-женственный, параноидально-агрессивный, компульсивно-
невротический, истерический, генитально-нарциссический и других, психоана-
лиз просто различает типы реакции по грубой схеме. Сейчас важно понять, что
вообще относится к структуре характера, и сказать несколько слов об основных
условиях, ведущих к широкой дифференциации типов характера.
 
СТРУКТУРЫ ХАРАКТЕРА
 
Следующий вопрос, который мы должны рассмотреть, касается факторов,
заставляющих характер принимать определенную форму, в которой он дей-
ствует. В этой связи необходимо вспомнить некоторые атрибуты любой реак-
ции характера. Характер заключается в хроническом изменении эго, которое
можно описать как закаливание. Это закаливание является фактической осно-
вой для установления способа реакции характера; его цель состоит в защите эго
от внешних и внутренних опасностей. Как защитная структура, ставшая хрони-
ческой, она получила название <панцирь>, так как она представляет собой ог-
раничение психической подвижности личности. Это ограничение смягчается
нехарактерологическими, т. е. нетипичными, связями с внешним миром, ко-
торые кажутся открытыми коммуникациями в закрытой системе. (Это - бре-
ши в панцире, через которые, в зависимости от ситуации, либидозные и дру-
гие интересы выпускаются и снова втягиваются обратно.) Однако сам панцирь
должен пониматься как нечто гибкое. Его способ реакции всегда соответствует
принципу удовольствия-неудовольствия. В неприятных ситуациях панцирь
сжимается; в приятных - расширяется. Степень гибкости характера, способ-
ность открывать себя внешнему миру или закрывать себя от него в зависимости
от ситуации, составляет различие между ориентированной на реальность и
невротической структурой характера. Крайние прототипы патологически ри-
гидных панцирей - это аффективно-блокированные компульсивные характе-
ры и шизофренический аутизм, оба имеющие тенденцию к кататонической
ригидности.
 
Формирование панциря характера происходит в результате противоречия
между инстинктивными потребностями и внешним миром, фрустрирутощим
 
Теория формирования характера                                          105
 
эти потребности. Панцирь формируется вокруг эго, т. е. той части личности,
которая лежит на границе между биофизиологической инстинктивной жизнью
и внешним миром. Мы называем это характером эго.
 
В ядре окончательной структуры панциря мы регулярно обнаруживаем при
анализе конфликт между желаниями генитального инцеста и фактической фру-
страцией их удовлетворения. Формирование характера начинается как опреде-
ленная форма преодоления эдипова комплекса. Условия, ведущие именно к тако-
му разрешению, - особенные, т. е. они специфически связаны с характером.
Эти условия соответствуют преобладающим социальным обстоятельствам, ко-
торым подвергается детская сексуальность. Если эти обстоятельства меняются,
то меняются как условия образования характера, так и структуры характера.
Поскольку существуют другие способы разрешения конфликта, простое подав-
ление и образование инфантильного невроза не является определяющим усло-
вием развития личности. Если мы попытаемся определить, что общего в этих
условиях, мы обнаружим, с одной стороны, чрезвычайно сильные генитальные
желания, а с другой - относительно слабое эго, которое из-за страха наказания
ищет защиту путем подавлений. Подавление ведет к сдерживанию импульсов,
которое, в свою очередь, угрожает простому подавлению полным прорывом
подавленных импульсов. Результатом является трансформация эго, т. е. разви-
тие установок, которые можно обобщить термином <робость>. И хотя это лишь
первое приближение характера, существуют решающие последствия для его
формирования. Робость или связанная с ней установка эго составляет ограни-
чение эго. Но в отражении опасных ситуаций, которые могли возбудить подав-
ление, подобная установка также усиливает эго.
 
Однако оказывается, что эта первая трансформация эго, к примеру ро-
бость, недостаточна для овладения инстинктом. Наоборот, это легко приводит
к развитию страха и всегда становится поведенческой основой фобий детства.
Для того чтобы поддерживать подавление, становится необходимой дополни-
тельная трансформация эго: подавления должны быть скреплены, эго должно ог-
рубеть, защита должна принять постоянно действующий, автоматический ха-
рактер. И поскольку подавленные материалы выражаются в страхе (кроме того,
сам страх грозит ослабить эго), постольку должно быть создано защитное обра-
зование против страха. Движущей силой всех этих мер, предпринятых эго, яв-
ляется сознательный или бессознательный страх наказания, поддерживаемый
доминирующим поведением родителей и учителей. Таким образом, мы имеем
кажущийся парадокс: страх заставляет ребенка хотеть избавиться от своего страха.
 
В сущности, либидно-экономическое вынужденное огрубление эго проис-
ходит на основе трех процессов:
 
1. Отождествление с фрустрирующей реальностью, представленной в
лице главной подавляющей личности.
 
2. Появление агрессии, мобилизованной против подавляющей лично-
сти и продуцирующей страх.
 
3. Возникновение реактивных установок против сексуальных стремле-
ний, т. е. использование энергии этих стремлений для их отражения.
 
Первый процесс дает панцирю его осмысленное содержание. Аффектив-
ный блок компульсивного пациента имеет не только смысл <Я должен управ-
лять собой, как говорил мне мой отец>, но также смысл <Я должен сохранить
мое наслаждение и стать равнодушным к запретам моего отца>.
 
Второй процесс, вероятно, связывает самый существенный элемент агрес-
сивной энергии и таким образом создает сдерживающий фактор характера.
 
*"
 
106                                                         Анализ личности
 
Третий процесс отбирает определенное количество либидо из подавленных
либидных влечений так, что их интенсивность ослабляется. Позже эта транс-
формация не просто устраняется; она делается излишней путем блокирования
оставшейся энергии в результате ограничений подвижности, удовлетворения и
общей производительности.
 
Следовательно, панцирь эго возникает в результате страха наказания за
счет энергии ид и содержит запреты и нормы родителей и воспитателей. Только
таким образом образование характера выполняет свою экономическую функ-
цию снятия угрозы репрессий и, кроме того, усиления эго. Однако это еще
не все. Если этому панцирю, по крайней мере временно, удается отражать
импульсы изнутри, он блокирует не только внешние стимулы извне, но и вос-
питательное влияние. За исключением случаев сильно развитого упрямства,
эта блокировка не исключает способности к учению и повиновению. Правда,
эти способности, к примеру, в пассивно-женственном характере, могут ком-
бинироваться с сильнейшим внутренним сопротивлением. У одного человека
панцирь формируется на поверхности личности, у другого - в ее глубине. В
последнем случае внешнее и очевидное проявление личности является не ре-
альным, а показным ее выражением. Толщина панциря зависит от условий
регрессии и фиксации и составляет второстепенный аспект проблемы диффе-
ренциации характера.
 
Если панцирь характера появляется в результате сексуального конфликта
в детстве и определенного пути, по которому он развивался, то он становится
основой последующих невротических конфликтов и симптоматических неврозов.
В большинстве случаев такой сформировавшийся панцирь становится основой
реакции невротического характера. Ниже мы обсудим это более подробно. Пока
же я ограничусь кратким резюме.
 
Личность, чья структура характера исключает возможность сексуально-эко-
номического регулирования энергии, в дальнейшем обязательно столкнется с
невротическим заболеванием. Таким образом, основными условиями возник-
новения болезни являются не сексуальный конфликт в детстве и не эдипов
комплекс как таковой, а тот путь, по которому они развивались. Однако, так
как путь развития этих конфликтов в основном определяется природой самого
семейного конфликта (интенсивность страха наказания, свобода удовлетворе-
ния инстинктов, характер родителей и т. д.), развитие эго маленького ребенка,
вплоть до эдиповой фазы и включая ее, определяет окончательно, станет ли
человек невротиком или достигнет регулируемой сексуальной экономики на
основе социальной и сексуальной потенции.
 
Реакции невротичного характера означают, что это зашло слишком далеко и
позволило эго стать ригидным, что исключилась возможность достижения ре-
гулируемой сексуальной жизни и сексуального переживания. Бессознательные
инстинктивные силы, таким образом, лишены какой-либо энергетической раз-
рядки, и сексуальный стаз не только сохраняется, но и постоянно увеличивает-
ся. Можно отметить устойчивое развитие формаций характера (аскетическая
идеология и т. д.), направленных против сексуальных потребностей, возник-
ших в связи с конфликтами в важных жизненных ситуациях. Таким образом,
возникает цикл: стаз увеличивается и ведет к образованию новой реакции точ-
но так же, как и его фобические предшественники. Однако стаз всегда растет
быстрее, чем панцирь, до тех пор пока образование реакции не перестанет
соответствовать удержанию психического напряжения под контролем. Именно
в этот момент подавленные сексуальные желания прорываются и немедленно
отражаются образованием симптома (фобии или эквивалентного ей).
 
Теория формирования характера                                          107
 
В этом невротическом процессе различные защитные установки перекры-
ваются и перемешиваются. Таким образом, в поперечном срезе личности мы
обнаруживаем тесную связь реакций характера, которые, в терминах развития
и времени, принадлежат к разным периодам. В фазе окончательного распада
эго поперечный срез личности напоминает участок земли после вулканическо-
го извержения, которое разбросало массы камней, относящихся к разным гео-
логическим слоям. Однако не представляет особой трудности понять основное
значение и механизм всех реакций характера. Однажды распознанные и поня-
тые, они ведут прямо к основному инфантильному конфликту.
 
УСЛОВИЯ ФОРМИРОВАНИЯ ХАРАКТЕРА
 
Какие же данные позволят нам понять, что составляет разницу между здо-
ровым и патологическим панцирем? Наше исследование формирования харак-
тера останется чистой теорией до тех пор, пока мы не ответим на этот вопрос с
определенной степенью конкретности, предложив тем самым путеводную ли-
нию в области воспитания. С точки зрения преобладающей сексуальной мора-
ли, выводы, следующие из наших исследований, поставят воспитателя, кото-
рый хочет вырастить здоровых мужчин и женщин, в очень трудное положение.
 
Для начала хочу еще раз подчеркнуть, что формирование характера зависит
не просто от факта противоречия между инстинктом и фрустрацией, но также
от того, каким образом это происходит, от стадии развития, во время которой
случаются конфликты, и от того, какие инстинкты задействованы.
 
Для лучшего понимания ситуации давайте попытаемся составить схему из
огромного изобилия условий, влияющих на формирование характера. К. ним
относятся:
 
1) фаза, в которой фрустрируется импульс;
 
2) частота и интенсивность фрустраций;
 
3) импульсы, против которых главным образом направлена фрустрация;
 
4) соотношение между индульгенцией и фрустрацией;
 
5) пол человека, главным образом ответственный за фрустраций;
 
6) противоречия в самих фрустрациях.
 
Все эти условия определяются преобладающим социальным порядком, ка-
сающимся воспитания, морали и удовлетворения потребностей, и, в конечном
итоге, преобладающей экономической структурой общества.
 
Целью будущей профилактики неврозов является формирование характе-
ров, которые не только дают эго достаточную поддержку против внутреннего и
внешнего мира, но также рассматривают социальную и сексуальную свободу
движения как необходимую для психической экономики. Итак, для начала мы
должны понять основные последствия каждой фрустраций в удовлетворении
инстинктов ребенка.
 
Каждая фрустрация, накладываемая современными методами воспитания,
заталкивает либидо обратно в эго и, следовательно, усиливает вторичный нар-
циссизм.* Это само по себе составляет характерную трансформацию эго, что
 
* Выражаясь языком оргонной биофизики, продолжительная фрустрация естествен-
ных потребностей ведет к хроническому сжатию биосистемы (мышечный панцирь, воз-
никновение симптомов и т. д.). Конфликт между сдерживаемыми первичными влече-
ниями и панцирем ведет к вторичным, антисоциальным стремлениям (садизм и т. д.), в
ходе прорыва панциря первичные биологические импульсы трансформируются в дест-
руктивные садистские импульсы.
 
108                                                         Анализ личности
 
выражается в робости и увеличении чувства страха. Если, как это обычно быва-
ет, к человеку, ответственному за фрустрацию, испытывается любовь, то одно-
временно в отношении этого человека развивается амбивалентная позиция.
Ребенок принимает всей душой определенные черты характера этого человека,
причем как раз именно те черты, которые направлены против его собственного
инстинкта. Затем инстинкт подавляется несколько другим образом.
 
Тем не менее, эффект, оказанный на характер фрустрацией, сильно зави-
сит от того, когда фрустрируется импульс. Если он подвергается фрустрации на
первоначальных стадиях развития, подавление всегда достигает своей цели. Хотя
победа и достигнута, импульс не может быть ни сублимирован, ни сознательно
удовлетворен. К примеру, преждевременное подавление анального эротизма
мешает развитию анальных сублимаций и подготавливает путь для формирова-
ния анальной реакции. Более важным в терминах характера является тот факт,
что исключение импульса из структуры личности нарушает ее деятельность в
целом. Это можно увидеть, к примеру, у детей, чья агрессия и двигательное
наслаждение преждевременно сдерживаются; их дальнейшая работоспособность
будет из-за этого снижена.
 
На вершине своего развития импульс не может быть полностью подавлен.
Фрустрация в этот момент больше схожа с созданием неразрешимого конфликта
между сдерживанием и импульсом. Если полностью развитый импульс натал-
кивается на внезапную, неожиданную фрустрацию, это ложится в основу раз-
вития импульсивной личности. В этом случае ребенок не принимает запреще-
ние полностью. Тем не менее у него развивается чувство вины, которое, в свою
очередь, усиливает импульсивные действия, пока они не станут компульсив-
ными. Так, у импульсивных психопатов мы обнаруживаем бесформенную
структуру характера, не заботящуюся о достаточном панцире против внутрен-
него и внешнего мира. Характеристикой импульсивного типа является то, что
образование реакции не используется против импульсов; скорее сами импуль-
сы (главным образом - садистские) используются как защита против вообра-
жаемых опасных ситуаций и опасности, возникающей из импульсов. Так как в
результате расстройства генитальной структуры экономика либидо находится в
плохом состоянии, сексуальный стаз иногда увеличивает страх и, вместе с ним,
реакции характера, часто ведущие к различного рода крайностям.
 
Противоположностью импульсивного характера является характер инстин-
ктивно-сдержанный. Точно так же как импульсивный тип характеризуется рас-
слоением между полностью развитым инстинктом и внезапной фрустрацией,
инстинктивно-сдержанный тип характеризуется накоплением фрустрации и
других сдерживающих инстинкты воспитательных мер с начала и до конца
своего инстинктивного развития. Соответствующий ему панцирь характера
имеет тенденцию к ригидности, значительно ограничивает психическую гиб-
кость личности и формирует основу реакции для депрессивных состояний и
сдерживаемой агрессии. Но это ведет к превращению человеческих существ в
обычных, послушных граждан. В этом заключается его социологическое зна-
чение.
 
Пол и характер личности, главным образом ответственные за воспитание,
имеют величайшее значение для дальнейшей сексуальной жизни.
 
Мы ограничим очень сложное влияние, оказываемое авторитарным обще-
ством на ребенка тем фактом, что в системе воспитания, основанной на семь-
ях, родители действуют как главные душеприказчики общественного влияния.
Из-за обычно бессознательной сексуальной установки родителей в отношении
своих детей, происходит так, что отец имеет более сильную расположенность к
 
Теория формирования характера                                          109
 
дочери и менее склонен к ее ограничению и строгому воспитанию, в то время
как мать испытывает то же самое в отношении сына. Таким образом, половое
отношение определяет, в большинстве случаев тот факт, что родитель одинако-
вого с ребенком пола становится наиболее ответственным за воспитание ребен-
ка. Исключая первые годы жизни ребенка, когда среди большинства работаю-
щего населения мать берет на себя основную ответственность за воспитание,
можно сказать, что преобладает идентификация с родителем того же пола, т. е.
у дочери развиваются материнские, а у сына - отцовские эго и супер-эго.
Правда, из-за особенностей некоторых семей или характеров родителей наблю-
даются частые отклонения от этого правила. Мы отметим некоторый типич-
ный фон для каждого из этих нетипичных отклонений.
 
Давайте начнем с рассмотрения отношений в случае мальчиков. При обыч-
ных обстоятельствах, т. е. когда у мальчика развивается простой эдипов комп-
лекс, когда мать больше расположена к нему и фрустрирует его меньше, чем
отец, он будет идентифицировать себя с отцом и продолжит развиваться по
мужскому пути. Если, с другой стороны, мать имеет строгую, <мужскую> лич-
ность, если от нее исходят существенные фрустрации, мальчик будет отожде-
ствлять себя главным образом с ней, в зависимости от эрогенной стадии, в
которой на него накладываются главные материнские ограничения, и будет
развивать идентификацию с матерью на фаллической или анальной основе. При
фаллической идентификации с матерью обычно развивается фаллическо-нар-
циссический характер, направленный главным образом против женщин (месть
за строгую мать). Эта установка является защитой характера против глубоко
подавленной первоначальной любви к матери, любви, завершившейся разоча-
рованием. То есть любовь была трансформирована в саму установку характера,
из которой она, тем не менее, может быть освобождена при помощи анализа.
 
При идентификации с матерью на анальной основе характер становится
пассивным и женственным - в отношении женщин, но не в отношении муж-
чин. Подобные идентификации часто составляют основу мазохистских извра-
щений с фантазиями о строгой женщине. Этот путь формирования характера
обычно служит зашитой против фаллических желаний, которые, в течение ко-
роткого времени в детстве, были устремлены к матери. Страх кастрации мате-
рью усиливает анальную идентификацию с ней. Анальность - это специфичес-
кая эрогенная основа формирования именно такого характера.
 
Пассивно-женственный характер у мужчин всегда основывается на иден-
тификации с матерью. Так как в этом типе мать является фрустрирующим ро-
дителем, она является также объектом страха, который зарождает эту установ-
ку. Существует, однако, еще один тип пассивно-женственного характера, кото-
рый порождается чрезмерной строгостью со стороны отца. Это происходит
следующим образом: боясь освобождения генитальных желаний, мальчик от-
ступает с мужской фаллической позиции к женственно-анальной позиции,
здесь он идентифицирует себя со своей матерью и адаптирует пассивно-жен-
ственную установку сначала в отношении отца. а затем в отношении всех авто-
ритетных людей. Преувеличенная вежливость и угодливость, мягкость, наряду
со склонностью к скрытному поведению, - вот характеристики этого типа. Он
использует свою установку для отражения активных мужских стремлений и для
отражения, прежде всего, своей подавленной ненависти к отцу. Имея факти-
чески женственно-пассивный характер (идентификация с матерью в эго), он
идентифицировал себя со свои отцом в своем эго-идеале (идентификация с
отцом в супер-эго и эго-идеале. Однако он не способен осознать эту идентифи-
кацию из-за того, что испытывает недостаток фаллической установки. Он все-
 
110                                                         Анализ личности
 
гда будет женственным и всегда будет хотеть стать мужественным. Комплекс
выраженной неполноценности, результат напряжения между женственным эго
и мужественным эго-идеалом, всегда будет ставить печать угнетения (иногда
покорности) на его личность. В подобных случаях, как правило, наблюдается
сильное нарушение потенции.
 
Если мы сравним этот тип с тем, кто идентифицирует себя с матерью на
фаллической основе, то увидим, что фаллическо-нарциссический характер ус-
пешно отражает комплекс неполноценности, обнаруживаемый только глазом
эксперта. Комплекс неполноценности пассивно-женственного характера, на-
оборот, совершенно очевиден. Различие заключается в базовой эрогенной
структуре. Фаллическое либидо допускает полную компенсацию всех устано-
вок, не соответствующих мужскому эго-идеалу, в то время как анальное либи-
до, когда оно занимает центральную позицию в сексуальной структуре мужчи-
ны, исключает возможность такой компенсации.
 
Для девочек справедливо обратное утверждение: снисходительный отец
более склонен к содействию формирования женственного характера, чем стро-
гий или жестокий отец. Огромное число клинических сопоставлений показы-
вает, что девочка реагирует на жестокого отца образованием твердого мужского
характера. Всегда присутствующая зависть к пенису активизируется и включа-
ется в комплекс мужественности посредством характерных изменений эго. В
этом случае жесткое, мужское агрессивное поведение служит панцирем против
инфантильной женственной позиции в отношении отца, которая должна быть
подавлена из-за его холодности и жесткости. Если отец добрый и любящий, то
маленькая девочка может сохранить и, за исключением чувственных компо-
нент, даже развить свою любовь. Для нее нет необходимости идентифициро-
вать себя с отцом. Конечно, у нее, как правило, тоже разовьется зависть к
пенису. Однако, принимая во внимание тот факт, что фрустрации в гетеросек-
суальной сфере являются относительно слабыми, зависть к пенису не окажет
значительного воздействия на формирование ее характера. Таким образом, мы
видим, что не так важно, имеется ли у той или иной женщины зависть к пени-
су. Важно лишь, как она воздействует на характер и производит ли симптомы.
Решающим для этого типа является то, что имеет место материнская иденти-
фикация в эго; она находит выражение в чертах характера, которые мы называем
<женственными>.
 
Сохранение структуры характера часто определяется тем, что вагинальный
эротизм становится перманентной частью женственности в период полового
созревания. В этом возрасте сильное разочарование в отце или в прототипах
отца может пробудить мужскую идентификацию (чего не произошло в дет-
стве), активизировать скрытую зависть к пенису и, на этой поздней стадии,
привести к трансформации характера в сторону мужественности. Мы очень
часто наблюдаем это у девочек, которые подавляют свои гетеросексуальные
желания по моральным причинам (идентификация с авторитарной, моралис-
тичной матерью) и таким образом осуществляют свое собственное разочарова-
ние в мужчинах. В большинстве подобных случаев эти все же остающиеся жен-
ственными женщины имеют тенденцию к развитию истерического характера.
Существует постоянная генитальная потребность в отношении объекта (кокет-
ство) и отступление, сопровождаемое развитием генитального страха, когда
ситуация грозит стать серьезной (истерический генитальный страх). Истери-
ческий характер у женщины формируется как защита против ее собственных
генитальных желаний и против мужской агрессии объекта. Более подробно мы
обсудим это ниже.
 
Ц1
 
Теория формирования характера                                          111
 
В практике психоанализа иногда встречается особый случай, когда строгая
и твердая мать растит дочь, характер которой не является ни мужским, ни
женским, а остается детским или возвращается к детскому позже. Такая мать не
дает своему ребенку достаточно любви. Амбивалентный конфликт в отноше-
нии матери значительно сильнее со стороны ненависти, из-за страха которой
ребенок возвращается на оральную стадию сексуального развития. Девочка бу-
дет ненавидеть мать на генитальном уровне, будет подавлять свою ненависть и,
приняв оральную установку, преобразует ее в реактивную любовь, ослабляю-
щую зависимость от матери. У таких женщин развивается особенно привязчивая
установка в отношении старших и замужних женщин, они привязываются к
ним мазохистским образом; имея тенденцию к пассивной гомосексуальности,
они видят себя объектом заботы старших женщин, они не проявляют почти ни-
какого интереса к мужчинам и в целом характеризуются <детским поведени-
ем>. Эта установка характера является панцирем против подавленных желаний
и защитой против стимулов внешнего мира. Характер служит здесь оральной
защитой от сильных тенденций ненависти, направленных против матери, за
которыми лишь с большим трудном обнаруживается отраженная нормальная
женственная установка.
 
Выше мы говорили о том, что пол человека, несущего ответственность за
фрустрацию сексуальных желаний ребенка, играет существенную роль в фор-
мировании характера. В этой связи мы затрагиваем характер взрослого лишь
постольку, поскольку мы говорим о <строгом> и <мягком> влиянии. Однако
формирование характера ребенка в очень сильной степени зависит от характе-
ров его родителей, которые в свое время были определены общим и частным
социальным влиянием. Многое из того, что официальная психиатрия рассмат-
ривает как унаследованное (и что она не может объяснить иначе), оказывается,
при достаточно глубоком анализе, результатом идентификаций более ранних
конфликтов.
 
Мы не отрицаем роль наследственности в определении способов реакции.
У новорожденного ребенка уже есть свой <характер>. Еще идут споры о том,
что окружающая среда оказывает решающее влияние на развитие ребенка и
определяет, будут ли его наклонности развиваться и усиливаться или же они
вообще не раскроются. Сильнейшим доводом против точки зрения, считающей
характер врожденным, являются пациенты, у которых в ходе анализа выясняет-
ся, что определенный способ реакции существует до определенного возраста, а
затем развивается совершенно другой характер. К примеру, сначала они могли
быть легко возбудимыми энтузиастами, а позднее стать депрессивными, или же
быть упорными, а затем тихими и сдержанными. Хотя кажется довольно ве-
роятным, что определенная основа личности является врожденной и вряд ли мо-
жет быть изменена, чрезмерное значение, которое придают многие современные
исследователи наследственному фактору, связано с бессознательной боязнью
последствий правильной оценки влияния, оказываемого воспитанием.
 
Этот спор не будет окончательно разрешен, пока какое-либо влиятельное
учреждение не решит выполнить массовый эксперимент: к примеру, изолиро-
вать одну сотню детей психопатичных родителей сразу после рождения, поме-
стить их в одинаковую воспитательную среду и позже сравнить результаты с
той сотней других детей, которые выросли в психопатической обстановке.
 
Если мы еще раз бросим взгляд на основные структуры характера, описан-
ные выше, то увидим, что все они имеют одну общую деталь: они побуждаются
конфликтом, вырастающим из отношений ребенок-родитель. Они являются
попыткой разрешить этот конфликт особым образом и закрепить это разреше-
 
112                                                         Анализ личности
 
ние. Фрейд утверждал, что эдипов комплекс тонет в море страха кастрации.
Теперь мы можем добавить, что он действительно тонет, но вновь поднимается
на поверхность в другой форме. Эдипов комплекс трансформируется в реакции
характера, которые, с одной стороны, расширяют его основные особенности
искаженным образом и, с другой стороны, формируют реакции против его ос-
новных элементов.
 
Подводя итог, мы можем сказать, что невротичный характер, как по содер-
жанию, так и по форме, полностью состоит из компромиссов, точно так же как
и симптом. Он содержит инфантильную инстинктивную потребность в защите,
характерную для той или другой стадии развития. Основной инфантильный
конфликт продолжает существовать, трансформированный в установки, возни-
кающие в определенной форме как автоматические способы реакции, которые
стали хроническими и от которых позже они должны будут быть очищены с
помощью анализа.
 
Благодаря этому проникновению в фазу человеческого развития, мы в со-
стоянии ответить на вопрос, поставленный Фрейдом: сохраняются ли подав-
ленные элементы как двойные входы, как следы памяти или как что-либо дру-
гое? Теперь мы можем сделать осторожный вывод, что те элементы инфантиль-
ного переживания, которые не задействованы в характере, сохраняются как
эмоционально заряженные следы памяти; в то же время те элементы, которые
впитались и стали частью характера, сохраняются как современный способ ре-
акции. Не может быть сомнения в <функциональном континууме>, так как в
аналитической терапии мы преуспели в редуцировании таких формаций харак-
тера до их первоначальных компонент. Вопрос заключается не столько в по-
вторном выносе на поверхность того. что было погружено (как, например, в
случае истерической амнезии): процесс сравним скорее с восстановлением эле-
мента из химического соединения. Теперь мы можем лучше понять, почему в
некоторых острых случаях неврозов характера не удается устранить эдипов ком-
плекс, когда мы анализируем лишь содержание. Причина в том, что эдипов
комплекс больше не существует в настоящем; он может возникнуть только
путем аналитического разрушения формальных способов реакции.
 
Используя все эти дифференциации в качестве отправной точки, мы по-
пытаемся прийти к теории психической экономики, которая могла бы быть прак-
тически полезной в области воспитания. Естественно, общество должно сде-
лать возможным и поощрять (или отвергать) практическое применение подоб-
ной теории психической экономики. Современное общество с его моралью,
отрицательно относящейся к сексу, и экономической неспособностью гаранти-
ровать массе его членов даже простое существование, далеко как от признания
подобной возможности, так и от ее практической реализации. Это сразу станет
ясно, когда мы сформулируем, что родительские узы, подавление мастурбации
в раннем детстве, требование умеренности в период полового созревания и
допущение сексуальной заинтересованности лишь в институте брака полнос-
тью противоположны условиям, необходимым для организации и поддержания
сексуальной и психической экономики. Преобладающая сексуальная мораль
не может не создавать основу для неврозов в характере. Сексуальная и психи-
ческая экономика несовместима с нравами, которые так яростно защищаются
современным обществом. Это один из неоспоримых выводов психоаналити-
ческого исследования неврозов.
 
^
 
Глава 8.
 
ГЕНИТАЛЬНЫЙ
И НЕВРОТИЧНЫЙ ХАРАКТЕРЫ
 
ХАРАКТЕР И СЕКСУАЛЬНЫЙ СТАЗ.
 
Теперь мы обратим внимание на причины, в силу которых формируется
тот или иной характер и на экономическую функцию характера.
 
Изучение динамической функции реакций характера и их целеустремлен-
ного способа действия позволяет сделать следующий вывод: в основном, харак-
тер определяется нарциссическим механизмом защиты* Таким образом, казалось
бы правильным принять, что если характер служит в сущности защитой эго, то
и в аналитической ситуации он должен был бы действовать как аппарат для
 
* Здесь необходимо сказать о фундаментальном отличии между нашими концепция-
ми и концепциями Альфреда Адлера, касающимися характера и <безопасности>:
 
а) Адлер начал отходить от психоанализа и теории либидо с тезисом о том. что
важным является не анализ либидо, а анализ нервного характера. Его постулирование
либидо и характера как противоположностей и полное исключение первого из рассмот-
рения находятся в глубоком противоречии с теорией психоанализа. Хотя мы берем ту
же проблему в качестве нашей отправной точки, а именно целенаправленный способ
действия того, что называется <целой личностью и характером>, мы, тем не менее, ис-
пользуем фундаментально отличные теорию и метод. Спрашивая, что побуждает психи-
ческий организм формировать характер, мы представляем себе характер как причинную
сущность и лишь вторично достигаем цели, которую мы выводим из причины (причина -
неудовольствие: цель - защита против неудовольствия);
 
б) Мы стараемся объяснить формирование характера в терминах экономики либидо
и достичь, поэтому, результатов, совершенно отличных от результатов Адлера, который
выбирает принцип <воли к власти> в качестве абсолютного объяснения, проглядев зави-
симость <воли к власти>, являющейся лишь частичным нарциссическим стремлением,
от превратностей нарциссизма как целого и объектного либидо;
 
в) Адлеровские формулировки способа действия комплекса подчинения и его ком-
пенсаций верны. Это никогда не отрицалось. Но здесь также отсутствует связь с процес-
сами либидо, лежащими глубже, особенно фаллическим либидо. Наше расхождение с
Адлером заключается, в основном, в разложении самого комплекса подчинения и его
разветвлений в эго с помощью теории либидо. Наша проблема начинается как раз там,
где у Адлера завершается.
 
1^
 
114                                                          Анализ личности
 
отражения опасности. Анализ характера в каждом отдельном случае, когда ана-
литик преуспевает в постижении заключительной стадии развития характера, т. е.
эдиповой стадии, показывает, что характер был сформирован под влиянием
опасностей, угрожающих эго из внешнего мира, - с одной стороны - и давя-
щими потребностями ид - с другой.
 
Основываясь на теории Ламарка, Фрейд и особенно Ференци различали
аутопластическую и аллопластическую адаптацию в психической жизни. Ал-
лопластически организм изменяет окружающую среду (технология и цивилиза-
ция); аутопластически организм меняется сам - в обоих случаях для того, что-
бы выжить. В биологических терминах формирование характера есть аутоплас-
тическая функция, инициированная беспокоящими и неприятными стимулами
из внешнего мира (структура семьи). Из-за противоречия между ид и внешним
миром (который ограничивает или полностью фрустрирует удовлетворение ли-
бидо), психический аппарат, побуждаемый реальным страхом, производимым
этим конфликтом, воздвигает защитный барьер между собой и внешним ми-
ром. Для того чтобы понять этот процесс, мы должны на короткое время пере-
нести наше внимание с динамической и экономической точек зрения на топог-
рафическую.
 
Фрейд учил нас представлять эго, т. е. часть психического организма, на-
правленную к внешнему миру и поэтому остающуюся незащищенной, как ап-
парат, предназначенный для отражения стимулов. Здесь имеет место формиро-
вание характера. Фрейд в очень ясной форме описал борьбу, в которую должно
быть вовлечено эго как буфер между ид и внешним миром (или между ид и
супер-эго). В этой борьбе наиболее важно то, что эго, пытаясь посредничать
между враждующими сторонами за цель выживания, интроецирует именно те
подавляющие объекты внешнего мира, которые фрустрируют принцип наслаж-
дения ид, и сохраняет их в качестве моральных судей, в качестве супер-эго.
Следовательно, мораль эго - это компонента, происходящая не из ид, т. е. она
не развивается в нарциссически-либидном организме; скорее это чужая компо-
нента, заимствованная из вероломного и угрожающего внешнего мира.
 
Психоаналитическая теория инстинктов рассматривает начальный психи-
ческий организм как смесь первичных нужд, берущих начало в соматических
состояниях возбуждения. Когда психический организм развивается, эго появ-
ляется как его особая часть и находится между этими первичными нуждами, с
одной стороны, и внешним миром - с другой. Для того чтобы проиллюстриро-
вать это, рассмотрим простейших животных. Среди них имеются, к примеру,
ризоподы, защищающие себя от жестокого внешнего мира с помощью панциря
из неорганического материала, формирующегося из химических продуктов про-
топлазмы. У некоторых из простейших имеется свернутая в спираль раковина,
как у улитки, у других - круглая раковина, снабженная шипами. По сравне-
нию с амебой, подвижность простейших, имеющих панцирь, значительно ог-
раничена; контакт с внешним миром осуществляется лишь с помощью частей
тела, которые для передвижения и питания могут вытягиваться и втягиваться
снова через крошечные дырочки в панцире. В дальнейшем мы будем часто
использовать это сравнение.
 
Мы можем представить себе характер эго как панцирь, защищающий ид от
импульсов внешнего мира. Во фрейдовском смысле, эго - это структурный
агент. Под характером мы понимаем здесь не только внешнюю форму этого
агента, но также суммарную совокупность всех форм эго в типичных способах
реакции, т. е. способов реакции, характерных для одной особой личности. Под
характером, в двух словах, мы понимаем главным образом динамически опре-
 
Теория формирования характера                                           115
 
деленный фактор, проявляющийся в характерном поведении человека: поход-
ка, выражение лица, паза, манера речи и др. Этот характер это формируется из
элементов внешнего мира, из запретов, инстинктивных сдерживаний и широко
варьируемых форм идентификаций. Таким образом, материальные элементы
панциря характера берут свое начало во внешнем мире, в обществе. Перед тем
как мы приступим к вопросу о том, чем скрепляются эти элементы, т. е. какой
динамический процесс спаивает этот панцирь, мы должны указать, что защита
против внешнего мира, лежащая в основе формирования характера, опреде-
ленно не является главной функцией характера в дальнейшем. Цивилизован-
ный человек имеет достаточно сильные средства защиты против реальных опас-
ностей внешнего мира, а именно социальные институты во всех их формах.
Кроме того, он имеет мышечный аппарат, который позволяет ему спасаться
бегством или сражаться, и ум, который дает ему возможность предвидеть опас-
ность и избежать ее. Защитные механизмы характера начинают функциониро-
вать особым образом, когда страх чувствуется внутри, то ли из-за внутреннего
состояния раздражения, то ли из-за внешнего стимула, относящегося к инстин-
ктивному аппарату. Когда это происходит, характер должен справиться с акту-
альным подавлением страха, который возникает из энергии расстроенного вле-
чения.
 
Связь между характером и подавлением может наблюдаться в следующем
процессе: необходимость подавления инстинктивных потребностей иницииру-
ет формирование характера. Как только характер был сформирован, он эконо-
мит на подавлении путем впитывания инстинктивной энергии в саму форма-
цию характера. Формирование черты характера направлено на то, чтобы вовле-
ченное в конфликт подавление разрешилось: либо сам репрессивный процесс
оказался ненужным, либо начальное подавление трансформировалось в отно-
сительно ригидную формацию эго. Следовательно, процесс формирования ха-
рактера находится в полном соответствии с тенденцией эго к объединению
стремлений психики. Эти факты объясняют, почему регрессии, приведшие к
ригидным чертам характера, намного сложнее устранить, чем, например, те,
которые произвели симптом.
 
Существует определенная связь между первоначальной движущей силой
формирования характера, т. е. зашитой против конкретных опасностей, и ее
окончательной функцией, т. е. защитой против инстинктивных опасностей.
Социальные процессы, особенно развитие от примитивных социальных форм
к цивилизации, повлекли за собой множество ограничений либидо и других
желаний. Развитие человечества, таким образом, характеризовалось увеличени-
ем сексуальных ограничений. В частности, развитие патриархальной цивилиза-
ции и сегодняшнего общества шли рука об руку с увеличивающимся подавле-
нием генитальности. Чем дольше продолжается этот процесс, тем более отда-
ленными становятся причины реального страха. На социальном уровне, однако,
реальные опасности для жизни личности увеличились. Войны и классовая борь-
ба перевесили опасности первобытных времен. Безусловно нельзя отрицать,
что в отдельных ситуациях цивилизация увеличила безопасность. Но эта польза
не без недостатков. Для избежания реальной опасности человек должен был
ограничить свои инстинкты. Не нужно становиться агрессивным, даже если
голодаешь в результате экономического кризиса или если сексуальное влече-
ние сковано социальными нормами и предрассудками. Нарушение норм не-
медленно создает реальную опасность, к примеру, родительское наказание за
воровство или за мастурбацию. В той степени, в которой избегается реальная
опасность, увеличивается стаз либидо и вместе с ним страх стаза. Таким обра-
 
116                                                          Анализ личности
 
зом, актуальный страх и реальный страх имеют взаимодополняющую связь: чем
больше избегается реальный страх, тем сильнее становится страх подавления ли-
бидо, и наоборот. Бесстрашный человек удовлетворяет свои либидные влечения
даже с риском подвергнуться социальному остракизму. Животные более под-
вержены состояниям реального страха из-за несовершенной социальной орга-
низации. Однако, если они не попадают под давление приручения - и даже
тогда лишь в особых обстоятельствах, - животные редко страдают от инстин-
ктивного стаза.
 
Мы подчеркнули здесь избежание страха и подавление (стаз) либидо как два
экономических принципа формирования характера; мы не должны пренебре-
гать третьим принципом, который также служит средством формирования ха-
рактера, а именно принципом наслаждения. Действительно, формирование
характера порождается потребностью в отражении опасностей, вызванных удов-
летворением инстинктов. После создания панциря принцип наслаждения, тем
не менее, продолжает действовать, так как характер, в точности как симптом,
служит не только отражению влечений и связыванию страха, но также удовлет-
ворению искаженных инстинктов. К. примеру, генитально-нарциссический ха-
рактер защищал себя от внешних влияний; он также и удовлетворял хорошую
часть либидо в нарциссической связи его эго с эго-идеалом. Существуют два
вида инстинктивного удовлетворения. С одной стороны, энергия самих отра-
женных инстинктивных импульсов, особенно прегенитальных и садистских, в
основном расходуется на создание механизма защиты. Пока это, конечно, не
является удовлетворением инстинкта в смысле достижения непосредственного,
нескрываемого наслаждения; оно является уменьшением инстинктивного напря-
жения, сравнимым с происходящим из скрытого <удовлетворения> в симптоме.
Хотя это уменьшение феноменологически отличается от непосредственного
удовлетворения, оно, тем не менее, почти равно ему экономически: оба умень-
шают давление, оказываемое инстинктивным стимулом. Энергия расходуется на
создание и укрепление содержания характера. Аффективный блок некоторых
компульсивных характеров, к примеру, садизм, главным образом используется
для формирования и укрепления стены между ид и внешним миром, в то время
как анальная гомосексуальность используется для преувеличенной вежливости
и покорности некоторых пассивно-женственных характеров.
 
Инстинктивные импульсы, которые не впитались характером, стараются
достичь непосредственного удовлетворения, если они не подавлены. Природа
этого удовлетворения зависит от структуры характера. То, какие инстинктив-
ные силы вовлечены в создание характера и каким из них разрешено непосред-
ственное удовлетворение, определяет разницу не только между крепким здоро-
вьем и болезненностью, но и между типами личностных характеров.
 
Огромное значение придается как толщине панциря характера, так и его
прочности. Когда панцирь характера против внешнего мира и против биологи-
ческой части личности достиг степени, соответствующей развитию либидо, в
нем все еще существуют <бреши>, обеспечивающие контакт с внешним миром.
Через эти бреши несвязанное либидо и другие инстинктивные импульсы со-
прикасаются с внешним миром или уходят от него. Но панцирь эго может быть
таким, что эти бреши становятся слишком узкими, т. е. линии связи с внешним
миром больше не способны гарантировать регулируемую экономику либидо и
социальную адаптацию. Кататоническое оцепенение является примером пол-
ной изоляции, в то время как импульсивный характер является лучшим приме-
ром полностью неадекватного панциря структуры характера. Похоже, что каж-
дое перманентное преобразование объектного либидо в нарциссическое либи-
 
Теория формирования характера                                           117
 
до идет рука об руку с нарастанием и затвердеванием панциря эго. Аффектив-
но-блокированный компульсивный характер обладает ригидным панцирем, но
бедными возможностями организации аффективных отношений с внешним
миром. Все отскакивает от его гладкой, твердой поверхности. Болтливый агрес-
сивный характер имеет, и это действительно так, гибкий панцирь, но он всегда
<ощетинивается>. Его отношения с внешним миром ограничены параноидно-
агрессивными реакциями. Пассивно-женственный характер - пример третьего
типа панциря. На первый взгляд он кажется податливым и мягким, но при
анализе мы узнаём, что этот панцирь весьма трудно разрушить.
 
Для каждого типа характера показательно не только то, что он отражает, но
и какие инстинктивные силы использует для этого. В общем, эго формирует
свой характер, овладевая определенным инстинктивным импульсом, и подвер-
гается подавлению, для того чтобы с его помощью отразить другой инстинк-
тивный импульс. Таким образом, к примеру, эго фаллически-садистского ха-
рактера будет использовать преувеличенную мужскую агрессию для отражения
женских, пассивных и анальных стремлений. Однако, прибегая к таким мерам,
оно само изменяется, начиная использовать хронически агрессивные способы
реакции. Другие часто отражают свою подавленную агрессию <завоеванием> -
как однажды выразился такой пациент - расположения любого человека, спо-
собного пробудить их агрессию. Они становятся <скользкими>, как угри, избе-
гая любой открытой реакции. Обычно эта <скользкость> выражается в интона-
ции их голоса: они говорят мягко, осторожно, обольстительно. При переходе к
анальным интересам с целью отражения агрессивных импульсов эго становит-
ся <жирным> и <скользким> и представляет себя именно таким образом. Это
служит причиной потери самоуверенности (один такой пациент чувствовал себя
<вонючим>). Такие люди движимы попытками адаптироваться к миру, добить-
ся обладания объектами любым возможным способом. Однако, так как они не
обладают никакой подлинной способностью к самоадаптации и обычно испы-
тывают фрустрацию и отвержение, это приводит к тому, что они становятся
агрессивными, а это, в свою очередь, делает необходимой усиленную анально-
пассивную защиту. В подобных случаях аналитическая работа не только атаку-
ет функцию защиты, но и выявляет средства, привлеченные для создания этой
защиты, т. е. в данном случае анальность.
 
Окончательно характер определяется двумя факторами: во-первых, каче-
ственным, теми стадиями развития либидо, в которой внутренние конфликты
наиболее постоянно влияли на процесс образования характера, т. е. особой
позицией фиксации либидо; качественно мы можем различать депрессивный
(оральный), мазохистский, генитально-нарциссический (фаллический), исте-
рический (генитально-кровосмесительный) и компульсивный (анально-садист-
ская фиксация) характеры; а во-вторых, количественным - экономикой либи-
до, зависящей от качественного фактора.
 
ЛИБИДНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗЛИЧИЕ
МЕЖДУ ГЕНИТАЛЬНЫМ И НЕВРОТИЧНЫМ ХАРАКТЕРАМИ
 
Если панцирь характера превышает определенную толщину; если он ис-
пользовался в основном теми инстинктивными импульсами, которые при нор-
мальных обстоятельствах служат организации контакта с действительностью;
если способность к сексуальному удовлетворению была из-за этого слишком
жестко ограничена, то существуют все условия для формирования невротично-
 
118                                                         Анализ личности
 
го характера. Если формирование и структуру характера невротичных мужчин
и женщин сравнить с личностями, способными работать и любить, мы придем
к качественному различию между способами связывания сдерживаемого харак-
тером либидо. Установлено, что существуют адекватные и неадекватные сред-
ства связывающего страха. Генитальное оргазмическое удовлетворение либидо и
сублимация оказываются прототипами адекватных средств; все типы прегени-
тального удовлетворения и формаций реакции оказываются неадекватными. Это
качественное различие также выражается количественно: невротичный харак-
тер страдает от постоянно увеличивающегося стаза либидо как раз по причине
того, что его средства удовлетворения не адекватны нуждам инстинктивного
аппарата; тогда как генитальный характер управляется устойчивым чередова-
нием между напряжением и адекватным удовлетворением либидо. Другими сло-
вами, генитальный характер обладает регулируемой экономикой либидо. Гени-
тальное превосходство и оргазмическая потенция (определяемая структурой
характера), в отличие от всех других структур, обеспечивают генитальному ха-
рактеру регулируемую экономику либидо.
 
Исторически определенное качество сил, формирующих характер, опреде-
ляет современное количественное регулирование экономики либидо и, следова-
тельно, разницу между здоровьем и болезненностью. В терминах наиболее ка-
чественных различий, генитальный и невротичный характеры должны пони-
маться как главные типы. Как правило, все характеры представляют собой
смесь, и то, появляется ли экономика либидо или нет, зависит лишь от степени
приближения характера к первому или второму главному типу. В терминах
количества возможного непосредственного удовлетворения либидо, гениталь-
ный и невротичный характеры должны пониматься как средние типы: удовлет-
ворение либидо таково, что оно либо способно устранить стаз неиспользован-
ного либидо, либо нет. В последнем случае развиваются симптомы и черты
невротичного характера, которые ухудшают социальные и сексуальные способ-
ности.
 
Сейчас мы попытаемся представить качественные различия между двумя
главными типами. Мы сопоставим структуру ид, супер-эго и, в завершение,
структуру эго, зависящую от ид и супер-эго.
 
Структура ид
 
Генитальный характер полностью достиг постамбивалентной генитальной
стадии; желание инцеста и желание отделаться от отца (матери) исчезло, и
генитальные стремления были спроектированы на гетеросексуальный объект,
который фактически не представлял, как в случае невротичного характера,
объект инцеста. Гетеросексуальный объект полностью принял на себя роль
объекта инцеста. Эдипов комплекс разрешился. Прегенитальные тенденции (аналь-
ность, оральный эротизм и вуайеризм) также не подавлены. Частью они укоре-
нились в характере как культурные сублимации; частью они имеют свою долю
в наслаждениях, предшествующих непосредственному удовлетворению. В лю-
бом случае они подчинены генитальным стремлениям. Половой акт остается
высшей и приносящей наибольшее наслаждение сексуальной целью. Агрессия
также в большей степени сублимирована в социальных достижениях; в мень-
шей степени она непосредственно содействует генитальной сексуальности, не
требуя, однако, эксклюзивного удовлетворения. Это распределение инстинк-
тивных влечений обеспечивает способность к соответствующему оргазмичес-
 
Теория формирования характера           _______________________________119
 
кому удовлетворению, которое может быть достигнуто только с помощью гени-
тальной системы, хотя оно также обеспечивает удовлетворение прегениталь-
ных и агрессивных тенденций. Чем меньше подавляются прегенитальные по-
требности, тем более полное удовлетворение достигается и тем меньшее коли-
чество возможностей существует для патогенного стаза либидо.
 
Невротичный характер, даже если у него поначалу слабая потенция и он не
живет в воздержании (что верно для подавляющего большинства случаев), не-
способен разрядить свое свободное, несублимированное либидо в удовлетворя-
ющем оргазме.* Он всегда оргазмически импотентен. Это объясняется тем, что
энергия либидо катектируется на объектах инцеста и проявляется в формиро-
ваниях реакции. Если вообще существует какая-то сексуальность, ее инфан-
тильная природа легко различима. Любимая женщина просто представляет мать
(сестру и т.д.), и любовные отношения обременяются всеми страхами, запрета-
ми и невротичными прихотями инфантильных отношений инцеста (ложный
перенос). Генитальное превосходство либо не присутствует вообще, либо не
имеет катексиса, или, как в случае истерического характера, генитальная фун-
кция нарушена из-за фиксации инцеста. Таким образом, мы имеем цепную
реакцию: инфантильная сексуальная фиксация нарушает оргазмическую функ-
цию; это нарушение, в свою очередь, создает стаз либидо; сдерживаемое либидо
усиливает прегенитальные фиксации, и т. д. и т.п. Из-за этого чрезмерного
катексиса прегенитальной системы либидные импульсы проникают в любую куль-
турную и социальную деятельность. Это, естественно, может закончиться лишь
тревогой, так как действие становится связанным с подавленным и запрещенным
материалом. Остаток либидо не всегда доступен для социальной деятельности; он
переплетается с подавлением инфантильных инстинктивных целей.
 
Структура супер-зго
 
Супер-эго генитального характера отличается главным образом своими сек-
суально утвердительными элементами. Поэтому между ид и супер-эго существу-
ет высокая степень гармонии. Так как эдипов комплекс утратил свою энергию,
для любых намерений и целей не существует запретов супер-эго сексуальной
природы. Супер-эго не обременено садизмом не только по вышеописанным
причинам, но также потому, что не существует стаза либидо, который мог бы
возбудить садизм и сделать злобным супер-эго. Генитальное либидо, так как
оно удовлетворяется непосредственно, не скрывается в стремлениях эго-идеа-
ла. Следовательно, социальные достижения не являются, как в случае невро-
тичного характера, доказательством потенции; скорее они обеспечивают есте-
ственное, некомпенсирующее удовлетворение. Так как не существует наруше-
ния потенции, комплекс неполноценности отсутствует. Существует близкое
соответствие между эго-идеалом и реальным эго, и между ними не существует
непреодолимого противоречия.
 
В невротичном характере, напротив, супер-эго существенно характеризу-
ется сексуальным отрицанием. Это автоматически создает хорошо известный
конфликт и антипатию между ид и супер-эго. Так как эдипов комплекс не был
 
* Регулирование сексуальной энергии зависит от оргазмической потенции, то есть
от способности организма допускать свободное течение клонических конвульсий в реф-
лексе оргазма. Покрытый панцирем организм неспособен к оргазмической конвульсии;
биологическое возбуждение сдерживается блоками в различных местах организма.
 
120                                                         Анализ личности
 
преодолен, основной элемент супер-эго - запрещение инцеста - все еще пол-
ностью действенен и пересекается с каждой формой сексуальных отношений.
Сильное сексуальное подавление эго и сопутствующий стаз либидо усиливают
садистские импульсы, которые выражаются, среди прочего, в жестком мораль-
ном кодексе. Мы должны в этой связи вспомнить, что, как указывал Фрейд,
подавление создает мораль, а не наоборот. Так как более или менее осознанное
чувство импотенции всегда присутствует, многие социальные достижения преж-
де всего служат компенсирующим доказательством потенции. Эти достижения,
однако, не уменьшают чувство неполноценности. Наоборот: так как социальные
достижения часто являются свидетельством потенции, которое никоим обра-
зом не может заменить чувство генитальной потенции, невротичный характер
никогда не избавляется от ощущения внутренней пустоты и несостоятельнос-
ти, независимо от того, насколько трудно даются ему попытки компенсировать
это. Таким образом, практические потребности эго-идеала растут все выше и
выше, в то время как эго, бессильное и вдвойне парализованное ощущениями
неполноценности ( импотенция и высокий эго-идеал), становится все менее и
менее действенным.
 
Структура эго
 
Теперь давайте рассмотрим структуру эго в генитальном характере. Перио-
дические оргазмические разрядки либидного напряжения ид значительно
уменьшают давление инстинктивных потребностей на эго. Так как ид в основ-
ном удовлетворено, у супер-эго нет причин быть садистским, и поэтому оно не
оказывает какого-либо заметного давления на эго. Свободное от ощущений
вины, эго овладевает и удовлетворяет генитальное либидо и некоторые преге-
нитальные стремления ид и сублимирует естественную агрессию и части преге-
нитального либидо в социальных достижениях. Что касается генитальных
стремлений, эго не противостоит ид и может накладывать на него определен-
ные запреты гораздо проще, так как ид уступает эго в главном, т. е. в удовлет-
ворении либидо. Это, кажется, единственное состояние, в котором ид позволя-
ет эго держать себя под контролем без использования подавления. Сильные
гомосексуальные стремления будут выражаться одним способом, когда эго не
сможет удовлетворить гетеросексуальное стремление, и совершенно другим -
когда отсутствует стаз либидо. Экономически это легко понять, так как при
гетеросексуальном удовлетворении - при условии, что гомосексуальность не
подавляется, т. е. не исключается из коммуникационной системы либидо, -
энергия отбирается у гомосексуальных стремлений.
 
Так как эго находится под очень небольшим давлением ид и супер-эго -
поскольку сексуально удовлетворено, - оно не должно защищаться от ид, как
это делает эго в невротичном характере. Оно требует лишь небольшого количе-
ства связанной энергии и, следовательно, имеет обильную свободную энергию
для переживаний и действий во внешнем мире; действия и переживания -
сильные и свободно протекающие. Таким образом, эго в высшей степени дос-
тупно как наслаждению, так и неудовольствию. Эго в генитальном характере
имеет панцирь, но характер управляет им, а не ждет милости от него. Панцирь
достаточно гибок для самых разнообразных переживаний. Генитальный харак-
тер может по необходимости быть как веселым, так и сердитым. Он реагирует
на потерю объекта соизмеримой степенью печали; он не подчиняет все эмоции
своей потере. Он способен страстно и увлеченно любить и пылко ненавидеть. В
 
й^Г
 
Теория формирования характера                                           121
 
отдельных ситуациях он может поступать по-детски, но он никогда не будет
казаться инфантильным. Его серьезность - естественная, а не показная, как
при компенсации, поскольку он не должен казаться взрослым во что бы то ни
стало. Его мужество не есть доказательство его потенции, оно объективно мо-
тивировано. Так, при определенных обстоятельствах, например, на войне, ко-
торую он считает несправедливой, он не побоится быть заклейменным трусом,
а обязательно встанет на защиту своих убеждений. Так как инфантильные иде-
алы потеряли свой катексис, его ненависть и его любовь рационально мотиви-
рованы. Гибкость и толщина его панциря позволяют ему в одном случае от-
крыться миру так же сильно, как в другом случае закрыться от него. Его спо-
собность отдаваться демонстрируется главным образом в сексуальном опыте:
при половом акте с объектом любви эго почти прекращает существовать, за
исключением функции восприятия. В данную минуту панцирь почти полнос-
тью разрушен. Вся личность вовлечена в переживание наслаждения, без боязни
потеряться в нем, так как эго имеет твердое нарциссическое основание, кото-
рое не компенсирует, а сублимирует. Его самоуважение черпает свою энергию
из сексуального переживания. Сам способ, которым он решает свои текущие
конфликты, показывает, что они имеют рациональную природу; они не обре-
менены инфантильными и иррациональными элементами. Причиной этого
является рациональная экономика либидо, предотвращающая возможность
чрезмерного катексиса инфантильных переживаний и желаний.
 
В формах своей сексуальности, так же как и в остальных аспектах, гени-
тальный характер является гибким и непринужденным. Поскольку он способен
к удовлетворению, он также способен и к моногамии без принуждения или
подавления; однако при рациональной мотивации он может поменять объект
своей любви или моногамии. Он не держится за свой сексуальный объект из-за
чувства вины или по моральным соображениям; скорее он поддерживает отно-
шения на основе своей здоровой потребности к наслаждению, так как это удов-
летворяет его. Он может преодолеть полигамные желания без подавления, ког-
да они не совместимы с его отношением к объекту любви, но он действительно
уступит им, если они станут слишком настойчивыми. Он разрешает фактичес-
кие конфликты, вызванные этим, реалистичным образом.
 
Невротического чувства вины практически не существует. Его социаль-
ность основывается не на подавленной, а на сублимированной агрессии и на
его ориентации в реальности. Однако это не означает, что он всегда подчиняет-
ся социальной реальности. Наоборот, генитальный характер, чья структура пол-
ностью противоречит нашей современной моралистичной антисексуальной
культуре, способен критиковать и изменять социальную ситуацию. Его практи-
чески полное отсутствие страха позволяет ему занимать бескомпромиссную
позицию по отношению к окружающему миру.
 
Если интеллектуальное превосходство является целью социального разви-
тия, оно вполне представимо без генитального превосходства. Гегемония ума
не только означает конец иррациональной сексуальности, но и требует в каче-
стве необходимого условия регулирования экономики либидо. Генитальное и
интеллектуальное превосходство соотносятся друг с другом как стаз либидо и
невроз, супер-эго (чувство вины) и религия, истерия и суеверие, прегениталь-
ное удовлетворение либидо и современная сексуальная мораль, садизм и этика,
сексуальное подавление и призывы к реабилитации падших женщин.
 
В генитальном характере регулируемая экономика либидо и способность к
полному сексуальному удовлетворению являются основанием для вышеопи-
санных черт характера. Таким же образом все, что относится к мотивациям и
 
"^^а^
 
122                                                         Анализ личности
 
поступкам невротичного характера, определяется, при окончательном анализе,
его неадекватной экономикой либидо.
 
Эго невротичного характера либо воздержанно, либо достигает сексуально-
го удовлетворения, сопровождаемого чувством вины. Оно находится под давле-
нием с двух сторон: (1) постоянно неудовлетворенного ид с его подавленным
либидо и (2) жестокого супер-эго. Эго невротичного характера враждебно по
отношению к ид и отдает себя в распоряжение супер-эго. В тоже время оно
флиртует с ид и тайно восстает против супер-эго. Так как эго не полностью
подавило свою сексуальность, она является преобладающе прегенитальной; из-
за превалирующих сексуальных нравов генитальность окрашивается анальны-
ми и садистскими элементами. Половой акт представляется как что-то грязное
и непристойное. Вследствие того, что агрессивность включается или, точнее,
укореняется частично в панцире характера и частично в супер-эго, социальные
достижения ухудшаются. Эго либо закрыто для удовольствия и неудовольствия
(аффект-блок), либо доступно исключительно неудовольствию; как правило,
любое удовольствие быстро трансформируется в неудовольствие. Панцирь эго -
ригидный; коммуникации с внешним миром, постоянно находящиеся под кон-
тролем нарциссического цензора, бедны в отношении как объектного либидо,
так и агрессии. Панцирь функционирует главным образом как защита от внут-
ренней жизни; результатом является ярко выраженное ослабление функции
реальности эго. Отношения с внешним миром - неестественные, близорукие и
противоречивые; личность в целом не может стать гармоничной и увлеченной
частью жизни из-за недостатка способности к полному переживанию. В то вре-
мя как генитальный характер может изменять, усиливать или ослаблять свои
защитные механизмы, эго невротичного характера полностью зависит от мило-
сти его бессознательных подавленных механизмов. Он не может поступать как-
то по-другому, даже если он хочет этого. Ему бы хотелось быть веселым или
сердитым, но он не способен ни к одному, ни к другому. Он не может страстно
любить, так как существенные элементы его сексуальности подавлены. Также
он не может рационально ненавидеть, так как его эго не отождествляет себя с
его ненавистью, которая стала чрезмерной в результате стаза либидо и поэтому
должна подавить ее. И когда он чувствует любовь или ненависть, его реакция
едва ли соответствует фактам. В бессознательном вступают в силу инфантиль-
ные переживания, которые определяют количество и природу реакций. Ригид-
ность его панциря делает его неспособным либо открыться некоторому отдель-
ному переживанию, либо полностью закрыться от тех переживаний, где ему
было бы необходимо рациональное оправдание такому поступку. Обычно он
сексуально сдержан или обеспокоен в прелюдии полового акта. Однако даже
если этого не происходит, он не получает удовлетворения или - из-за своей
неспособности отдаться - обеспокоен до такой степени, что экономика либи-
до не регулируется. Полный анализ чувств, возникающих во время полового
акта, позволяет выделить следующие типы: нарциссическая личность, чье вни-
мание сконцентрировано не на ощущении наслаждения, а на мысли произвес-
ти впечатление человека с высокой потенцией; гиперэстетическая личность,
которая пытается ни в коем случае не касаться любой части тела, что могло бы
пойти вразрез с его эстетическими чувствами; личность с подавленным садиз-
мом, которая не может избавиться от постоянной мысли, что он может причи-
нить партнеру боль или мучается чувством вины, что он оскорбляет партнера;
садистский характер, для которого половой акт означает мучение партнера.
Этот список можно было бы продолжать и продолжать. Там, где подобные
нарушения не проявляются полностью, запреты, соответствующие им, обнару-
 
й^" -^
^><
 
Теория формирования характера                                           123
 
живаются в общей установке относительно сексуальности. Так как супер-эго
невротичного характера не содержит каких-либо сексуально-утвердительных
элементов, он избегает сексуальных переживаний (Г. Дойч ошибочно считал
это верным также и в случае здорового человека). Однако это означает, что
только половина личности участвует в переживании.
 
Генитальный характер имеет твердое нарциссическое основание. В невро-
тичном характере чувство импотенции заставляет эго создавать компенсации
нарциссической природы. Современные конфликты, проникнутые иррацио-
нальными мотивами, для невротичного характера делают невозможным дости-
жение рациональных решений. Инфантильная установка и желания всегда дают
отрицательный эффект.
 
Сексуально неудовлетворенный и неспособный к удовлетворению, невро-
тичный характер в конце концов приходит к воздержанию или жесткой моно-
гамии. Последнее он будет оправдывать соображениями морали или уважением к
своему сексуальному партнеру, но в действительности он боится сексуальности
и неспособен регулировать ее. Так как садизм не сублимируется, супер-эго
чрезвычайно грубое, ид безжалостно в своих требованиях удовлетворения его
нужд, эго развивает как чувство вины, которое оно называет социальной сове-
стью, так и потребность в наказании, в котором оно стремится возложить на
себя то, чего оно в действительности желает другим.
 
Мы видим, что эмпирическое открытие вышеописанных механизмов ста-
новится основой революционной критики всех теоретически обоснованных
нравственных систем. Не вдаваясь в данный момент в подробности этого воп-
роса, крайне важного для социального формирования культуры, кратко сфор-
мулируем резюме: в той степени, в которой общество делает возможным
удовлетворение потребностей и трансформацию соответствующих структур че-
ловека, нравственное регулирование общественной жизни будет исчезать.
Окончательное решение нужно искать не в области психологии, а в области
общественных процессов. Насколько это касается нашей клинической прак-
тики, больше не может быть сомнения в том, что каждое успешное аналити-
ческое лечение, т. е. такое, в результате которого удается трансформировать
структуру невротичного характера в структуру генитального характера, нис-
провергает нравственных арбитров и заменяет их саморегуляцией действия,
основанной на здоровой экономике либидо. Так как некоторые аналитики
говорят об <устранении супер-эго> с помощью аналитического лечения, мы
должны указать, что это есть вопрос отвода энергии от системы нравственного
арбитража и замены ее либидно-экономической регуляцией. Тот факт, что
этот процесс противоречит сегодняшним интересам государства, философии
морали и религии, имеет решающее значение в другой связи. Выражаясь про-
ще, все это означает, что человеку, чьи сексуальные, а также биологические и
культурные потребности удовлетворяются, не требуется никакой морали для
поддержания самоконтроля. А неудовлетворенный человек, подавленный во
всех отношениях, страдает от нарастающего внутреннего возбуждения, кото-
рое могло бы заставить его разорвать все на куски, если его энергия частью не
держалась под контролем, а частью не расходовалась на моральные запреты.
Размер и сила аскетичных и моралистичных идеологий общества является луч-
шей меркой для размера и силы неразрешенного напряжения, созданного не-
удовлетворенными потребностями у средней личности такого общества. Оба
определяются отношением производительных сил и способом производства,
с одной стороны, и потребностями, которые должны быть удовлетворены, -
с другой.
 
124                                                         Анализ личности
 
Сублимация, формирование реакции
и основа невротической реакции
 
Теперь обратимся к существующим различиям между социальными дости-
жениями генитального и невротичного характеров.
 
Ранее мы указали, что оргазмическое удовлетворение либидо и сублимация
являются адекватными средствами устранения стаза либидо или, точнее, овла-
дения страхом стаза. Прегенитальное удовлетворение либидо и формирование
реакции являются неадекватными средствами. Сублимация, подобно оргазмичес-
кому удовлетворению, является особым достижением генитального характера;
формирование реакции - это способ невротичного характера. Это, конечно,
не означает, что невротичный характер не сублимирует и что здоровый человек
не имеет никаких формирований реакции.
 
Для начала давайте попытаемся на основе нашего клинического опыта дать
теоретическое описание отношения между сублимацией и сексуальным удов-
летворением. Согласно Фрейду, сублимация есть результат отклонения либид-
ного стремления от его первоначальной цели и его переориентация на <выс-
шую> социально значимую цель. Стремление, принимающее сублимированное
удовлетворение, должно отказаться от своего первоначального объекта и своей
цели. Эта первая формулировка Фрейда в итоге привела к заблуждению, что
сублимация и инстинктивное удовлетворение являются полными противопо-
ложностями. Однако если мы рассмотрим связь между сублимацией и либид-
ной экономикой, мы убедимся, что здесь не существует противоположности. В
действительности регулируемая экономика либидо является необходимым ус-
ловием успешной постоянной сублимации. Те стремления, которые формиру-
ют основу наших социальных достижений, не получают непосредственного удов-
летворения; это не означает, что либидо вообще не удовлетворяется. Психоана-
лиз нарушений в работе учит нас, что чем больше стаз либидо как целого, тем
сложнее сублимировать прегенитальное либидо. Сексуальные фантазии впиты-
вают психические интересы и отвлекают от работы, или же сами культурные
достижения сексуализируются и тем самым попадают в область подавления.*
 
* <Люди часто говорят, что борьба против такого мощного инстинкта и усиление
всех этических и эстетических сил закаляет характер; и это верно для особенно бла-
гоприятно организованных натур. Также нужно допустить, что дифференциация харак-
тера личности, которая так заметна в наши дни, становится возможной лишь при суще-
ствовании сексуального ограничения. Но в подавляющем большинстве случаев борьба
против сексуальности расходует энергию, доступную в характере, и это в то самое вре-
мя, когда молодому человеку нужны все его силы, чтобы заработать свою долю и свое
место в обществе. Отношение между количеством возможной сублимации и количе-
ством необходимой сексуальной активности, естественно, широко варьируется от чело-
века к человеку и даже от случая к случаю. Воздержанный художник - это что-то едва
ли постижимое; а воздержанный молодой ученый конечно не редкость. Последний сво-
им самовоздержанием освобождает силы для своих научных занятий: тогда как первый.
вероятно, обнаруживает, что его художественные достижения сильно стимулируются
его сексуальными переживаниями. В общем, у меня не сложилось впечатления, что
сексуальное воздержание создает энергичных и самоуверенных людей действия, само-
бытных мыслителей или смелых эмансипаторов и реформаторов. Гораздо чаще это со-
здает благонравных слабых людей, которые позже затеряются в большой массе людей,
стремящейся безвольно следовать указаниям сильных личностей>. [Фрейд. <Циви-
лизованная> сексуальная мораль и современные нервные заболевания, 1908.]
 
Теория формирования характера                                          125
 
Наблюдение за сублимациями генитального характера показывает, что они
непрерывно подкрепляются оргазмическим удовлетворением либидо. Разрядка
сексуальных напряжений освобождает энергию для высших достижений, так
как сексуальные фантазии не забирают себе либидный катексис. Кроме того,
производительная сила пациента достигает высокого уровня только тогда, ког-
да ему удается достигнуть полного сексуального удовлетворения. Прочность
сублимаций также зависит от регулирования экономики либидо. Пациенты,
которые освобождаются от своих неврозов исключительно посредством субли-
мации, обнаруживают гораздо менее стабильное состояние и гораздо большую
тенденцию к рецидиву, чем те пациенты, которые не только сублимируют, но и
достигают непосредственного сексуального удовлетворения. Точно так же как
неполное, т. е. первично прегенитальное, удовлетворение либидо сталкивается
с сублимацией, так и оргазмическое генитальное удовлетворение способствует ей.
 
Теперь давайте сравним сублимацию с формированием реакции. Нас удив-
ляет в этих явлениях то, что формирование реакции - спазматическое и вы-
нужденное, тогда как сублимация протекает свободно. В последнем случае ид,
в гармонии с эго и эго-идеалом, имеет прямой контакт с реальностью; в первом
случае на все достижения влияет ид, восстающее против строгого супер-эго. В
сублимации важен эффект, производимый действием, даже если само действие
имеет либидный акцент. В формировании реакции важно само действие; его
эффект имеет второстепенное значение. Действие не имеет либидного акцента;
оно негативно мотивировано. Оно компульсивно. Человек, который сублими-
рует, может приостановить свою работу на значительный период времени: от-
дых так же важен для него, как и работа. Когда реактивное достижение разор-
вано, рано или поздно в результате этого возникает беспокойство. И если раз-
рыв продолжается, беспокойство может перерасти в раздражительность и даже
страх. Человек, который сублимирует, бывает раздражен или напряжен не по-
тому, что он ничего не достиг, а потому, что он поглощен рождением своего
достижения. Человек, который сублимирует, хочет выполнять свое дело и по-
лучать наслаждение от своей работы. Человек, чья работа имеет реактивную
природу, должен, как однажды метко выразился пациент, <действовать, как
робот>. И как только он завершает одну часть работы, он должен немедленно
начать другую. Для него работа - это бегство от покоя. Иногда эффект от
реактивно выполненной работы такой же. как от работы, основанной на суб-
лимации. Реактивные достижения обычно оказываются менее социально ус-
пешными, чем сублимированные достижения. В любом случае один и тот же
человек добьется гораздо большего в условиях сублимации, чем в условиях фор-
мирования реакции.
 
Из структуры каждого достижения, которое требует абсолютного исполь-
зования некоторого количества энергии, соотношение между личностным дос-
тижением и личностной работоспособностью может быть измерено с некото-
рой степенью точности. Разрыв между работоспособностью и абсолютным до-
стижением гораздо ощутимее в случае сублимации, чем в случае формирования
реакции. Это означает, что человек, который сублимирует, приближается к сво-
им способностям гораздо ближе, чем человек, который работает реактивно.
Чувство неполноценности часто соответствует тайному осознанию этого раз-
рыва. Клинически мы распознаем разницу между этими двумя типами дости-
жений в том, что, когда раскрываются их бессознательные связи, сублимиро-
ванные достижения подвергаются относительно небольшим изменениям; реак-
тивные достижения, с другой стороны, часто показывают огромные успехи в
преобразовании в сублимации.
 
126                                                         Анализ личности
 
Деятельность среднего рабочего в нашей культурной среде гораздо чаше
характеризуется формированиями реакции, чем сублимациями. Кроме того,
преобладающее устройство структуры воспитания лишь в очень малой степе-
ни допускает реализацию работоспособности личности в эффективных дости-
жениях.
 
В случае сублимации не происходит инверсии в направлении стремления:
эго просто принимает стремление и направляет его на другую цель. В случае
формирования реакции, наоборот, происходит инверсия направления стрем-
ления. Стремление поворачивается против самого себя и принимается эго лишь
постольку, поскольку имеет место эта инверсия. В ходе этой инверсии катек-
сис стремления направлен против бессознательной цели стремления. Процесс,
описанный Фрейдом в случае отвращения, является превосходной иллюстра-
цией этого. В процессе формирования реакции первоначальная цель сохраня-
ет свой катексис в бессознательном. Первоначальный объект стремления не
отбрасывается, а просто подавляется. Удерживание и подавление стремления,
инверсия его направления, сопровождаемая образованием контр-катексиса, ха-
рактеризуют формирование реакции. Замена первоначальной цели и объекта
стремления без образования контр-катексиса являются характеристиками суб-
лимации.
 
Давайте теперь исследуем процесс формирования реакции. Наиболее важ-
ная экономическая особенность этого процесса состоит в необходимости
контр-катексиса. Так как первоначальная цель стремления сохраняется, она
непрерывно наполняется либидо и, также непрерывно, эго должно транс-
формировать этот катексис в контр-катексис, к примеру, вывести реакцию
отвращения из анального либидо для того, чтобы удержать стремление под
контролем. Формирование реакции не является одноразовым процессом, оно
является непрерывным и, как мы вскоре увидим, развертывающимся про-
цессом.
 
В формировании реакции эго постоянно занято собой, оно является своим
собственным строгим наблюдателем. В сублимации энергия эго свободна для
достижений. Формирование простых реакций, таких как отвращение и стыд,
являются частью формирования характера каждой личности. Они не вредны
для развития генитального характера и остаются внутри физиологических пре-
делов, так как не существует стаза либидо для усиления прегенитальных стрем-
лений. Однако если сексуальное подавление заходит слишком далеко, если оно
направлено против генитального либидо так, что имеет место стаз либидо, фор-
мирования реакции получают избыток либидной энергии и ведут к патологии,
известной врачам как фобическая диффузия.
 
Приведу в качестве примера одного служащего. Как и положено для ти-
пичного компульсивного характера, он выполнял свои обязанности очень доб-
росовестно. С течением времени, несмотря на то что он не получает от своей
работы ни малейшего удовольствия, он посвящает ей себя все больше и
больше. В начале анализа для него не было чем-то необычным работать до
полуночи или даже иногда до трех часов утра. Анализ быстро прояснил, что
(1) его работе мешали сексуальные фантазии (ему требовалось больше време-
ни для выполнения своей работы именно по этой причине) и (2) он не мог
позволить себе ни одной минуты отдыха, особенно по вечерам, так как переза-
ряженные фантазии безжалостно вторгались в его сознание. Работая по ночам,
он разряжал некоторое количество либидо, но большая его часть, которая не
могла быть высвобождена подобным образом, увеличивалась все больше и
больше.
 
Схематическое представление сублимации
в сравнении с формированием реакции
 
A и B - источники инстинктивной энергии.
А: Стаз либидо отсутствует; импульс просто отклоняется; первоначальная
инстинктивная
цель теряет катексис.
 
B: Стаз либидо присутствует; первоначальная цель сохраняет свой полный катек-
сис; импульс не отклоняется, а направляется против самого эго. В месте, где
происходит
разворот, мы обнаруживаем формирование реакции.
 
Следовательно, развитие формирований реакции и реактивных поступков
соответствует непрерывно увеличивающемуся стазу либидо. Когда формирова-
ния реакции больше не способны справляться со стазом либидо; когда наступает
процесс декомпенсации; когда характеру эго не удается расходовать либидо -
возникает либо нескрываемый невротический страх, либо невротические симп-
томы, которые освобождают избыток свободного страха.
 
Реактивная работа всегда рационализируется. Служащий, о котором речь
шла выше, пытался оправдать свои долгие часы жалобами на чрезмерную рабо-
чую загруженность. Однако фактически его поверхностная деятельность слу-
жила экономической цели освобождения и отвлечения сексуальных фантазий.
С другой стороны, она выполняла функцию формирования реакции против
подавленной ненависти в отношении его начальника (отца). Анализ показал,
что усилия пациента быть особенно полезным своему начальнику представля-
ли собой противоположность его бессознательных намерений. Когда все сказа-
но и сделано, такое <роботоподобное поведение> не может быть интерпретиро-
вано как самонаказание, это - лишь один из многочисленных осмысленных
элементов симптома. Страх последствий его сексуальных фантазий лежит в
корне формирования реакции.
 
Ни работа, выполненная как принудительная невротическая обязанность,
ни какое-либо другое формирование характера не способно связать весь стаз
 
128                                                          Анализ личности
 
страха. Рассмотрим, к примеру, чрезмерную моторную активность женского
истерического характера или сверхловкость и неугомонность невротичного аль-
пиниста. У обоих мышечная система перезаряжена неудовлетворенным либи-
до; оба непрерывно стремятся к объекту: истеричная девушка открыто, альпи-
нист - символически (гора = женщина = мать). Их подвижность действитель-
но освобождает некоторое количество либидо; в то же время, однако, она
увеличивает напряжение, так как не приносит окончательного удовлетворения.
Поэтому неизбежно, что у девушки бывают приступы истерии, а невротичный
альпинист должен предпринимать все более напряженные и опасные горные
восхождения для овладения своим стазом. Но поскольку этому нет естествен-
ного предела, симптом невроза в конце концов прорывается, если его не насти-
гает, как это часто бывает, несчастье в горах.
 
Основа реакции характера - подходящий термин для всех механизмов, ко-
торые расходуют подавленное либидо и связывают невротический страх в чер-
тах характера. Если в результате чрезмерных сексуальных ограничений основа
реакции характера не может выполнять свою экономическую функцию, она
становится основой невротической реакции, которую может устранить лишь ана-
литическое лечение. Нарастание формирований реакции является одним из
базисных механизмов развития невроза.
 
Не имеет большого значения, когда именно происходит усиление невро-
тичного характера. Остается фактом, что основа невротической реакции была
представлена в характере с раннего детства, с конфликтного периода эдиповой
стадии. Невротический симптом обычно проявляет качественное родство со
своей основой невротической реакции. Приведем несколько примеров: преуве-
личенное чувство порядка станет, при некоторых условиях, компульсивным
невротическим чувством порядка; самосознание станет патологической застен-
чивостью; истеричная ловкость и кокетство разовьются в истерические при-
падки; амбивалентность характера станет неспособностью принимать решения;
сексуальное сдерживание обернется вагинизмом; чрезмерная совестливость
породит импульсы убийства.
 
Однако невротический симптом не всегда проявляет качественную одно-
родность со своей основой реакции. Иногда симптом является защитой против
избытка либидо. У всех наших пациентов, как правило, преобладает та или
иная форма характера. Однако диагноз должен производиться не в соответ-
ствии с симптомами, а в соответствии с невротичным характером, который
лежит в основе симптомов. Таким образом, даже когда пациент приходит к нам
из-за симптома конверсии, диагнозом будет компульсивный невроз, если в его
характере преобладают компульсивно-невротические черты.
 
Итак, различие между невротичным и генитальным характерами должно
восприниматься как можно более гибко. Так как различие основывается на
количественном критерии (степени непосредственного сексуального удовлет-
ворения или степени стаза либидо), разнообразие фактических форм этих двух
основных типов характера - бесконечно.
Глава 9.
 
ДЕТСКИЕ ФОБИИ
И ФОРМИРОВАНИЕ ХАРАКТЕРА.
 
<АРИСТОКРАТИЧЕСКИЙ> ХАРАКТЕР
 
Используя в качестве иллюстрации конкретный случай, мы покажем, как
установка характера выводится из инфантильных переживаний. В нашем рас-
суждении мы проследуем по пути, ведущему от анализа сопротивления харак-
тера к его происхождению из определенных инфантильных ситуаций.
 
Тридцатитрехлетний мужчина пришел к аналитику из-за супружеских труд-
ностей и проблем со службой. Он страдал от абсолютной неспособности при-
нимать решения, что сделало для него сложным рациональное решение про-
блем супружества и не давало ему возможности продвижения в его профессии.
Пациент погрузился в аналитическую работу с огромным энтузиазмом. За очень
короткое время обычные патогенные конфликты эдипова комплекса дали тео-
ретическое объяснение его супружеским трудностям. Мы не будем вдаваться в
материал, показывающий идентификацию между его женой и его матерью,
между его начальником и его отцом: хотя и интересный сам по себе, этот мате-
риал не раскрывает ничего нового. Мы сосредоточимся на его поведении, на
связи этого поведения с инфантильным конфликтом и на сопротивлении ха-
рактера при лечении.
 
У пациента была приятная внешность, он имел строгое выражение лица,
был серьезным и несколько высокомерным. Его размеренный и гордый шаг
привлекал внимание - ему требовалось значительное время, чтобы войти в
дверь и пройти через комнату к кушетке. Было очевидно, что он избегал любой
поспешности или возбуждения. Его речь была правильной и спокойной. Его
спокойствие и утонченность почти не изменялись, даже если обсуждались ще-
котливые нарциссические темы. Когда после нескольких дней анализа он гово-
рил о своем отношении к горячо любимой им матери, он довольно ясно про-
явил усилие овладеть возбуждением, охватившим его. Я сказал ему, что не нуж-
но сдерживаться и убеждал его выражать свои чувства свободно, но все было
бесполезно. Его поведение оставалось аристократическим, а манера речи -
утонченной. Однажды, когда слезы хлынули у него из глаз и его голос задро-
жал, он извлек из кармана свой платок, чтобы вытереть глаза, с таким же вели-
чественным спокойствием.
 
130                                                          Анализ личности
 
Стало ясно, что его поведение, каков бы ни был его источник, защищало
его от сильных эмоций при анализе, охраняло его от эмоционального прорыва.
Его характер блокировал свободу развития аналитического переживания; он
уже начал сопротивляться.
 
Вскоре после того, как его явное возбуждение улеглось, я спросил его,
какое впечатление произвела на него эта аналитическая ситуация. Он ответил,
что все это было очень интересно, но не затронуло его очень глубоко - при
этом у него текли слезы. Объяснение необходимости и плодотворности такого
возбуждения было бесполезным. Его сопротивление заметно увеличивалось;
его установка становилась все более и более ярко выраженной, т. е. все более
гордой и сдержанной.
 
Для описания его поведения мне однажды пришло в голову слово <арис-
тократ>. Я сказал ему, что он играет роль английского лорда и что причины
этого могут быть прослежены к его детству. Современная защитная функция
его <аристократического поведения> также была ему объяснена. После этого он
воспроизвел важнейший элемент своей семейной истории: будучи ребенком,
он никогда не верил, что он может быть сыном мелкого незначительного ев-
рейского торговца, которым был его отец; он должен быть, как он думал, сы-
ном английского аристократа. Маленьким мальчиком он слышал, что его ба-
бушка имела связь с настоящим английским лордом, и он думал, что в жилах
его матери течет английская кровь. В его мечтах о будущем фантазия о том, что
однажды он приедет в Англию в качестве посла, играла главную роль.
 
Таким образом, в его барственном поведении содержались следующие эле-
менты:
 
1. Мысль об отсутствии связи со своим отцом, которого он презирал
(ненависть к отцу).
 
2. Мысль о том, что он является сыном матери, в жилах которой течет
английская кровь.
3. Эго-идеал выхода за пределы ограниченного круга своего класса.
 
Выявление этих элементов, которые были включены в его позицию, было
значительным ударом по его самолюбию. Но все еще не было ясно, какие стрем-
ления отражались.
 
По мере того как мы последовательно все дальше и дальше проникали в его
поведение, обнаруживалось, что оно было тесно связано со второй чертой харак-
тера - тенденцией высмеивать своих приятелей. Анализ этой черты характера
вызвал значительные затруднения. Он выражал свое презрение и насмешку в
величественной манере. Однако в то же время это служило удовлетворению его
особенно сильных садистских импульсов. Конечно, он уже говорил о многих
садистских фантазиях, которые были у него в юношестве. Но он просто говорил о
них. Как только мы начали разыскивать их современные следы в стремлении к
насмешкам, он начал испытывать их. Барственность в его поведении была защи-
той против чрезмерного перехода его насмешек в садистскую активность. Садист-
ские фантазии не подавлялись; они удовлетворялись насмешками над другими и
отражались в аристократической манере. Таким образом, его высокомерная нату-
ра была структурирована в точности как симптом: она служила защитой и в то же
время удовлетворением инстинктивных стремлений. Нет никаких сомнений в
том, что у него сохранилось подавление некоторого количества садизма с помо-
щью этой формы защиты, т. е. поглощения садизма высокомерием характера.
 
Фантазия об аристократизме началась у него с четырехлетнего возраста. На
основе противоположной идентификации с отцом к этому была добавлена суще-
 
Теория формирования характера                                          131
 
ственная тенденция к управлению своей агрессией. Пока отец непрерывно сра-
жался и пререкался с его матерью, у мальчика сформировался идеал: <Я не
собираюсь быть подобным моему отцу; я собираюсь быть полностью противо-
положным ему>. Это соответствовало фантазии: <Если бы я был мужем моей
матери, я бы обращался с ней совершенно по-другому. Я был бы добрым с ней,
а не сердился бы на нее из-за ее проступков>. Таким образом, эта противопо-
ложная идентификация была неразрывно связана с эдиповым комплексом, с
любовью к матери и ненавистью к отцу.
 
Характер мальчика, который соответствовал аристократической фантазии,
заключал в себе мечтательность и самоконтроль, сопровождаемые яркими са-
дистскими фантазиями. В период полового созревания он сделал сильный, го-
мосексуальный, объектный выбор учителя, что закончилось идентификацией.
Этот учитель был воплощенным господином, благородным, спокойным, влас-
тным, безупречно одетым. Идентификация началась с подражания учителю в
одежде, затем последовали другие подражания и, в возрасте примерно 14 лет,
тот характер, с которым мы столкнулись при анализе, был сформирован. Фан-
тазия об аристократе была переведена в соответствующее поведение.
 
Почему же реализация фантазии в его поведение произошла именно в этом
возрасте? Пациент никогда сознательно не мастурбировал в период полового
созревания. Боязнь кастрации, выражавшаяся в различных ипохондрических
страхах, была рационализирована: <Благородный человек не делает подобных
вещей>. То есть аристократизм послужил защитой против потребности мастур-
бации.
 
Этот пациент ставил себя выше всех людей, считая себя вправе презирать
любого. Однако при анализе он вскоре понял, что его презрение было поверх-
ностной компенсацией чувства неполноценности, а его поза сопротивлялась
окружению его класса. Можно сказать, что на более глубоком уровне презре-
ние было замещением гомосексуальных отношений. Больше всего он презирал
тех людей, которые ему нравились, и совершенно не обращал внимания на
других (презрение = садизм = гомосексуальный флирт).
 
При анализе, с каждым новым проникновением в бессознательное, его ари-
стократическая поза становилась все более и более резко выраженной. Однако
с течением времени эти защитные реакции ослабевали, а его поведение в по-
вседневной жизни становилось все мягче, но без потери основного характера.
Анализ его поведения привел к выявлению основных конфликтов его дет-
ства и юношества. Таким образом, его патогенные позиции были атакованы с
двух сторон: (1) со стороны его ассоциаций, снов и других коммуникаций, и
(2) со стороны его характера, аристократической позы, в которой были заклю-
чены аффекты агрессии.
 
ПРЕОДОЛЕНИЕ ДЕТСКИХ ФОБИЙ
ПУТЕМ ФОРМИРОВАНИЯ УСТАНОВОК ХАРАКТЕРА
 
Итак, в аристократической позе пациента было заключено значительное
количество генитального страха. История этой взаимосвязи выявила детские
фобии, о которых мало что было известно. С трех до шести лет пациент страдал
от сильной боязни мышей. Меня заинтересовал тот факт, что его женственная
установка в отношении отца составляла основной элемент этой фобии, т. е.
регрессивную реакцию на страх кастрации. Это было связано с типичным стра-
хом мастурбации. Чем больше мальчик трансформировал фантазию об арис-
 
132                                                         Анализ личности
 
тократе в позу, тем слабее становилась его фобия. Когда он вырос, он просто
осознавал слабую боязливость, перед тем как ложиться спать. Во время анали-
тической работы с его позой боязнь мышей и страх кастрации снова появились
в аффективной форме. Очевидно, часть либидо или детской фобии впиталась в
установку характера.
 
Мы хорошо знакомы с трансформацией инфантильных потребностей и
страхов в черты характера. Особый случай этого типа трансформации - это
замена фобии определенным видом панциря против внешнего мира и против
страха; панциря, продиктованного структурой инстинкта. В этом случае благо-
родное поведение заключает в себе инфантильный страх.
 
Приведенный ниже еще один случай является дополнительной иллюстра-
цией трансформации фобии в установку характера.
 
Кроме компульсивных симптомов у пациента наблюдался полный аффект-
блок. Будучи живой машиной, он не был доступен ни удовольствию, ни неудо-
вольствию. При анализе аффект-блок был раскрыт как панцирь против чрез-
мерного садизма. В действительности он, даже будучи взрослым, имел садист-
ские фантазии, но они были тусклыми и слабыми. Сильный страх кастрации
проявился как мотив формирования панциря, не проявивший себя по-другому.
Анализ дал возможность проследить аффект-блок со дня его возникновения.
 
Пациент также страдал от обычных детских фобий - в данном случае, он
боялся лошадей и змей. До шестилетнего возраста <страшные> сны возникали
почти каждую ночь. Ему очень часто снилось, что лошадь откусила один из его
пальцев (мастурбация = страх = кастрация). Однажды он решил, что ему боль-
ше не нужно бояться (мы еще вернемся к этому примечательному решению), и
следующий сон с лошадью, в котором один из его пальцев был откушен, был
полностью свободен от страха.
 
В то же время аффект-блок развивался', он заменил фобию. И лишь после
окончания периода полового созревания страшные сны иногда возникали снова.
 
Давайте вернемся к его примечательному решению больше не бояться. Мы
не смогли полностью прояснить этот динамический процесс. Здесь достаточно
сказать, что его жизнь держалась почти исключительно на сходных решениях.
Он не мог ничем управлять без принятия специального решения. Его упорство
и чрезвычайно строгий самоконтроль, который он перенял от своих родителей,
сформировали основу его твердости и энергетическую основу аффект-блока,
который, среди прочего, составляет универсальную установку Гётца фон Бер-
лихингена в отношении внешнего мира в целом.* Только после шестимесячно-
го анализа было установлено следующее: перед тем как позвонить ко мне в
квартиру, он 3 раза проводил своей рукой по груди и 3 раза повторял фразу
Гётца в качестве талисмана против анализа. Его аффект-блок не мог быть вы-
ражен более удивительно.
 
Таким образом, его упорство и его реакция против садизма были двумя
важнейшими компонентами, которые были заключены в его аффект-блоке. В
добавление к его садистской энергии, в формировании панциря использова-
лись его мощные детские страхи (страх подавления либидо и страх кастрации).
Только после того, как мы выявили совокупность самых разнообразных подав-
лений и формирований реакции, мы столкнулись с его сильными желаниями
генитального инцеста.
 
* Имеется в виду известная фраза рыцаря Гётца фон Берлихингена из одноименной
драмы Гёте: <Иди и поцелуй моего осла>. (Прим. пер.)
 
Теория формирования характера                                          133
 
В то время как возникновение фобии есть показатель того, что эго слиш-
ком слабо для овладения определенными либидными импульсами, возникно-
вение черты характера или типичной установки вместо фобии представляют
собой усиление формации эго в виде хронического панциря против ид и внеш-
него мира. Фобия соответствует расслоению личности; формирование черты
характера, напротив, соответствует консолидации личности. Последнее есть
синтезирующая реакция эго на конфликт в личности, который больше невоз-
можно терпеть.
 
Несмотря на различие между фобией и формированием характера, которое
следует из этого, основная тенденция фобии сохраняется в черте характера.
Поза благородства <аристократического> характера, аффект-блок компульсив-
ного характера, учтивость пассивно-женственного характера есть не что иное,
как установки избегания, так же как и фобия, которая предшествовала им.
 
Поэтому от формирования панциря эго получает некоторое усиление. Од-
нако в то же время способность эго действовать и его свобода движения сокра-
щаются. И чем больше панцирь ухудшает способность к сексуальному пережи-
ванию, тем ближе структура эго приближается к невротической.
 
В случае позднего невротического заболевания старая фобия прорывается
снова, так как ее поглощение характером оказывается недостаточным для овла-
дения подавленными либидными возбуждениями и страхом стаза. Типичное
невротическое заболевание характеризуют следующие фазы:
 
1. Инфантильный конфликт между импульсом и фрустрацией.
 
2. Разрешение этого конфликта через подавление импульса (усиле-
ние эго).
 
3. Прорыв подавления, т. е. фобия (ослабление эго).
 
4. Овладение фобией с помощью формирования невротической чер-
ты характера (усиление эго).
 
5. Конфликт полового созревания (или его количественный эквива-
лент): недостаточность панциря характера.
 
6. Повторное возникновение старой фобии или развитие ее симпто-
матического эквивалента.
7. Новая попытка со стороны эго овладеть фобией путем поглощения
 
страха характером.
 
Среди взрослых пациентов, приходивших для аналитической работы, мож-
но выделить два типа: те, кто находится в фазе 6, в которой старые неврозы в
форме симптома увеличивают основу невротической реакции (возобновленное
формирование фобии и т. д.); и те, кто находится в фазе 7, т. е. чье эго уже
начало успешно объединять симптомы. К примеру, ограниченное и мучитель-
ное чувство порядка несколько теряет свою остроту: эго в целом выдумывает
определенные церемонии, которые настолько растворены в повседневной ру-
тине, что их компульсивный характер может выявить лишь опытный наблюда-
тель. Распространение и сглаживание симптомов нарушает способность эго к
действию не меньше, чем описанный симптом. Пациент больше не хочет быть
вылеченным не только из-за болезненного симптома, но из-за общего рас-
стройства в своей работе, недостатка удовольствий в своей жизни и тому по-
добного. Происходит безжалостная борьба между эго и его невротическими
симптомами, между образованием и объединением симптомов. Однако каждое
объединение симптома сопровождает изменение характера эго. Эти поздние
объединения симптомов в эго есть просто отражения первого большого про-
 
1>- 'if'
SI"'^?5SBfei '
 
l-^ *
.'^ ^^"
 
134                                                         Анализ личности
 
цесса, которым детская фобия была частично или полностью трансформирова-
на в структуру характера.
 
Мы уделяем большое внимание фобии потому, что она является самым
интересным и, в терминах экономики либидо, самым важным проявлением
нарушения единства личности. Но вышеописанные процессы могут иметь ме-
сто в случае любого страха, появляющегося в раннем детстве. К примеру, раци-
ональная и полностью оправданная боязнь ребенком своего жестокого отца
может привести к хроническим изменениям, которые занимают место страха,
например, к упрямству и жестокости характера и т. д.
 
Переживания инфантильного страха и других конфликтных ситуаций эди-
пова комплекса (фобия является просто одним из особых случаев) могут опре-
делить структуру характера, поэтому детское переживание или психическая
ситуация сохраняются двумя различными способами: в терминах содержания
как бессознательные мысли; и в терминах формы как установки характера эго.
Следующий клинический пример является простой иллюстрацией этого.
 
Нарциссически-мазохистский ипохондрик громко и взволнованно жало-
вался на то, что его отец строго обращался с ним. Материал, произведенный им
за месяцы лечения, можно подытожить предложением: <Вы только посмотри-
те, как я пострадал от моего отца; он погубил меня, он сделал меня нежизнес-
пособным>. Перед тем как он пришел ко мне, его инфантильные конфликты с
отцом были полностью проработаны моим коллегой в течение полутора лет
анализа. Тем не менее в его поведении и его симптомах не было практически
никаких изменений. Его движения были ленивыми, его речь была монотонной
и мрачной. Он говорил умирающим голосом, как если бы он был при смерти. Я
обнаружил, что в определенных ситуациях вне анализа он также впадал в эту
бессознательно принятую летаргию.
 
Моя интерпретация его <умирающей>, жалобной, обвиняющей манеры го-
ворить дала удивительный эффект. Я сказал ему, что пока его манера речи не
проявила свое бессознательное значение, в ней была заключена большая часть
аффектов его отношения к отцу; поэтому содержание этого отношения, не-
смотря на то что оно стало осознанным, не было достаточно раскрыто, чтобы
быть терапевтически эффективным.
 
Один и тот же элемент бессознательного, инфантильная структура, сохраня-
ется и проявляется двояко: в том, что человек делает, говорит и думает; и в
том, как он действует. Интересно отметить, что анализ <что>, несмотря на
единство содержания и формы, оставляет <как> незатронутым; <как> оказыва-
ется скрытым местом тех же психических содержаний, которые уже прояви-
лись в <что>; именно поэтому анализ <как> особенно важен для освобождения
аффектов.
 
"^^'Л
№?
 
Глава 10.
НЕКОТОРЫЕ ТИПЫ ХАРАКТЕРОВ.
 
ИСТЕРИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР
 
При исследовании различных типов характера мы исходили из предполо-
жения, что любая форма характера, в терминах ее основной функции, пред-
ставляет собой панцирь, защищающий человека от внешнего мира и подавлен-
ных внутренних стремлений. Внешняя форма этого панциря всегда определена
исторически. Мы также попытались выявить факторы, которые определяют
формирование различных типов характера. Возможно, важнейшим из них яв-
ляется стадия развития, в которой инстинкты сталкиваются с суровой фрустра-
цией. Всегда существуют определенные связи между внешним проявлением
характера, его внутренним механизмом и историей его происхождения.
 
Истерический характер, такой же сложный, как и относящиеся к нему сим-
птомы и реакции, использует простейший, наиболее понятный тип панциря.
Если не обращать внимания на различия, существующие внутри характера, а
сконцентрироваться на том, что является общим для всех них, наиболее замет-
ной характеристикой как мужчин, так и женщин этого типа является настойчи-
вая сексуальная установка. Это сочетается с особым типом физической ловкос-
ти, проявляющей явственный сексуальный нюанс, который объясняет тот факт,
что связь между женской истерией и сексуальностью была распознана очень
рано. Замаскированное или открытое кокетство в походке, взгляде или речи
выдает, особенно у женщин, истерический тип характера. У мужчин, наряду с
мягкостью и чрезвычайной уступчивостью, появляется женственное выраже-
ние лица и женственное поведение. Мы уже рассмотрели подобный случай в
главе 4.
 
Эти характеристики проявляются наиболее сильно, когда цель, найденная
сексуальным поведением, находится близко. В такой момент истерический ха-
рактер всегда отступает и занимает пассивную, боязливую позицию. Существу-
ет количественное соотношение между истерическим кокетством и пассивнос-
тью, которая следует за ним. Однако в сексуальном переживании существует
другая вариация: открытые проявления возбуждения в акте без соответствую-
щего удовлетворения. При анализе эти псевдострастные проявления оказыва-
ются выражением сильного страха, который преодолевается активностью.
 
Анализ личности
 
Выражение лица и походка людей с истерическим характером никогда не
бывают резкими и тяжелыми, как у людей компульсивного характера, высоко-
мерными и самоуверенными, как у людей с фаллически-нарциссическим ха-
рактером. То, что истерический характер легко возбуждается, может быть по-
нято из его внешности в целом. Внешность людей компульсивного характера
производит впечатление сдержанности.
 
В то время как робость и беспокойство, сочетающиеся с кокетством и фи-
зической раскрепощенностью, заметно выражаются в поведении истерическо-
го характера, особые истерические черты этого характера скрываются. Среди
них мы обнаруживаем изменчивость реакций, т. е. тенденцию к изменению
установок неожиданно и неумышленно; сильную внушаемость, которая прояв-
ляется лишь в сочетании с сильной тенденцией к реакциям разочарования.
Истерический характер, в противоположность компульсивному, можно легко
убедить в самых невероятных вещах. Причем он легко откажется от своих убеж-
дений, когда другие, так же легко приобретенные, заменят их. Следовательно,
установка согласия обычно заменяется своей противоположностью - быстрым
возражением и беспочвенным пренебрежением. Открытость истерического ха-
рактера внушению объясняет его восприимчивость к пассивному гипнозу, с
одной стороны, и его склонность к фантастическим идеям - с другой. Это
связано с исключительной способностью к сексуальной привязанности. Яркое
воображение может легко привести к тому, что вымышленные переживания
будут восприниматься как реальные.
 
Истерический характер, как правило, определяется фиксацией в гениталь-
ной стадии детского развития с ее склонностью к инцесту. Из этой фиксации
истерический характер выводит свою сильную генитальную агрессию и свой
страх. Мысли о генитальном инцесте постоянно подавляются, но они полнос-
тью владеют своим катексисом; они не заменяются, как в случае компульсив-
ного характера, на прегенитальные стремления. Поскольку прегенитальные,
оральные, анальные и уретральные стремления формируют часть истерическо-
го характера, они являются воплощениями генитальности или, по крайней мере,
объединены с ней. Для истерического характера рот и анус означают женские
гениталии. В других типах характера, например, у меланхоликов, эти зоны вы-
полняют свою первоначальную генитальную функцию. Истерический харак-
тер, как выразился Ференци, <генитализирует> все; другие формы неврозов
замещают прегенитальные механизмы генитальностью, или, в противополож-
ность истерии, позволяют гениталиям функционировать как грудь, рот или
анус. Я назвал это наполнением генитального либидо прегенитальным. В ре-
зультате генитального беспокойства, которое действует как в случае гениталь-
ной фиксации, так и в случае сдерживания генитальной функции, истеричес-
кий характер всегда страдает от сильного сексуального нарушения. В то же
время его беспокоит острый стаз непоглощенного генитального либидо. В про-
тивоположность компульсивному характеру, истерический характер перегру-
жен непоглощенным сексуальным напряжением.
 
Это объясняет природу его панциря, который гораздо менее плотен и ус-
тойчив, чем панцирь компульсивного характера. В истерическом характере пан-
цирь осуществляет, простейшим из возможных способов, защиту беспокойного
эго от стремлений генитального инцеста. В архетипах истерического характера
генитальная сексуальность посвящает себя обслуживанию своей собственной
защиты. Чем более измучена беспокойством установка в целом, тем более на-
стоятельно возникают сексуальные проявления. Истерический характер имеет
исключительно сильные и неудовлетворенные генитальные импульсы, которые
 
Теория формирования характера
 
сдерживаются генитальным страхом. Таким образом, он всегда чувствует себя
зависящим от опасностей, которые соответствуют его инфантильным страхам.
Первоначальное генитальное стремление используется для выяснения источ-
ника, величины и близости опасности. К примеру, если у истеричной женщи-
ны проявляется сильная чувственность, было бы неверным предполагать, что
она выражает подлинную сексуальную готовность. Как раз наоборот: при пер-
вой попытке воспользоваться этой очевидной готовностью обнаружилось бы,
что, в случаях крайней истерии, явное выражение сексуальности немедленно
трансформируется в свою противоположность и сексуальные проявления заме-
няются страхом или защитой в какой-нибудь другой форме, включая торопли-
вое бегство. Таким образом, сексуальные проявления у людей с истерическим
характером являются попыткой обнаружить существование опасностей и опре-
делить, откуда они могут исходить. Это так же ясно демонстрируется в реакции
переноса при аналитической работе. Истерический характер никогда не пости-
гает смысла своего сексуального поведения; он страстно отказывается признать
это и бывает шокирован <подобными инсинуациями>. Вскоре обнаруживается,
что то, что здесь выдается за сексуальное стремление, является, в основном,
сексуальностью на службе зашиты. Пока эта защита не раскрыта и аналитичес-
ки не выделен детский генитальный страх, генитальное объектное стремление
не возникнет в своей первоначальной функции. Когда это происходит, паци-
ент также теряет свою преувеличенную сексуальную мотивацию. То, что в этом
сексуальном поведении выражаются другие вторичные импульсы, к примеру,
первичный нарциссизм или желание доминировать и производить впечатле-
ние, не имеет особого значения.
 
Хотя в истерическом характере обнаружены механизмы, отличные от гени-
тальных, они не являются специфическими для этого типа. К примеру, мы
часто встречаем депрессивные механизмы. В этих случаях генитальная фикса-
ция инцеста заменяется регрессией к оральным механизмам или новыми обра-
зованиями в ходе процесса. Сильная склонность истерического характера к
регрессу, особенно к оральным стадиям, может быть объяснена и тем фактом,
что рот, в роли генитального органа, притягивает к себе большую часть либидо.
В этом процессе меланхолические реакции, которые относятся к первоначаль-
ной оральной фиксации, также активизируются. Таким образом, истерический
характер представляется в чистой форме, когда он нервозен и оживлен. Однако
когда истерический характер - депрессивный, интровертированный, аутич-
ный, он проявляет механизмы, отличные от тех, которые характерны для него.
Различие состоит в степени, в которой генитальное либидо и объектные отно-
шения сочетаются с оральными установками. В одной крайности мы имеем
неподдельную меланхолию, в другой - где преобладает генитальность - мы
имеем неподдельную истерию.
 
Нужно подчеркнуть одну окончательную характеристику: истерический
характер проявляет интерес к сублимациям, интеллектуальным достижениям и
формированию реакции гораздо меньший, чем другие формы невротичных ха-
рактеров. Это связано с тем, что в истерическом характере либидо не продви-
гается к сексуальному удовлетворению, которое могло бы уменьшить гиперсек-
суальность, а сексуальная энергия не связана адекватно. Скорее эта энергия
частично трансформируется в страх или беспокойство. Из этих либидных меха-
низмов истерического характера некоторым людям нравится выводить дока-
занную антитезу между сексуальностью и социальными достижениями. Но они
не видят того факта, что явное нарушение способности к сублимации есть пря-
мой результат сексуального сдерживания с незакрепленным генитальным ли-
 
Imi.
 
-138                                                          Анализ личности
 
бидо и что социальные достижения и интересы возможны только после того,
как была освобождена способность к удовлетворению.
 
В терминах профилактики невроза и сексуальной экономики есть смысл
спросить, почему истерический характер не может как-нибудь трансформиро-
вать свой генитальный стаз таким же образом, каким другие типы характеров
трансформируют свои прегенитальные стремления. Истерический характер не
использует свое прегенитальное либидо ни для формирования реакции, ни для
сублимаций; даже панцирь характера не развит основательно. Если эти факты
рассматривать вместе с другими характеристиками генитального либидо, мож-
но сделать вывод, что полностью развитые генитальные возбуждения плохо
подходят для чего-либо, кроме непосредственного удовлетворения. Их сдержи-
вание сильно препятствует сублимации других либидных стремлений, так как
оно насыщает их слишком большим количеством энергии. Можно объяснить
этот процесс специфическим качеством генитальности, однако более вероят-
ное объяснение состоит в количестве либидо, использованного для возбужде-
ния генитальной зоны. Генитальный аппарат, как противостоящий всем ос-
тальным стремлениям, физиологически наиболее сильно экипирован, так как у
него есть способность к оргазмической разрядке; а в терминах экономики ли-
бидо он является наиболее жизненным. Таким образом, мы можем предполо-
жить, что его импульсы имеют гораздо большее сходство с голодом в том, что
касается негибкости и упрямства, чем с импульсами других эрогенных зон. Это
вполне может оказаться мощным ударом по определенным этическим концеп-
циям - но этого нельзя избежать. Действительно, сопротивление этим откры-
тиям также может быть объяснено: их признание повлекло бы за собой револю-
ционные последствия.
 
КОМПУЛЬСИВНЫЙ ХАРАКТЕР
 
Если наиболее общая функция характера состоит в отражении импульсов и
в сохранении психического равновесия, то это наиболее полно проявляется в
компульсивном характере, так как этот тип является одним из наиболее изу-
ченных психических образований. Существует плавный переход от известных
компульсивных симптомов к способу поведения характера. Если даже не при-
сутствует невротическое компульсивное чувство порядка, педантичное чувство
порядка типично для компульсивного характера. Как в большом, так и в малом,
он проживает свою жизнь согласно предопределенному и неизменному образ-
цу. Изменение в предопределенном порядке вызывает у него по меньшей мере
неприятные ощущения. В случаях, которые уже могут рассматриваться как не-
вротические, изменения вызывают беспокойство. Наряду с тем, что эта черта
способствует улучшению работоспособности из-за того, что она сочетается с
совершенством, она накладывает и ограничение на работоспособность, так как
не допускает произвольности в реакции. Выгодная для служащего, эта черта
оказывается вредной для творческой работы, для выработки новых идей. По-
этому компульсивные характеры редко встречаются у великих государственных
деятелей. Гораздо чаще можно встретить их среди ученых, чья работа не проти-
воречит такой черте, хотя она и бывает препятствием на пути фундаментально
новых открытий. Это связано с другой чертой характера - всегда присутствую-
щей склонностью к обстоятельному, глубокому мышлению. Существует приме-
чательная неспособность сфокусировать внимание на том, что рационально
значимо в объекте, и абстрагироваться от его поверхностных аспектов. Внима-
 
1^
 
Теория формирования характера                                          139
 
ние распределяется равномерно; вопросы второстепенной важности восприни-
маются с той же полнотой, как и те, которые находятся в центре профессио-
нальных интересов. Чем более патологической и жесткой является эта черта,
тем больше внимания концентрируется на предметах второстепенного значе-
ния, а рационально более важные вопросы откладываются в сторону. Это явля-
ется результатом хорошо понимаемого процесса смешения бессознательных
катексисов, замены бессознательных идей, которые стали важными, на второ-
степенные вопросы. Это - часть более обширного процесса постепенного по-
давления, направленного против запретных мыслей. Обычно этим мыслям, дет-
ским размышлениям о запретных вешах, не разрешено выливаться в реальные
решения. Эти размышления также движутся предписанным образом, в соответ-
ствии с конкретной исторически определенной схемой, значительно затрудняя
гибкость мышления. В некоторых случаях повышенная способность к абстрак-
тному, логическому мышлению компенсирует эту жесткость. Критические спо-
собности - в рамках логики - развиты лучше, чем творческие.
 
Бережливость, часто доходящая до скупости, является характерной чертой
всех компульсивных характеров, которая близко связана с другими, уже на-
званными чертами. Педантизм, тенденция к обстоятельным размышлениям и
бережливость вытекают из единого инстинктивного источника: анального эро-
тизма. Большей частью они представляют собой прямые следствия формиро-
ваний реакции против детских стремлений в период <туалетного> воспитания.
Так как эти формирования реакции не были полностью успешными, черты,
имеющие природу, полностью противоположную уже рассмотренным, суще-
ствуют и составляют врожденную часть компульсивного характера. Точнее,
они составляют прорывы первоначальных тенденций. Кроме того, мы имеем
проявления крайней небрежности и мышление только в ограниченных преде-
лах. Если добавить сильную страсть к собиранию вещей, то получим полный
набор анально-эротических производных. В то время как можно легко устано-
вить качественную связь между этими чертами и интересом к выделительным
функциям, связь между компульсивными размышлениями и анальным эро-
тизмом не слишком очевидна.
 
Назовем несколько других черт характера, которые выводятся не из аналь-
ных, а из садистских импульсов, специфически относящихся к этой стадии.
Компульсивные характеры всегда проявляют примечательную склонность к
реакциям сожаления и чувства вины. Это, конечно, не является опровержением
того факта, что их другие черты не слишком приятны для их товарищей. В их
преувеличенном чувстве порядка, педантизме и т. д. ищут непосредственное
удовлетворение враждебность и агрессия. В соответствии с фиксацией ком-
пульсивного характера на анально-садистской стадии развития либидо, мы об-
наруживаем в этих чертах все формирования реакции против первоначальных
противоположных тенденций. Однако мы должны подчеркнуть, что мы можем
оправданно говорить о компульсивном характере, только если существует весь
комплекс этих черт, а не в том случае, когда кто-то просто педантичен, но не
проявляет никаких других черт этого характера.
 
Названные выше черты компульсивного характера являются проявления-
ми прямых трансформаций определенных стремлений, однако существуют дру-
гие типичные черты этого характера, которые имеют более сложную структуру
и являются результатами ряда взаимодействующих сил. Среди них нерешитель-
ность, сомнение, недоверие. Внешне компульсивный характер проявляет силь-
ную сдержанность и самообладание', он почти не склонен к аффектам. Обычно
он уравновешен и спокоен в своих проявлениях любви и ненависти. В некото-
 
140                                                         Анализ личности
 
рых случаях это может развиться в полный аффект-блок. Эти последние черты
являются скорее вопросом формы, нежели содержания.
 
Собранность и методичность в жизни и мыслях, сочетающиеся с нереши-
тельностью, являются отправной точкой анализа этого характера. Они не могут
быть выведены прямо из личностных стремлений; скорее эти черты придают
личности отличительное качество. При анализе они составляют основной эле-
мент сопротивления характера и стремления избегать завершения ситуации,
включая аналитическое решение. Из клинического опыта мы знаем, что черты
сомнения, недоверия и т. д. действуют как сопротивление при анализе и не
могут быть устранены, пока не прорван ярко выраженный аффект-блок. По-
этому это заслуживает нашего особого внимания. Мы ограничимся обсуждени-
ем тех явлений, которые выражаются в качестве формы, особенно принимая во
внимание тот факт, что другие черты хорошо известны. Это исследование явля-
ется новой областью.
 
Для начала мы должны вспомнить все, что известно о развитии либидо
компульсивного характера. Исторически мы имеем основную фиксацию на
анально-садистской стадии, т. е. на втором или третьем году жизни. <Туалет-
ное> воспитание, из-за собственных особых черт характера матери, начинается
слишком рано. Это ведет к мощным формированиям реакции, например, к
крайнему самоконтролю даже в раннем возрасте. Жесткое <туалетное> воспита-
ние развивает мощное анальное упрямство, которое мобилизует усиление са-
дистских импульсов. В типичном неврозе принуждения развитие продолжается
до фаллической фазы, т. е. активизируется генитальность. Однако, частично
из-за ранее развившихся сдерживаний личности, а частично из-за антисексу-
альной установки родителей, от нее вскоре отказываются. Развитие гениталь-
ности зависит от предшествующего развития анальности и садизма в форме
фаллически-садистской агрессии. Естественно, мальчик пожертвует свои гени-
тальные импульсы страху кастрации, т. е. подавит их, что произойдет тем легче,
чем более агрессивна его приобретенная сексуальная конституция и чем более
обширны сдерживания характера и чувство вины с более ранних периодов,
которые влияют на новую фазу. Следовательно, в неврозе принуждения подав-
ление генитальности обычно сменяется отступлением на непосредственно пред-
шествующую анальную стадию. С настоящего момента, на протяжении всего
так называемого скрытого периода*, который особенно выражен в компуль-
сивном характере, анальные и садистские формирования реакции обычно уси-
ливаются и придают характеру определенную форму.
 
Когда такой ребенок достигает периода полового созревания и начинает
подвергаться мощнейшим стрессам, он должен будет, если панцирь его харак-
тера сильный, повторить старый процесс, не доходя до выполнения потребно-
стей половой зрелости. Обычно вначале появляются страстные порывы садиз-
ма против женщин (фантазии избиения и насилия), которые сопровождаются
чувствами аффективной слабости и неполноценности. Эти чувства побуждают
юношу создавать нарциссические компенсации в форме ярко выраженных эти-
ческих и эстетических стремлений. Фиксации на анальной и садистской пози-
циях усиливаются последующим коротким, обычно безрезультатным продви-
жением в направлении генитальной активности; это побуждает дальнейшую
выработку соответствующих формирований реакции. В результате этих глубин-
ных процессов пубертатный и постпубертатный периоды компульсивного ха-
 
* Скрытый период является не биологическим, а социологическим явлением, соз-
данным сексуальным ограничением.
 
>J't
^
 
Теория формирования характера                                          141
 
рактера продолжаются типичным образом, и поэтому мы можем сделать опре-
деленные выводы об этих периодах. Это, прежде всего, прогрессивная останов-
ка роста эмоциональных способностей, которая иногда производит на обычно-
го человека впечатление особенно хорошего социального <приспособления>.
Это может казаться и самому человеку, и в действительности в определенном
смысле так оно и есть. Однако наряду с аффект-блоком возникают чувство
внутренней опустошенности и сильное желание <начать новую жизнь>, что
человек пытается сделать, как правило, с помощью самых абсурдных средств.
Один такой пациент выстроил сложную систему для решения своих больших и
малых задач. Он овладел этой системой настолько, что мог бы начать новую
жизнь в определенный день; он даже с точностью до секунды вычислил время,
когда начнется формирование его новой жизни. Однако поскольку он никогда
не был способен выполнить им же заданные условия, он всегда должен был все
начинать заново.
 
Так как прототип нарушений в компульсивном характере проявляется ско-
рее в <форме> характера, чем в <содержании>, нам следовало бы исследовать
его аффект-блок. Типичными средствами подавления у людей с компульсив-
ным характером является разделение действия и мысли. Один такой пациент
мечтал об инцесте со своей матерью и даже об изнасиловании, но при этом
оставался почти равнодушным. Генитальное и садистское возбуждения полно-
стью отсутствовали. Если при анализе такого пациента аналитик не концент-
рирует свое внимание на его аффект-блоке, можно получить дополнительный
бессознательный материал, иногда даже слабое возбуждение, но никогда - дей-
ствия, соответствующие мыслям. Когда существуют симптомы, аффекты час-
тично поглощаются ими; когда нет симптомов, они в основном поглощаются
аффект-блоком. Справедливость этого утверждения становится очевидной, ког-
да удается прорвать блок путем последовательного его выделения и последую-
щей интерпретации. Когда это достигнуто, преобладавшие аффекты появляют-
ся самопроизвольно, обычно прежде всего в форме беспокойства.
 
Стоит заметить, что сначала освобождаются только агрессивные импульсы;
генитальные импульсы возникают гораздо позже. Таким образом, мы можем
сказать, что ограниченная агрессивная энергия составляет внешний слой пан-
циря характера. Чем же она ограничивается? Данная энергия ограничивается с
помощью анально-эротической энергии. Аффект-блок представляет собой один
огромный спазм эго, при котором все мышцы тела, особенно таза, плеч и лица
находятся в состоянии хронического напряжения. Следовательно, эго берет
анальные стремления из подавленных слоев и начинает использовать их в сво-
их собственных интересах как средство отражения садистских импульсов. В то
время как воздержание и агрессия являются параллельными силами в бессозна-
тельном, воздержание, действуя против агрессивности, выполняет защитную
функцию. Таким образом, если мы не разрушим аффект-блок, мы не достиг-
нем анально-эротической энергии. Мы помним нашего аффективно-блокиро-
ванного пациента, который перед каждым сеансом три раза повторял фразу
Гётца. Этим он как бы хотел сказать: <Мне так бы хотелось убить тебя, но я
должен контролировать себя...>
 
Пассивно-женственный характер также отражает агрессию с помощью
анальных стремлений, но другим способом, нежели компульсивный характер.
В первом анальность действует в первоначальном направлении как объектно-
либидное стремление; во втором оно проявляется в форме анального воздержа-
ния, т. е. уже как формирование реакции. Поэтому в чисто развитом компуль-
сивном характере пассивная гомосексуальность (которая относится к катего-
 
142                                                         Анализ личности
 
рии истерического характера) не так близка к поверхности и относительно сво-
бодна от подавления, как это происходит в пассивно-женственном характере.
 
Анальное воздержание в характере превращает людей в живых машин, при-
чем это происходит не только из-за анального устройства реакции. Садизм,
который заключен в аффект-блоке, является не только его объектом, но и сред-
ством, вовлекаемым в отражение анальности. Таким образом, интересы в аналь-
ных функциях также отражаются с помощью агрессивной энергии. Любое аф-
фективное, живое выражение пробуждает в бессознательном старые возбужде-
ния, которые никогда не были утилизированы. Результатом этого является
беспокойство по поводу возможного несчастья или человек теряет самооблада-
ние. Это является отправной точкой для распутывания детского конфликта
между необходимостью испражнения и потребностью воздерживаться из-за
страха наказания. Из клинического опыта мы узнаем, что если анализ аффект-
блока выполнен правильно, прорыв в основной конфликт является успешным
и соответствующие катексисы возвращаются на старые позиции. Это эквива-
лентно разрушению панциря.
 
С помощью аффект-блока мы также приходим к аффективным корням
первых идентификаций в супер-эго: требование осуществления контроля, пер-
воначально возложенное внешним миром на восстающее эго, выполняется. Но
это согласие становится хроническим, ригидным способом реакции. А это мо-
жет быть достигнуто лишь с помощью подавленной энергии ид.
 
Дальнейшее проникновение в динамику аффект-блока показывает, что им
используются два вида садистских импульсов. С помощью систематического
анализа сопротивления они могут быть извлечены в совершенно чистых, разде-
ленных формах. Обычно анальный садизм, цель которого - избиение, уничто-
жение и т. д., освобождается первым. После того как он проработан и анальные
фиксации были ослаблены, все больше и больше выходят на передний план
фаллически-садистские импульсы (прокалывание, протыкание и т. д.). То есть
регрессия устраняется; дорога к катексису фаллической позиции открыта.
Обычно в этот момент аффективный страх кастрации окончательно становится
очевидным и начинается анализ генитальных проявлений. В компульсивном
характере старые детские фобии снова появляются на этой стадии.
 
Итак, в компульсивном характере мы обнаруживаем два подавленных слоя:
внешний слой составляют садистские и анальные импульсы, а более глубокий
слой составляют фаллические импульсы. Это соответствует инверсии, имею-
щей место в процессе регрессии; те импульсы, которые принимают новый ка-
тексис, лежат ближе всего к поверхности; тогда как объектно-либидные гени-
тальные стремления глубоко подавлены, <покрыты> слоем прегенитальных по-
зиций. Эти структурные связи показывают, что было бы серьезной технической
ошибкой во время интерпретации заставить пациента аффективно осознать
слабые проявления генитально-объектных стремлений перед тем, как были про-
работаны верхние слои.
 
Теперь - несколько слов об амбивалентности и сомнении. Они составляют
сильнейшее препятствие для анализа, если с самого начала не удастся распу-
тать различные стремления, которые заключают в себе амбивалентные эмоции.
Амбивалентность отражает конфликт между двумя одновременно присутствую-
щими потенциалами, один из которых - любовь, а другой - ненависть к одно-
му и тому же человеку; на более глубоком уровне это сдерживание либидных и
агрессивных стремлений существующим страхом наказания. Едва ли можно
будет справиться с амбивалентностью, если все проявления анализируются вме-
сте и одновременно. Это может привести к предположению, что человек био-
 
Теория формирования характера                                           143
 
логически, т. е. неизменно, амбивалентен. Если, с другой стороны, мы будем
действовать в соответствии с этими структурными и динамическими связями,
ненависть вскоре выйдет на передний план и может быть относительно легко
разрушена с помощью анализа. Для выполнения этого разделения амбивалент-
ных стремлений необходим полный анализ соответствующего недоверия с само-
го начала лечения.
 
ФАЛЛИЧЕСКИ-НАРЦИССИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР
 
Название <фаллически-нарциссический> характер появилось вследствие
необходимости определения типов характера, которые находятся между комп-
лексом неполноценности и истерией. Термином <фаллически-нарциссический
характер> иногда совершенно неоправданно пользуются для описания <гени-
тально-нарциссического характера>.
 
Фаллически-нарциссический характер отличается от компульсивного и
истерического характеров даже во внешнем проявлении. Компульсивный ха-
рактер преимущественно сдержанный, депрессивный; истерический - нервоз-
ный, ловкий, одержимый беспокойством, неустойчивый. Типичный фалличес-
ки-нарциссический характер - энергичный, самоуверенный, иногда даже вы-
сокомерный, часто производит сильное впечатление. Чем более невротичен
внутренний механизм, тем более навязчивы эти способы поведения и тем более
крикливо они выставляются напоказ. В терминах психики, фаллически-нар-
циссический характер преимущественно атлетического типа, почти никогда не
бывает астенического типа и только в отдельных случаях это пикник (по опре-
делению Кречмера). В чертах его лица обычно видны суровые и острые линии.
Однако очень часто, несмотря на атлетическое сложение, мы обнаруживаем
женственные, девичьи черты лица (так называемое лицо малыша). Повседнев-
ное поведение никогда не бывает угодливым, как в случае пассивно-женствен-
ного характера; обычно оно высокомерное: либо прохладно сдержанное, либо
презрительно агрессивное. А иногда его поведение бывает <ощетинившимся>,
как однажды выразился представитель этого типа. Нарциссический аппарат,
как противоположный объектно-либидному элементу, выделяется в установке
в отношении объекта, включая объект любви, и всегда подвергается влиянию
более или менее скрытых садистских стремлений.
 
В повседневной жизни фаллически-нарциссические черты характера чело-
века выражаются не столько в том, что он делает и что говорит, а в том, как он
действует. В частности, он чувствует себя полностью возбужденным теми, кто
не контролирует свою собственную агрессию. Фаллически-нарциссический ха-
рактер будет предвосхищать любую атаку извне своей собственной атакой. Наи-
более ярко выраженные типы стремятся достигнуть лидирующих позиций и
плохо приспособлены к тому. чтобы ходить в рядовых. Когда это происходит
(например, в армии или сходных иерархических организациях), они компенси-
руют необходимость иметь подчиненных стремлением к власти над теми, кто
находится ниже их. Если задето их тщеславие, они реагируют с холодным пре-
небрежением или с прямой агрессией. Их нарциссизм, как противоположный
другим типам характера, выражается в крайне самоуверенной форме, с явными
проявлениями превосходства и достоинства, несмотря на тот факт, что основа
их поведения не менее инфантильна, чем у других типов. Сравнение их струк-
туры со структурой людей, к примеру, компульсивного характера, дает ясное
понимание различия между прегенитальным и фаллическим нарциссизмом. Не-
 
^'^^^^
?^-
""fi
 
144                                                         Анализ личности
 
смотря на их огромную заботу о себе, иногда у них формируются сильные
привязанности к людям и вещам. В этом отношении они проявляют близкое
сходство с людьми генитального характера. Однако они отличаются от после-
дних тем, что их действия проявляют более сильную и обширную тенденцию
подвергаться влиянию иррациональных мотивов. Этот тип наиболее часто
встречается среди спортсменов, пилотов, военных и инженеров. Агрессивная
смелость является одной из наиболее выдающихся черт их характера (так же
как приспособительная осторожность характеризует компульсивный характер,
а избегание опасных ситуаций - пассивно-женственный). Эта смелость и драч-
ливость фаллически-нарциссического характера имеют, в противовес гениталь-
ному характеру, компенсаторную функцию и направлены на отражение проти-
воположных импульсов.
 
Отсутствие формирований реакции против открыто агрессивного и садист-
ского поведения отличает фаллически-нарциссический характер от компуль-
сивного. Само это агрессивное поведение выполняет функцию защиты. Из-за
свободной агрессии у не невротических представителей этого типа социальная
активность - сильная, импульсивная, энергичная и обычно продуктивная. Чем
более невротичным является характер, тем более экстравагантной и односто-
ронней кажется деятельность, хотя не обязательно она является экстравагант-
ной и односторонней на самом деле. Между этими действиями и созданием
параноидных систем лежит множество вариаций этот типа характера. Поведе-
ние фаллически-нарциссического характера отличается от поведения компуль-
сивного характера демонстративной смелостью и меньшей скрупулезностью в
отношении деталей.
 
У фаллически-нарциссических мужчин эрективная потенция, противопо-
ложная оргазмической потенции, очень хорошо развита. Отношения с женщи-
нами у них нарушены, так как такие мужчины относятся к женщинам уничи-
жительно. Тем не менее, представители этого типа характера считаются желан-
ными сексуальными объектами из-за того. что они проявляют все признаки
очевидной мужественности в своей внешности. Хотя фаллически-нарцисси-
ческий характер не является редкостью у женщин, все же среди них он встреча-
ется гораздо реже. Его невротические формы характеризуются огромной само-
уверенностью, которая основывается на физической силе или красоте.
 
Почти все формы активной мужской и женской гомосексуальности, боль-
шинство случаев так называемого морального умопомешательства, паранойя и
связанные с ней формы шизофрении, а также многие случаи эритрофобии и
явно садистские мужские извращения относятся именно к фаллически-нар-
циссическому типу характера.
 
Теперь давайте обратим внимание на структуру и происхождение этого
характера. Прежде всего, мы должны различать те импульсы, которые достига-
ют прямого удовлетворения и определяют фаллически-нарциссическое поведе-
ние, от тех, которые формируют нарциссический аппарат защиты, хотя оба
типа и переплетаются. Одной типичной особенностью, проявляющейся в ходе
анализа, является идентификация между эго в целом и фаллосом; в случае фал-
лически-нарциссических женщин существует сильная фантазия наличия пени-
са. Это эго, кроме того, является неприкрыто хвастливым. При эритрофобии
этот импульс подавляется и прорывается в форме сильного невротического чув-
ства стыда. В основе этих случаев и общим для них является фиксация на той
фазе детского развития, в которой была оставлена анально-садистская позиция, в
то время как генитальная объектно-либидная позиция не была полностью дос-
тигнута: фиксация, которая управляется гордой, самоуверенной концентраци-
 
Теория формирования характера                                      ___145
 
ей на собственном пенисе. Это объяснение однако не полно. Фаллически-
нарциссический характер характеризуется не только фаллической гордостью,
но также и мотивами, которые заставляют его задерживаться на этой стадии
развития.
 
Наряду с гордостью реальным или, что тоже возможно, вымышленным
пенисом, существует сильная фаллическая агрессия. Бессознательно пенис, у
мужчин этого типа, служит не инструментом любви, а скорее инструментом
агрессии, дающим выход мести женщинам. Это объясняет сильную эрективную
потенцию этого типа, а также относительную неспособность к оргазмическому
переживанию. В детских историях фаллически-нарциссического характера наи-
более резкие разочарования в любви обнаруживаются с поразительной регуляр-
ностью - разочарования именно в гетеросексуальных объектах, т. е. в матери у
мальчиков и в отце у девочек. Фактически эти разочарования испытываются на
вершине стремления завоевать объект фаллическим поведением. В семье, где
есть мужчины - представители этого типа, мать очень часто является более
строгим родителем (или отец умер, когда ребенок был в раннем возрасте, или
же он не живет с матерью).
 
Сдерживание дальнейшего развития генитально-объектной любви в дет-
стве из-за жесткой фрустрации генитальной и эксгибиционистской активности
на вершине их развития (обычно тем родителем или опекуном, на ком начали
фокусироваться генитальные интересы) выливается в идентификацию с этим
родителем или опекуном на генитальном уровне. Мальчики, к примеру, броса-
ют женский объект и смещают свои интересы к отцу (активная гомосексуаль-
ность). Мать остается желаемым объектом, но только с нарциссическими уста-
новками и садистскими импульсами мести. Снова и снова такие мужчины пы-
таются доказать женщинам свою потенцию. В то же время, однако, половой
акт представляется им прокалыванием или разрушением - в любом случае
унижением - женщины. У фаллически-нарциссической женщины гениталь-
ной местью мужчине (своеобразный аналог кастрации) является попытка пока-
зать ему его импотенцию во время полового акта, и это в дальнейшем становится
ведущей тенденцией поведения. Это, однако же, ни в коей мере не противоре-
чит сексуальному притяжению, испытываемому этими сильно эротическими
характерами к противоположному полу. Поэтому мы часто сталкиваемся с нев-
ротично-полигамной неспособностью оставаться верным партнеру, постоян-
ными разочарованиями и поиском новых сексуальных контактов. В тех случаях,
когда нарциссическая чувствительность нарушает механизм компенсации, мы
обнаруживаем слабую потенцию, которую индивидуум обычно скрывает. Чем
более нарушена потенция, тем более неустойчиво общее настроение. В таких
случаях существуют внезапные переходы от самоуверенности к глубокой деп-
рессии. Работоспособность также сильно нарушается.
 
Фаллически-эксгибиционистская и садистская установки служат одновре-
менно защитой против диаметрально противоположных стремлений. Компуль-
сивный характер вслед за генитальной фрустрацией регрессирует на более ран-
нюю стадию анальности и здесь развивает формирования реакции. Фалличес-
ки-нарциссический характер остается на фаллической стадии, но он делает это
с целью защитить себя от регрессии к пассивной и анальной стадии. В ходе
анализа подобных характеров мы сталкиваемся со все более интенсивными и
концентрируемыми, и в то же время жестко отражаемыми, анальными и пас-
сивными тенденциями. Однако эти тенденции не составляют непосредственно
характер. Скорее это определяется защитой против имеющихся тенденций в
форме фаллического садизма и эксгибиционизма. Существует примечательное
 
^п
 

l^
 
146                                                         Анализ личности
 
различие между пассивно-женственным и фаллически-нарциссическим харак-
терами. В то время как первый выражает свою агрессию и свои генитальные
импульсы с помощью анальной и пассивной отдачи, второй отражает свои
анальные и пассивно-гомосексуальные тенденции с помощью фаллической аг-
рессии. Аналитики часто описывают подобные характеры как анальные и пас-
сивно-гомосексуальные. Однако, так же как пассивно-женственный характер
не может быть определен как фаллически-садистский, поскольку он отражает
эти импульсы, фаллически-нарциссический характер не может быть описан
как анально-пассивный, ибо он успешно подчиняет себе эти импульсы. Харак-
тер определяется не тем, что он отражает, а тем, как он это делает, и тем, какие
инстинктивные силы использует для этой цели.
 
В случаях морального умопомешательства, активной гомосексуальности и
фаллического садизма, а также в сублимированных формах этих типов, к при-
меру, у профессиональных атлетов, эта зашита действует успешно; отраженные
стремления пассивной и анальной гомосексуальности просто выражаются в
определенных преувеличениях. В случаях паранойи отраженные стремления
прорываются в форме иллюзий. Эритрофобия тесно связана с параноидной
формой этого характера; проявления патологической застенчивости часто об-
наруживаются в случае параноидной шизофрении. Пациент, страдающий от
эритрофобии, становится жертвой симптоматического прорыва отраженной
пассивной и анальной гомосексуальности, так как он перестает мастурбировать
из-за испытываемого им острого страха кастрации. Нарастающий сексуальный
стаз ослабляет функцию защиты эго и воздействует на вазомоторную актив-
ность. Активная гомосексуальность, фаллический садизм и моральное умопо-
мешательство имеют сильную защиту эго, при условии эффективного удовлетво-
рения либидо. Если по той или иной причине это удовлетворение прорывается
на любой период времени, пассивное и анальное стремление также прорывает-
ся в этих случаях, симптоматически или открыто.
 
Среди фаллически-нарциссически-садистских характеров часто встречают-
ся наркоманы, и особенно алкоголики. В основе этих склонностей лежит не
только отраженная гомосексуальность, но и другая специфическая черта этого
типа характера, также являющаяся результатом фаллической фрустрации. Рас-
смотрим случай мужчины. Вместе с фрустрацией матерью фаллического эксге-
биционизма и мастурбации существует идентификация с ней. Это производит
смещение к недавно оставленной анальной стадии и, следовательно, к пассив-
но-женственному поведению, что немедленно возмещается усилением фалли-
чески-эксгибиционистских и агрессивных, т. е. мужских, импульсов. Однако
когда идентификация с матерью происходит на фаллической стадии, она вооб-
ражается с пенисом, а собственный пенис ассоциируется с грудью.
 
В фаллически-нарциссическом характере переходы между здоровой, объек-
тно-либидной формой, с одной стороны, и остро патологическими, прегени-
тальными формами хронической депрессии - с другой, гораздо более много-
численны и разнообразны, чем в других типах характеров. В психопатологии
много сказано о родстве гения и преступника. Однако их тип рассудка не явля-
ется продуктом ни компульсивного, ни истерического, ни мазохистского ха-
рактеров; он преимущественно порождается фаллически-нарциссическим ха-
рактером. Большинство сексуальных убийц последних лет принадлежат имен-
но к этому типу характера. Из-за сильных детских разочарований в любви они
осуществили затем фаллически-садистскую месть объекту любви. Наполеон и
Муссолини также имели фаллически-нарциссический тип характера. Комби-
нация фаллического нарциссизма и фаллического садизма, сопровождаемая
 
Теория формирования характера                                          147
 
компенсацией пассивно- и анальногомосексуальных импульсов производит
психический тип, наиболее сильно заряженный энергией. Куда направит такой
тип свою энергию - на полезную деятельность или на преступление? Это зави-
сит прежде всего от предоставляемых ему социальным климатом и ситуацией
возможностей для применения своей энергии в сублимированной форме.
 
Следующим по важности фактором является степень генитального удов-
летворения. Она определяет количество избыточной энергии, которое получает
деструктивный импульс и которое определяет, насколько настоятельной стано-
вится потребность в мести и какие патологические формы она принимает. Сдер-
живание удовлетворения в различных социальных и либидно-экономических
условиях зависит и от общественно-семейных факторов. Эти формы характера,
вероятно, производят повышенное количество энергии либидо, таким образом
делая возможным значительное усиление агрессии.
 
Аналитическое лечение пациентов, имеющих фаллически-нарциссический
характер, является одной из наиболее несложных задач. Так как у этих пациен-
тов фаллическая стадия была полностью достигнута и агрессия относительно
свободна, гораздо легче - по сравнению с пациентами, имеющими другой тип
характера, - создать генитальную и социальную потенцию, лишь преодолев
начальные трудности. Анализ всегда является многообещающим, если анали-
тику удастся раскрыть фаллически-нарциссические установки как отражение
пассивно-женственных импульсов и устранить бессознательную установку ме-
сти в отношении противоположного пола. Сопротивление данного характера
состоит в агрессивном сопротивлении лечению и аналитику в более или менее
явной форме, в нарциссической узурпации интерпретационной работы, в отра-
жении каждого беспокойного и пассивного импульса и, прежде всего, в пози-
тивном переносе. Реактивация фаллического беспокойства приводит к успеху
только с помощью энергичного и последовательного раскрытия реактивного
нарциссического механизма.
 
Б-^1
 
л^  '>
 
Глава 11.
МАЗОХИСТСКИЙ ХАРАКТЕР.
 
ВВЕДЕНИЕ
 
Социально-экономическое освещение проблемы мазохизма, т. е. клини-
ческое опровержение теории инстинкта смерти, представляет собой огромный
шаг вперед в понимании неврозов. Человеческое страдание вызывается не <био-
логической волей к страданиям>, т. е. <инстинктом смерти>, а гнетущим соци-
альным давлением на биопсихический аппарат. А это открывает путь для критики
порождающих неврозы социальных условий, путь, ранее блокированный гипо-
тезой о биологической воле человека к страданиям.
 
Сексуально-экономическое решение проблемы мазохизма также учитыва-
ет в первую очередь биологическую основу неврозов. Страх, который характе-
ризует мазохизм, привел к пониманию вегетативного аппарата жизни,
 
Так как аналитическая характерология базируется на определенных идеях
об инстинктах, мы выбрали мазохистские инстинкты для иллюстрации особого
типа невротичного характера.
 
Мазохизм считался особой инстинктивной целью, в основе которой лежа-
ло стремление к поиску удовлетворения в переживании боли или моральной
деградации. Так как и в том и в другом случае отсутствует наслаждение, с само-
го начала встал вопрос о природе мазохизма: как может что-то неприятное
инстинктивно желаться и даже обеспечивать удовлетворение? Обратиться к тех-
нической терминологии - значит просто отложить решение: термин <алголаг-
ния> (наслаждение болью) был предложен для объяснения того, что кто-то
хочет получить наслаждение от избиения или унижения. Некоторое авторы
угадали правильные взаимосвязи, когда они опровергли представление о том.
что мазохист действительно хочет собственного избиения; они утверждают, что
избиение само по себе играет промежуточную роль в переживании приятного
самоунижения (Крафт - Эбинг). Однако основная формулировка остается: то,
что нормальный человек чувствует как неприятное, воспринимается мазохистом
как приятное или, по крайней мере, служит источником удовольствия.
 
Психоаналитическое исследование скрытого содержания и динамики ма-
зохизма, как в его нравственных, так и в эрогенных компонентах, привело к
новым открытиям. Фрейд доказал, что мазохизм и садизм не являются абсо-
 
Теория формирования характера                             _____________149
 
лютными противоположностями, что одна инстинктивная цель никогда не воз-
никает без другой. Мазохизм и садизм проявляются как антитезисная пара;
одно может внезапно измениться на другое. Таким образом, это вопрос диа-
лектической антитезы, которая является отходом от активной позиции к пас-
сивной, в то время как идейное содержание остается тем же самым. Фрейдов-
ская теория развития либидо различает три стадии детской сексуальности:
оральную, анальную и генитальную - и относит садизм к анальной стадии.
Позже было обнаружено, что каждая стадия сексуального развития характери-
зуется соответствующей формой садистской агрессии. Исследуя эту проблему,
я смог обнаружить в каждой из этих трех форм садистской агрессии реакцию
психического аппарата на специфическую фрустрацию соответствующего час-
тичного импульса либидо. Согласно этой концепции, садизм каждой стадии
происходит из-за смешивания самого сексуального влечения и деструктивного
импульса против человека, ответственного за его фрустрацию; оральный садизм
(фрустрация сосания -" деструктивный импульс, кусание); анальный садизм
(фрустрация анального наслаждения -> раздавливание, избиение); фалличес-
кий садизм (фрустрация генитального наслаждения -" протыкание, прокалы-
вание). Эта концепция полностью соответствует первоначальной формулиров-
ке Фрейда, гласящей, что деструктивные чувства (наиболее частой причиной
которых является фрустрация инстинкта) первоначально направлены против
внешнего мира и поворачиваются против себя лишь позже, т. е. когда они
также сдерживаются фрустрацией и страхом, а в конце становятся саморазру-
шением. Садизм становится мазохизмом, когда он поворачивается против са-
мого человека;* супер-эго становится агентом наказания в отношении эго.
Чувство вины возникает из конфликта между любовным стремлением и дест-
руктивным импульсом.
 
Концепция, что мазохизм является вторичным образованием, позже была
отброшена самим Фрейдом в пользу другой, состоящей в том, что садизм - это
мазохизм, направленный против внешнего мира. В этой новой формулировке
первичный, или эрогенный, мазохизм полагался первичным биологическим стрем-
лением к саморазрушению.** Утверждение Фрейда было основано на предпо-
ложении об <инстинкте смерти>, постулированном как антитеза эросу. Таким
 
* <В случае пары противоположностей мазохизм - садизм процесс может быть
представлен в следующем виде:
 
(а) Садизм состоит в применении насилия или власти к другому человеку как
объекту;
 
(б) Этот объект оставляется и заменяется самим субъектом. С поворотом против
себя также происходит смена активной инстинктивной цели на пассивную;
 
(в) В качестве объекта снова ищется другой человек; этот человек вследствие изме-
нения, которое произошло с инстинктивной целью, должен принять роль субъекта.
 
Случай (в) и есть то, что обычно называется мазохизмом. Здесь удовлетворение
также следует пути первоначального садизма, пассивное эго помещает себя обратно в
фантазию на свою первую роль, которая фактически была принята внешним субъектом.
Если, кроме того, существует более непосредственный мазохизм, выводимый не из са-
дизма вышеописанным способом, то вряд ли мы на него натолкнемся>. [<Инстинкты и
их превращения>], Зигмунд Фрейд. Полное собрание психоаналитических работ. Т. XVI.
1914-1916.
 
** <Если не обращать внимания на небольшую неточность, можно сказать, что ин-
стинкт смерти, действующий в организме, т. е. первичный садизм, - идентичен мазо-
хизму>. [Фрейд. <Экономические проблемы мазохизма>.]
 
^
 
150                                                         Анализ личности
 
образом, считалось, что первичный мазохизм является независимым проявле-
нием биологического инстинкта смерти, основанного на процессах диссимиля-
ции в каждой клетке организма (эрогенный мазохизм).
 
Представители теории инстинкта смерти в поддержку своих утверждений
ссылались на физиологические процессы разложения. Тереза Бенедек основы-
вает свои аргументы на исследовании Эренберга. Этот биолог открыл, что даже
у неструктурированных простейших может быть обнаружен противоречивый
процесс. Некоторые процессы в протоплазме не только определяют усвоение
пищи, но одновременно приводят к осаждению веществ, ранее бывших раство-
ренными. Первое структурное строение клетки необратимо ввиду того, что ра-
створенные вещества превращаются в твердые нерастворимые вещества. То,
что усваивается, является частью процесса жизни; то, что появляется с усвое-
нием, - это изменение в клетке, с определенной точки зрения, более высокой
структуризации, и когда она начинает преобладать, жизнь прекращается и на-
ступает смерть. Это имеет смысл, особенно если рассмотреть окостенение тка-
ней в старости. Но именно этот аргумент опровергает предположение суще-
ствования стремления к смерти. То, что зафиксировалось и стало неподвижным
(т. е. то, что остается позади как шлак жизненного процесса), мешает жизни и
ее основной функции, чередованию напряжения и расслабления, основного
ритма метаболизма в удовлетворении потребности в пише и полового удовлет-
ворения. Это нарушение жизненного процесса представляет собой точную ан-
титезу того, что мы хотим познать как основную характеристику инстинкта.
Процесс отвердевания все более расшатывает ритм напряжения и расслабле-
ния. Если принять эти процессы за основу инстинкта, мы будем вынуждены
изменить нашу концепцию инстинктов.
 
Если, более того, тревога представляет собой выражение <высвобожденно-
го инстинкта смерти>, все же нужно будет объяснить, зачем <фиксированные
структуры> могут стремиться к высвобождению. Сама Бенедек говорит, что мы
рассматриваем структуру, т. е. нечто жестко зафиксированное, как что-то враж-
дебное жизни только тогда, когда она тормозит жизненные процессы.
 
Если составляющие структуру процессы аналогичны инстинкту смерти;
если, более того, как утверждает Бенедек, тревога соответствует внутреннему
восприятию этого преобладающго отвердевания, т. е. процессу умирания, тогда
мы должны будем допустить, что тревога отсутствует в годы детства и юности и
все сильнее проявляется с возрастом. Но это абсолютно не так. Кроме того, в
период полового созревания функция тревоги наиболее выражена, что связано
с сексуальными ограничениями. Согласно этому допущению, следует искать
инстинкт смерти и в удовлетворенных людях, поскольку они так же подверже-
ны биологическому процессу разложения, как и неудовлетворенные.
 
Последовательно следуя теории Фрейда, я изменил начальную формулу
так: тревога возникает через превращение либидо; другими словами, тревога -
это тот же процесс возбуждения в нейровегетативной системе, который в сен-
сорной системе ощущается как сексуальное удовольствие.*
 
Клинические наблюдения указывают на то, что первоначально тревога есть
не что иное, как ощущение сокращения, воображаемая опасность становится
эмоционально окрашенной тревогой только тогда, когда происходит застой
сексуальной энергии. Навязанные обществом ограничения на сексуальное удо-
вольствие ускоряют этот застой, который проходит параллельно с формирую-
 
* См.: Райх. Функция оргазма. Глава 4.
 
Теория формирования характера                                           151
 
щими структуру процессами, таким образом ускоряя процесс умирания. Одна-
ко это - не доказательство происхождения тревоги из этих процессов, а только
калечащая жизнь мораль, отрицающая секс.
 
Эта новая формулировка концепции мазохизма автоматически является
результатом изменения в этиологической формуле невроза. Существенное зна-
чение истинного убеждения Фрейда было таково: психическое развитие осуще-
ствляется на основе конфликта между инстинктом и внешним миром. Вторая
последовавшая концепция на самом деле не отвергала полностью первую, но в
значительной мере уменьшала ее важность. Теперь же психический конфликт
понимается как результат конфликта между эросом (сексуальностью, либидо)
и инстинктом смерти (стремлением к самоуничтожению, первоначальным ма-
зохизмом).
 
Клинической основой для этой гипотезы, которая с самого начала порож-
дала наиболее глубокие сомнения, явился особый, на самом деле озадачиваю-
щий факт, что некоторые пациенты приходят не для того, чтобы отказаться от
страданий, а ищут неприятные ситуации вновь и вновь. Это противоречит прин-
ципу удовольствия. Таким образом, можно было предположить, что имеется
внутреннее, скрытое желание поддержать страдание или пережить его заново.*
Осталось непонятным, как это <желание страдать> следует понимать: как пер-
вичную биологическую тенденцию или как вторичное образование психичес-
кого организма. Удалось установить потребность в наказании, которое - со-
гласно гипотезе инстинкта смерти - появилось, чтобы удовлетворить самона-
казанием потребность в бессознательном чувстве вины. И последовавшая после
опубликования <За пределами Принципа Удовольствия>, психоаналитическая
литература, особенно труды Александера, Рика и Нунберга, видоизменила, и
достаточно сильно, формулу невротического конфликта.** Первоначально счи-
талось, что невроз - это результат конфликта между инстинктом и внешним
миром (либидо - страх наказания). Теперь же говорят, что невроз является
результатом конфликта между инстинктом и потребностью в наказании (либи-
до - желание наказания), т. е. получаем полную противоположность сказанно-
му ранее ***. Такая концепция находилась в полном соответствии с новой тео-
рией инстинктов, основанной на антитезе между эросом и инстинктом смерти.
Эта новая теория прослеживала психический конфликт к внутренним элемен-
там и скрывала важнейшую роль фрустрации и наказания, осуществляемых
 
* <Страдание само по себе - это то, что оно обозначает.>
 
<Удовлетворение этого бессознательного чувства вины, вполне возможно, являет-
ся самым мощным препятствием преимуществу от болезни - в сумме сил, борющихся
против его выздоровления и отказывающихся сдаться болезни. Страдание, вызванное
неврозами, является фактором, который делает их значимыми для развития мазохистс-
ких тенденций. [Фрейд. <Экономические проблемы мазохизма>).
 
** Теория инстинкта смерти доминирует в литературе по психоанализу. Фрейд
описывал теорию инстинкта смерти как гипотезу, существующую вне клинического
опыта. В книге <За пределами Принципа Удовольствия> мы читаем в конце: <...будьте
готовы оставить путь, по которому кто-то временно пошел, когда выясняется, что ни к
чему хорошему он не приведет>. Тем не менее, гипотеза стала клинической <теорией>;
это был не только отказ - это не привело ни к чему хорошему. Некоторые аналитики
даже утверждают, что у них есть прямое доказательство инстинкта смерти.
 
*** <Стержень всей психологии неврозов содержится во фразе, что вина может
быть искуплена через наказание, через страдание>. [Александер. <Нервозы и
индивидуальность>. Международный журнал психоанализа, XII (1926). С. 342.]
 
152                                                         Анализ личности
 
внешним миром. В первоначальной теории утверждалось, что страдание при-
ходит <из внешнего мира, от общества>. Теперь же говорится, что оно появля-
ется <от биологического желания страдать, из инстинкта смерти и потребности
в наказании>. Эта новая формулировка преградила и без того сложную дорогу в
социологию человеческого страдания, в сторону которой первоначальная психо-
логическая формула психического конфликта сделала значительный шаг. Тео-
рия инстинкта смерти, т. е. теория саморазрушающих биологических инстинк-
тов, приводит к культурной философии человеческого страдания. Считается, что
человеческое страдание неискоренимо, потому что разрушительные импульсы
и импульсы самоуничтожения неуправляемы. С другой стороны, первоначаль-
ная формулировка психического конфликта приводит к критике общественной
системы.
 
Благодаря сдвигу источника страдания из внешнего мира во внутренний
мир и его сведению к биологической тенденции, один из аналитических и
кардинальных принципов психологии, <принцип удовольствие-неудоволь-
ствие>, был серьезно подорван. Данный принцип представляет собой основной
закон психического аппарата, в соответствии с которым к удовольствию стре-
мятся, а неудовольствия избегают. В предыдущей концепции удовольствие и
неудовольствие - или, иными словами, психическая реакция на стимулы удо-
вольствия и неудовольствия - определяют психическое развитие и психичес-
кие реакции. <Принцип реальности> не противоречил принципу удовольствия;
он просто подразумевал, что в ходе развития и вследствие влияния внешнего
мира психический аппарат должен использоваться, чтобы отказываться от ми-
молетных преимуществ удовольствия. Эти <два принципа психического функ-
ционирования> могут быть применены, поскольку мазохизм был рассмотрен
как желание выдержать страдание, возникающее из запрета стремления прине-
сти боль или страдание другому лицу. Мазохизм в этом понятии полностью
укладывается в рамки принципа удовольствия, хотя остается неясным, как же
страдание может быть приятным. С самого начала это противоречило природе
и значению функции удовольствия. Неудовлетворенное или заторможенное
удовольствие может превратиться в неудовольствие', гораздо труднее понять,
как неудовольствие могло стать удовольствием. Короче, даже первоначальная
концепция общепринятого принципа удовольствия не решила основную за-
гадку мазохизма, т. е. сказать, что мазохизм заключается в удовольствии, полу-
ченном из неудовольствия, - значит не сказать ничего.
 
Утверждение <повторяемого принуждения> было принято большинством
аналитиков в качестве удовлетворительного решения проблемы страдания. Оно
прекрасно сочеталось с гипотезой инстинкта смерти и теорией потребности в
наказании, но было весьма сомнительным в двух аспектах. Во-первых, оно
нарушило логичный принцип удовольствия, в целом эвристически и клини-
чески полезный. Во-вторых, оно внесло в хорошо обоснованную теорию прин-
ципа удовольствия-неудовольствия явный метафизический элемент, недока-
занную и <недоказуемую> гипотезу, затормозившую развитие аналитической
теории. Было указано, что биологическое принуждение представляет собой
повторение неприятных ситуаций. <Принцип повторяемого принуждения> не
имел особого значения в качестве основного биологического принципа, по-
скольку был просто термином. Принцип удовольствия-неудовольствия мо-
жет быть обоснован психологическими законами напряжения и релаксации.
Повторяющееся принуждение было принято, ибо каждый инстинкт стремится
установить состояние покоя и, более того, испытать удовольствия, однажды
уже пережитые, на что, безусловно, нечего возразить. Таким образом, понят-
 
Теория формирования характера                                          153
 
но, что эта формулировка имела полезное приложение к нашему пониманию
механизма напряжения и релаксации. Рассмотренное в этом свете, повторяю-
щееся принуждение лежит целиком в рамках принципа удовольствия; в самом
деле, принцип удовольствия собственно объясняет желание повторить при-
нуждение. Ранее я довольно неудачно определил инстинкт как природу удо-
вольствия, которое должно повторяться. Таким образом, в рамках принципа
удовольствия, повторяющееся принуждение - это немаловажное теоретичес-
кое допущение.
 
Клиническая проблема мазохизма настойчиво требовала решения и приве-
ла к гипотезам инстинкта смерти, повторяющегося принуждения вне принци-
па удовольствия и потребности в наказании как основе невротического конф-
ликта. В полемике, направленной против Александера, который построил це-
лую теорию личности на основе этих гипотез, я попытался видоизменить
теорию потребности в наказании. Даже по отношению к желанию страдать, я
полагался на старую теорию мазохизма как окончательное возможное объясне-
ние. Вопрос о том, как неудовольствие может быть преодолено, т. е. стать удо-
вольствием, уже витал в воздухе, но в то время я не мог уделить ему большого
внимания. Неудовлетворительной была и гипотеза эрогенного мазохизма, спе-
цифического расположения ягодиц и эротизма кожи. воспринимающей боль
как удовольствие (Садгер). Но почему мазохист воспринимает как удоволь-
ствие то, что другие воспринимают как боль и неудовольствие в той же эроген-
ной зоне, когда их бьют? Сам Фрейд частично ответил на этот вопрос. В фан-
тазии <Ребенок, которого бьют>, он проследил первоначальную ситуацию удо-
вольствия: <Не меня. а моего соперника бьют>. Но это не объяснило, почему
избиение сопровождается получением удовольствия. Все мазохисты открыто
признают, что удовольствие ассоциируется у них с фантазией об избиении или
с фактическим самоистязанием и что они могут чувствовать удовольствие или
могут достичь полового возбуждения только с этой фантазией.
 
Долгие годы исследований случаев мазохизма не привели к какому-либо
решению. Читатель наверняка удивится, узнав, как мало мы продвинулись в
анализе собственно мазохистского опыта удовольствия, несмотря на долгие
годы аналитической работы. Углубленно изучая функцию удовольствия у ма-
зохиста, я установил любопытный факт. который поначалу меня весьма озада-
чил, но в то же время позволил полностью понять секс-экономику, а следо-
вательно, и специфические основы мазохизма. Утверждение, что мазохист
испытывает неудовольствие как удовольствие, оказалась неверным. Мазохист
стремится к удовольствию, как и любой другой человек. Однако у него нару-
шен механизм, вызывающий это стремление. Это заставляет мазохиста испы-
тывать ощущения, которые доставляют удовольствие нормальному человеку, как
неудовольствие в том случае, если они превышают некоторую интенсивность. Ма-
зохист, будучи так же, как и нормальный человек, далеким от стремлений к
неудовольствию, демонстрирует сильную непереносимость психических напря-
жений и страдает от большого количества неудовольствия, что не проявляется
ни в каких других неврозах.
 
Обсуждая проблему мазохизма, я хочу перейти не к извращениям мазохис-
тов, как это делают обычно, а к основам реакций в характере. В качестве иллю-
страции приведу пример одного пациента, которого я анализировал в течение
почти четырех лет. Его случай дал ответы на вопросы, остававшиеся в течение
долгого времени неразрешенными.
 
i 54                                                          Анализ личности
 
ПАНЦИРЬ МАЗОХИСТСКОГО ХАРАКТЕРА
 
Люди, имеющие мазохистский характер, как правило, редко проявляют
извращения. Поскольку понимание сексуальной экономики может прийти
только с пониманием реакций характера, мы проследим путь, которым обычно
следует любой психоанализ, в котором аналитик, не удовлетворясь теоретичес-
ким объяснением случая, хочет, чтобы пациент достиг генитального удовлетво-
рения с оргазмической силой.
 
Формирование каждого характера, как мы указали ранее, базируется на
двух функциях: это, во-первых, защита эго от внешнего мира и от инстинктив-
ных требований; во-вторых, потребление излишней сексуальной энергии,
произведенной половым воздержанием. Если это верно для формирования
каждого характера, тогда способ, которым эти основные функции выполняют-
ся эго, - весьма специфичен. В этом процессе каждый тип характера выраба-
тывает собственный механизм. Разумеется, недостаточно знать только основ-
ные функции характера пациента; необходимо в кратчайшее время изучить,
как именно характер выполняет эти задачи. Поскольку характер связывает су-
щественные части либидо (или тревоги); поскольку, более того, мы вынуждены
освобождать эту сексуальную энергию от хронического закрепления в характе-
ре и направлять ее как в генитальный аппарат, так и в систему сублимации, мы
с помощью анализа характера проникаем к центральному элементу функции
удовольствия.
 
Давайте определим самые заметные свойства мазохистского характера. Они
находятся индивидуально во всех невротических характерах и не составляют в
совокупности мазохистский характер до тех пор, пока они все не соберутся
вместе и не определят основной оттенок личности и его типичных реакций.
Типичная черта мазохистского характера представляет собой хроническое,
субъективное чувство страдания, которое проявлено объективно и выражается
в постоянном стремлении жаловаться. Дополнительные свойства мазохистско-
го характера - это хронические стремления причинять себе боль и унижать себя
(<моральный мазохизм>) и интенсивная страсть мучить других, от которой ма-
зохист страдает не меньше, чем его объект. Общим для всех мазохистских ха-
рактеров является неловкое, атаксическое поведение, выражающееся в их манер-
ности при общении с людьми.
 
Немаловажно, что в некоторых случаях этот характерно-невротический
синдром проявляется открыто, тогда как в других он скрывается за внешней
маской.
 
Мазохистское отношение, что верно и для других характеров, отражено не
только в обращении к объекту, но и к самому себе. Отношения, первоначально
направленные к объектам (и это зачастую важно), сохранялись к интроециро-
ванным объектам, в отношении супер-эго. То, что поначалу было внешним, а
затем трансформировалось во внутреннее, должно выйти наружу при аналити-
ческом переносе. Обращение пациента с аналитиком в процессе переноса по-
вторяет то, что было приобретено в детстве.
 
Пациент, анализ которого мы рассмотрим, не вдаваясь в подробности его
болезни, начал со следующих жалоб: он совершенно не мог работать и был
социально апатичным с шестнадцати лет. В половой сфере имелось серьезное
мазохистское извращение. Он никогда не стремился к связи с девушками, а
мастурбировал по ночам в течение нескольких часов, что характерно для преге-
нитальной структуры либидо. Он вертелся на животе и сжимал половой член, в
то же время представляя, что мужчина или женщина бьет его кнутом. Когда он
 
Теория формирования характера                                           155
 
чувствовал приближение эякуляции, он сдерживался и ждал, пока возбуждение не
захватывало его полностью, чтобы тогда все начать заново. Он мастурбировал
так ночь за ночью, а зачастую и днем, пока наконец, окончательно измучен-
ный, не достигал эякуляции, когда сперма уже не вырывалась ритмично, а
просто вытекала. Впоследствии он чувствовал себя разбитым, крайне утомлен-
ным, неспособным что-либо делать, раздражительным, измученным. Особенно
трудным для него был подъем с постели утром. Несмотря на давящее чувство
вины, он не мог положить конец этому <упражнению в постели>. Позднее он
сказал, что это была <трясина мазохизма>. Чем больше он избегал этого, тем
меньше ему удавалось избавить себя от <мазохистского уклона>, тем глубже это
поглощало его. До того, как он пришел к аналитику, этот вид сексуального
опыта продолжался в течение ряда лет. Влияние такого опыта на личность
пациента и на его эмоциональную жизнь было губительным.
 
Первое впечатление, которое он на меня произвел, было впечатление чело-
века, который едва держался на ногах. Он прилагал огромные усилия, чтобы
казаться благовоспитанным и сдержанным, и рассказывал о своих планах: он
хотел стать математиком. Как показал анализ, это стремление оказалось хоро-
шо запутанным заблуждением, в котором он рисовал себя годами бродящим по
рощам Германии, обдумывающим математическую систему, которая могла бы
изменить весь мир. Я объяснил ему, что это стремление служило компенсацией
его чувства полной бесполезности, чувства, тесно связанного с его способом
мастурбации, который он сам считал <грязным> и <жалким>. С детства матема-
тик рассматривался им как чистый, бесполый человек. Для нашего обсуждения
несущественно, что у пациента имелись все признаки начальной шизофрении
гебефренического типа; важно, что <чистая> математика играла роль барьера,
защищающего от <грязного> ощущения самого себя, которое появилось в
результате анального типа мастурбирования.
 
С освобождением его сексуального поведения мазохистские проявления
явились во всей красе. Каждый сеанс начинался с жалобы, за которой следова-
ла откровенно детская провокация мазохистского типа. Когда я просил его дать
мне более точную формулировку какой-либо из его мыслей, он сводил на нет
мои усилия восклицаниями: <Нет, я не буду. Нет, я не буду! Нет, я не буду!> В
связи с этим выяснилось, что в возрасте между четырьмя и пятью годами, он
прошел фазу буйного упрямства, которое сопровождалось воплями. Самого
простого происшествия было достаточно, чтобы спровоцировать эти <припад-
ки крика>, которые, как он сказал, ввергали его родителей в отчаяние, беспо-
мощность и ярость. Такие припадки могли продолжаться в течение нескольких
дней до полного истощения. Позднее он сам отождествил этот период упрям-
ства с предвестником действительного мазохизма. Первые фантазии о том, что
его бьют, появились, когда ему было около семи лет. Перед тем как лечь спать,
он не только представлял, что его клали на колени и били; зачастую он запи-
рался в ванной комнате и пытался бить себя. Сцена из его третьего года жизни,
которая проявилась лишь на второй год анализа, может быть рассмотрена как
травматическая. Он играл в саду и весь вымазался. В доме были гости, и его
отец, с наклонностями психопата и садиста, привел мальчика в дом и положил
его на кровать. Мальчик тут же перевернулся на живот и стал ждать ударов с
огромным любопытством, которое смешивалось с беспокойством. Отец всыпал
ему по первое число, но мальчик испытал чувство облегчения - типичный
мазохистский опыт, полученный им впервые.
 
Доставили ли удары ему удовольствие? Анализ отчетливо установил, что он
боялся значительно большего наказания в тот момент. Он лег на живот, чтобы
 
156                                                         Анализ личности
 
защитить от отца гениталии.* Поэтому удары по ягодицам принимались с ко-
лоссальным чувством облегчения: они были относительно безвредными по срав-
нению с ожидаемым ущербом его половому члену. Таким образом он смягчил
свой страх.
 
Описывая, как он мастурбировал в последующие годы, пациент обычно
говорил: <Это было так, как будто мой живот был прикручен к спине винтами>.
Поначалу я думал, что это было имитацией фаллической сексуальности; лишь
позднее я понял, что это носило оборонительный характер. Половой член дол-
жен быть защищен; лучше пусть бьют по ягодицам, чем повредят половой член'
Этот основной механизм определил и роль фантазии об избиении. То, что
первоначально было страхом наказания, позднее стало мазохистским желанием.
Иными словами, мазохистскую фантазию об избиении породило ожидание бо-
лее сурового наказания. Формулировка Александера, что половое удовольствие
ожидается благодаря удовлетворению потребности в наказании, также должна
быть проинтерпретирована в этом свете. Никто не наказывает себя для того,
чтобы <подкупить> свое супер-эго, а затем наслаждаться удовольствием, сво-
бодным от тревоги. Мазохист стремится к деятельности, приносящей удоволь-
ствие, так же, как и любая другая личность, но вмешивается страх наказания.
Мазохистское самонаказание - это не исполнение пугающего наказания, а
скорее исполнение более мягкого, заменяющего наказания. Таким образом,
это представляет собой особый вид защиты от наказания и тревоги. Пассивно-
женская отдача наказывающему лицу, типичная для мазохистского характера,
также может быть понята в этом контексте. Наш пациент однажды выпячивал
ягодицы так, чтобы, как он сказал, его побили; на самом деле, это желание
быть битым было желанием представить себя женщиной (полностью в соответ-
ствии с фрейдовской интерпретацией пассивной фантазии об избиении как о
заменителе пассивно-женского желания). Немазохистский пассивно-женствен-
ный характер выполняет эту функцию отражения опасности кастрации через
простейшую анальную отдачу. У него нет потребности в мазохистской идее или
фантазии быть избитым, чтобы отразить тревогу.
 
Это обсуждение прямиком приводит нас к вопросу о том, можно ли стре-
миться к неудовольствию. Тем не менее, мы хотим отложить решение этого
вопроса, чтобы сначала установить основу этого стремления через характерис-
тический анализ мазохиста.
 
В случае нашего пациента, в процессе аналитического лечения период дет-
ского упрямства стал восстанавливаться в совершенно несдержанной и нескры-
ваемой форме. Фаза анализа, связанная с его припадками крика, длилась около
шести месяцев, но она успешно завершилась полным исчезновением этой ре-
акции. После этого она не появлялась вновь в этой инфантильной форме. Внача-
ле было не легко заставить пациента реактивировать акты упрямства его детства.
Его поза математика служила для защиты от этого. В конце концов, благородный
человек, математический гений, не делал этого. Более того, он избегал этого.
Чтобы открыть и устранить такой слой характера, как защита от тревоги, он цели-
ком должен был быть реактивирован. Когда пациент прибегал к своим <Нет, я не
буду! Нет, я не буду!>, я попытался объяснить ему это, но мои усилия были пол-
ностью проигнорированы. Тогда я стал сознательно имитировать поведение па-
 
* Это явление было подчеркнуто Фрейдом в статье <Экономические проблемы ма-
зохизма>. Однако его клиническое исследование приводит не к подтверждению гипоте-
зы изначального мазохизма, а к ее отвержению.
 
Теория формирования характера                                           157
 
циента, но я доводил до конца все имитации его поведения словами <Нет, я
буду!>, поскольку была достаточно специфическая аналитическая ситуация,
которая подсказала мне принять эту меру. Я бы не зашел с ним так далеко, как
я со временем стал делать в остальных случаях. Однажды он бурно прореагиро-
вал на мои последовательные попытки устранить его сопротивление. Я взял
инициативу в свои руки и сказал ему, чтобы он вел себя естественно. В ответ на
эту просьбу он бросился на кушетку, издавая нечленораздельные звериные воп-
ли. Особенно буйная атака произошла, когда я рассказал ему, что он защищал
отца, просто маскируя сдерживаемую ненависть, которую он чувствовал к нему.
Я не сомневался в том, что ему надо было рассказать, что имелось некоторое
рациональное объяснение его ненависти. Тогда его действия стали принимать
поразительный характер. Он ревел так ужасно, что напугал всех соседей. Но я
знал, что это был единственный путь достичь его самых глубоких аффектов.
Имелся единственный способ, чтобы он заново испытал детский невроз полно-
стью и эмоционально - и не просто для воспоминания. Это дало ему возмож-
ность понять свое поведение.
 
Многие пациенты-мазохисты провоцируют аналитика с помощью типич-
ного мазохистского молчания. Наш пациент делал это с помощью инфантиль-
ной злобы. Но это был лишь поверхностный слой его поведения. Было необхо-
димо проникнуть глубже. Однако аналитики делают это редко, поскольку при-
держиваются мнения, что мазохист стремится к наказанию для удовлетворения
чувства вины. Эта точка зрения обычно рассматривается для объяснения глу-
бинного значения мазохистской провокации. Фактически, это вопрос не нака-
зания, а введения аналитика (или его прототипа, родителя) в заблуждение. Па-
циент заставляет аналитика действовать так, чтобы иметь рациональное осно-
вание для упрека: <Видите, как плохо вы обращаетесь со мной>. В любом случае
это провоцирование аналитика является одной из главных сложностей в анализе
мазохистского характера. До тех пор пока его самое глубокое намерение не
понято, никакой прогресс не может быть достигнут.
 
Следует иметь в виду, что мазохист провоцирует аналитика сознательно,
говоря ему: <Вы нехороший человек; вы не любите меня; вы обращаетесь со
мной ужасно; я прав, ненавидя вас>. Оправдание ненависти и уменьшения чув-
ства вины с помощью этого механизма являются просто промежуточным про-
цессом. Основная проблема мазохистского характера заключается не в его чув-
стве вины и не в его потребности в наказании, а в обоих факторах сразу. Если
чувство вины и потребность в наказании рассматриваются как проявления био-
логического инстинкта смерти, тогда это действительно раскрывает рациона-
лизацию ненависти и провокации объекта можно рассматривать как оконча-
тельное объяснение. В ходе анализа необходимо выяснить, почему мазохист
пытается ввести аналитика в заблуждение.
 
Генетически и исторически, за такой провокацией лежит глубокое разоча-
рование в любви. Мазохист особенно любит провоцировать те объекты, к кото-
рым он вначале испытывал любовь, но затем они его разочаровали. Вероятно,
ему не хватало родительской любви, когда он еще был ребенком. Следует отме-
тить, что сильная потребность в любви согласуется с реальными разочаровани-
ями, испытываемыми мазохистским характером. Эта потребность предотвра-
щает реальное удовольствие и имеет специфический внутренний источник.
 
Со временем пациент понял, что не сможет привести меня в бешенство, и
хотя его поведение осталось таким же, но умысел стал иным. Постоянно при-
водя себя в состояние противоречия, он нейтрализовал постоянный страх нака-
зания; быть плохим доставляло ему удовольствие. И ничего нельзя было сде-
 
^\^^ '
 
158                                                         Анализ личности
 
дать с его желанием быть наказанным, хотя я не обнаружил никаких доказа-
тельств такого рода желания.
 
Затем он начал непрерывно жаловаться на свое ужасное состояние, гово-
рил о трясине, из которой он не мог себя освободить и из которой я не помогал
ему выбираться. Способ мастурбирования оставался неизменным и ежедневно
ввергал его в плохое настроение, которое постоянно выражалось в скрытых
упреках. Мне трудно было перейти к конкретной аналитической работе. Я не
мог показать ему свою злость, так как в этом случае я должен был рискнуть
всем будущим успехом лечения. В связи с этим я стал имитировать его поведе-
ние. Когда я открыл дверь, чтобы позволить ему войти, он стоял там с угрю-
мым, искаженным болью, помятым лицом и был воплощением несчастья. Я
начал говорить с ним на его детском языке; а затем лег на пол и начал дрыгать
ногами и вопить так же, как и он. Сначала он был удивлен, но неожиданно
разразился совершенно неневротичным смехом. Произошел прорыв, правда,
пока только временный. Я продолжил эти процедуры до тех пор, пока он сам
не начал себя анализировать. Теперь мы могли продолжать.
 
Каково было значение этих провокаций? Это был его способ просьб любви,
способ, свойственный всем мазохистским характерам. Он нуждался в доказа-
тельствах любви, чтобы уменьшить внутреннее напряжение и тревогу. Эта по-
требность любви непосредственно зависела от степени напряжения, произве-
денного его неудовлетворительной формой мастурбации. Чем <грязнее> он себя
чувствовал, тем сильнее отражался мазохизм в его поведении, т. е. более насто-
ятельной становилась его потребность в любви, которую он искал всеми воз-
можными средствами. Но почему эта потребность любви проявлялась так кос-
венно и завуалированной Почему он так упорно защищал себя от каждого толко-
вания его привязанности? Почему он продолжал жаловаться?
 
Его жалобы выявили следующую стратификацию по отношению к их зна-
чению, соответствующему генезису его мазохизма: <Видите, какой я несчаст-
ный - любите меня!>, <Вы не любите меня достаточно - вы плохо относитесь
ко мне!>, <Вы должны любить меня; я заставлю вас полюбить меня. Если вы не
полюбите меня, я рассержу вас!>. Мазохистская страсть к мучениям, жалобам,
провокациям и страданиям - мы обсудим их динамику позднее - может быть
объяснена придуманной или действительно неосуществимой чрезмерной по-
требностью в любви. Этот механизм присущ именно мазохистскому характеру.
 
Каково значение чрезмерной потребности в любви? Данные об этом пре-
доставляются анализом предрасположенности к тревоге, которая всегда имеется
в мазохистских характерах. Имеется непосредственное соответствие между ма-
зохистским отношением и потребностью в любви, с одной стороны, и напря-
жением неудовольствия и предрасположенностью к тревоге (или угрозой поте-
ри любви) - с другой. Первое не противоречит предрасположенности к тревоге
как источнику мазохистской реакции, поскольку она связана с неудовлетво-
ренной потребностью в любви. Так же как жалобы представляют скрытую по-
требность в любви и безнадежную попытку заставить полюбить себя, общее
формирование мазохистского характера имеет в своей основе тщетную попыт-
ку освободить себя от тревоги и неудовольствия. Это невыполнимо, поскольку
как он ни старается, он никогда не освободит себя от внутреннего напряжения,
которое постоянно грозит превратиться в тревогу. Следовательно, чувство стра-
дания соответствует конкретному факту: постоянному огромному внутреннему
волнению и предрасположенностью к тревоге. Мы поймем эту ситуацию лучше,
если сравним ее с блокированием аффектов в невротическом характере. В этом
случае, в связи с потерей психической подвижности, блокируется и тревога. Но
 
Теория формирования характера                                           159
 
внутреннее напряжение полностью снимается хорошо функционирующим ап-
паратом характера. Отсутствует беспокойство. Когда оно появляется, это гово-
рит о повреждении или, вернее, о декомпенсации панциря характера.
 
Мазохистский характер неадекватно пытается связать внутреннее напряже-
ние и угрозу тревоги, добиваясь любви через провокацию и вызывающее поведение.
Такой способ выражения потребности в любви специфичен для мазохистского
характера. И он не достигает цели, потому что вызывающее поведение и прово-
кации направлены на личность, которую он любит и от которой требует любви.
Таким образом, страх потери любви и внимания увеличивается, нарастает и
чувство вины, от которого каждый хочет освободиться. Все это для предмета
любви становится весьма мучительным. Этим объясняется особое поведение
мазохиста, который все больше и больше запутывается в ситуации страдания и
все более интенсивно пытается из нее выпутаться.
 
Правда, эти отношения можно найти и в других характерах; они относятся
исключительно к мазохистскому характеру, лишь когда проявляются вместе.
Каковы причины такого рода сочетания отношений?
 
Мы говорили до сих пор о чрезмерной потребности в любви со стороны
мазохистского характера. Сейчас следует добавить, что эта потребность в люб-
ви основывается на страхе остаться в одиночестве, который был испытан в
самом раннем детстве. Мазохистский характер не переносит одиночества даже
больше, чем потерю требуемой любви. Таким образом, тот факт, что мазохист-
ские характеры зачастую одиноки, связан с вторичным механизмом, вопло-
щенным в словах: <Посмотрите, как я несчастен, одинок и опустошен!>. Од-
нажды, обсуждая взаимоотношения с матерью, наш пациент воскликнул с вол-
нением: <Остаться одному - значит умереть; моя жизнь кончена!>. Я часто
выслушивал эти слова, выражаемые другими людьми с мазохистским характе-
ром, правда, формулировались они каждый раз по-разному. Мазохистский ха-
рактер не может перенести потерю объекта (мазохистское цепляние за объект
любви). Он не может переносить даже потерю контакта. Когда это случается,
он будет стараться восстановить его своими неадекватными способами, т. е.
добиваясь сочувствия его несчастьям. Каждый мазохист, является ли он мазо-
хистом исключительно в моральном или в открыто эрогенном смысле, имеет
специфическое эрогенное основание для этого чувства. Перейдем к обсужде-
нию половой структуры мазохиста.
 
Тот факт, что эротизм кожи у мазохистов играет особую роль, известен
благодаря нескольким авторам-психоаналитикам (Садгер, Федерн и др.).
Однако они пытались рассмотреть эротизм кожи как непосредственную осно-
ву мазохистского извращения, тогда как анализ показывает, что кожа играет
эту особую роль только тогда, когда различные элементы разочарования со-
впадают. Лишь страх остаться одиноким основывается непосредственно на
страхе, который возникает, когда контакт с кожей любимого человека поте-
рян. Давайте начнем с поисков синдрома, который относится к коже у эроген-
ного мазохиста. В той или иной форме всегда можно найти стремление к дея-
тельности, включающей кожу, или хотя бы соответствующую фантазию: быть
сжатым, тереться щеками, быть избиваемым плетьми, быть связанным - что
угодно, действующее на кожу. Ягодицы играют немаловажную роль в связи с
этим, но лишь косвенно - в анальном закреплении. Общее для этих стремле-
ний - желание почувствовать тепло кожи, первоначальная цель - это не
желание боли. Объект, которого бьют хлыстом, не хочет испытывать боль;
скорее боль терпят ради <горения>. И наоборот, холод внушает отвращение.
Некоторые мазохисты даже доходят до фантазий, что их кожа сгорает. Наш
 
160                                                         Анализ личности
 
 
 
пациент, <упражняющийся в постели>, также стремится к удовлетворению же-
лания тепла кожи.
 
В терминах психологии тревоги, сокращение периферийных сосудов повы-
шает тревогу (бледность в случае испуга; ощущение холода; озноб, производи-
мый страхом, и т. д.). И наоборот, ощущение теплой кожи, вызванное более
сильным притоком крови к периферическим сосудам, представляет собой спе-
цифический атрибут удовольствия. Психологически, внутреннее напряжение
определяется ограничением тока крови. С другой стороны, сильный ток крови
по телу, снимает внутреннее напряжение, а следовательно, и психологическую
основу тревоги. С психологической точки зрения, снимающий страх эффект
оргазма по существу основывается на этом процессе, который представляет
собой изменение в циркуляции крови с расширением периферийных сосудов и
снятием напряжения в органах.
 
Нелегко понять, почему контакт тела с любимым человеком имеет эффект
снятия тревоги. По всей вероятности, это может быть объяснено тем фактом,
что, психологически, тепло тела в вышеупомянутом смысле и возбуждение пе-
риферии тела в ожидании материнской защиты снимают или хотя бы смягчают
внутреннее напряжение*. Подробное обсуждение этих фактов приведено ниже.
 
Для нашего нынешнего исследования достаточно, что периферическое рас-
ширение сосудов, которое облегчает внутреннее напряжение и тревогу, пред-
ставляет эрогенное основание мазохистского характера. Его более поздние по-
пытки избежать потери контакта - просто дублирование психологического
процесса возбуждения. Остаться одному в мире означает замерзнуть и быть
незащищенным, т. е. находиться в невыносимом состоянии напряжения.
 
В связи с этим может возникнуть вопрос о роли, которую играет оральное
закрепление у мазохиста. На основе того, что мы знаем, нельзя объяснить всю
специфическую важность этого. Однако оно всегда имеется в некоторой степе-
ни во всех характерах, имеющих прегенитальную фиксацию. Не может быть
сомнений в том, что оральные требования в значительной степени способству-
ют ненасытности мазохистской потребности в любви. Но оральная <жадность>
в мазохизме является скорее регрессивным результатом раннего разочарования
в объекте любви и страха быть опустошенным, чем первичной причиной мазо-
хистской потребности в любви. Несколько случаев ясно дали понять, что нена-
сытная потребность в любви является следствием иного источника. Здесь страх
остаться в одиночестве может быть прослежен к той фазе развития, в которой
насильственные агрессии и начальное детское половое любопытство, в проти-
воположность оральным и анальным импульсам, резко ограничивались люби-
мым родителем или опекуном. В результате развивался сильный страх наказа-
ния, препятствующий развитию генитальности. Нашему пациенту позволялось
есть столько, сколько он хотел; на самом деле поощрялось его стремление есть.
Ему разрешено было ложиться в постель с матерью, чтобы обнять ее, ласкать ее
и т. д. О его функциях выделения тщательно заботились. Однако когда он взял-
ся за дальнейшие исследования возможностей полового удовлетворения и про-
явил интерес к гениталиям матери, то сразу испытал всю полноту родительской
строгости.
 
* Энергия оргона, открытая в 1939 году, объясняет это явление. Смягчение тревоги
ребенка телесным контактом с матерью объясняется оргонным расширением биосисте-
мы ребенка, который тянется к матери. Наблюдается контакт между оргонными полями
двух организмов.
 
Теория формирования характера                                          161
 
Таким образом, оральные требования не только способствуют мазохизму,
но и являются причиной возникновения депрессии, как происходит в других
формах неврозов. На основе того, что нам уже известно: особого сочетания
эротизма кожи, анальности и страха остаться в одиночестве, которые пытаются
разрешить через контакт тела, - можно говорить о специфической характери-
стике мазохизма.
 
Ненасытная потребность в любви имеет специфический подтекст: <Согрей-
те меня> (<Защитите меня>). Подтекст <Бейте меня> выражает то же стремле-
ние, но в уже измененной форме. Может показаться, что мазохистский харак-
тер не получил достаточной любви и именно по этой причине развилась такая
сильная потребность в любви. Но следует также иметь в виду, что он страдал от
серьезных любовных разочарований. Зачастую к этому предрасполагает силь-
ная избалованность. Мазохистский характер очень предрасположен к анально-
сти или эротизму кожи; он формируется в результате специфической комбина-
ции внешнего влияния на эрогенную восприимчивость кожи и на половой
аппарат в целом. Это сочетание влияний специфически определяет мазохист-
ский характер. Только после того, как изучены эти влияния, можно понять
другие характерные свойства мазохиста.
 
УГНЕТАЕМЫЙ ЭКСГИБИЦИОНИЗМ
И СТРЕМЛЕНИЕ К САМООСУЖДЕНИЮ
 
А теперь мы обсудим несколько иные характерные для мазохизма свойства,
которые определяются принадлежностью к тому или иному полу.
 
Понадобилось около шести лет, чтобы в достаточной мере ослабить харак-
терный панцирь зла, провокаций, жалоб и т. д., чтобы проникнуть в фазу ран-
него детства и достигнуть точки, с которой пациент начал принимать активное
участие в аналитической работе. Я напомню, что чувства, испытываемые мазо-
хистом: фантазия пассивного избиения, которая прикрывает желание сдаться
анально, подобно тому, как женщина сдается отцу, типичный эдипов комп-
лекс, чувство вины, являющееся следствием подавленной ненависти, противо-
речий, и т.д.-не являются специфическими для мазохистского характера. Я
остановлюсь на тех свойствах, которые, из-за их особенных сочетаний, должны
быть рассмотрены как особенно относящиеся к мазохизму, и попытаюсь выяс-
нить причины мазохистского расстройства механизма удовольствия.
 
После того как сопротивление характера нашего пациента было ослаблено,
особенно после того, как были устранены подавление ненависти к отцу и страх
перед ним, произошел мощный прорыв генитальности: мастурбация в мазохист-
ской форме прекратилась и у пациента появилась половая тяга к женщине. Его
первая попытка иметь связь с женщиной потерпела неудачу, но это привело к
анализу его глубокой любви к матери, которая имела тяжелый анальный отпе-
чаток.
 
Его стремление к женщинам стало крайне сильным, но он не мог освобо-
диться от чувства внутренней зажатости и ограничения. Несмотря на внешнее
улучшение, он не чувствовал себя лучше: <Чувство мазохистского убожества
такое же, как всегда>.
 
Он мог очень легко расстроиться, не имея к этому особых оснований, и
при малейшем затруднении уходил из реальности в мазохистскую фантазию.
Это колебание между энергичными попытками установить реальный половой
контакт и быстрым отступлением в мазохизм длилось в течение многих меся-
6- 674
 
162                                                         Анализ личности
 
пев. Я знал, что его боязнь кастрации не исчезла и способствовала этой неста-
бильности. Концентрация работы в этой области привела ко множеству инте-
ресных аналитических результатов. До этого пациент не проявлял никаких сле-
дов полового интереса. Теперь же выяснилось, что он был полон беспокойства
о половых органах. Вот несколько примеров: влагалище представляет собой
<болото, полное ползающих змей и паразитов>; кончик его пениса откушен;
кто-то погружается в бездну и не находит выхода. Однако обсуждение всего
этого беспокойства не дало эффекта и не привело к изменениям его состояния.
Неделя за неделей, месяц за месяцем он начинал каждый сеанс с той же мазо-
хистской жалобы, что он <внутренне разбит>. Перенос должен был анализиро-
ваться вновь и вновь, вследствие чего появлялся новый материал о его пассив-
но-анальных усилиях. Выяснилось, что он сразу же уходил от женщины, как
только появлялся соперник. Нелегко было вытеснить из его головы мысль о
том, что у него слишком маленький половой член. Он развивал завистливое
отношение к каждому сопернику. Глубокий анализ этих отношений не привел
к какому-либо изменению в его чувствах, т. е. он остался мазохистом, несмотря
на внешнее оздоровление.
 
Первые попытки коитуса, где он был потентным, но остался неудовлетво-
ренным, были сопряжены с чувством боязни заразиться сифилисом. Однажды
он показал мне свой половой член и спросил, не может ли небольшая эрозия
быть симптомом инфицирования. Сразу стало понятно, что скрытой целью
этого был эксгибиционизм. Этот анализ привел к выявлению важного аспекта
его полового развития. Ребенком он достиг половой фазы лишь в форме показа
своего полового члена, что сразу же было строго запрещено матерью. Половое
разочарование было худшим, что могло произойти, поскольку ему было позво-
лено выставлять ягодицы перед матерью столько, сколько ему этого хотелось:
мать очень заботилась о его функциях опорожнения. В возрасте десяти лет в
ванную комнату его отводила мать. Его удовольствие при выставлении ягодиц
было причиной того. почему он отождествлял половую фазу именно с выстав-
лением своего полового члена. Анализ показал, что его первые попытки в по-
ловом подходе к матери имели эксгибиционистскую природу. Его поползнове-
ния были немедленно подавлены, и это позднее привело к выраженному тор-
можению его общего носителя. В своих попытках иметь половую связь он
никогда не решался показаться обнаженным женщине и не позволял ей дер-
жать его половой член. После анализа этого элемента его невроза он начал
серьезно обдумывать свою будущую профессию и стал фотографом. Первым
шагом в этом направлении стала покупка фотоаппарата, которым он фотогра-
фировал все подряд. Здесь вновь мы видим, как необходима для сублимации
элиминация полового подавления. В настоящее время он стал неплохим фото-
графом. Однако еще долгое время он не чувствовал никакого внутреннего удо-
вольствия от своей профессии: <На самом деле я не чувствую себя удовлетво-
ренным; а когда чувствую, я мазохистски несчастен>.
 
Развитие половой фазы в детстве через эксгибиционизм, с последовавшим
за этим выраженным разочарованием и подавлением этого удовольствия, и
полное торможение дальнейшего полового развития особенно свойственны,
по моему опыту, мазохистскому характеру; подобно тому, как развитие гени-
тальности через фаллический садизм и торможение, комбинированное с аналь-
но-садистской фиксацией, характерно для неврозов. Ряд типичных свойств ха-
рактера, которые формируют основу неуверенного, атаксического и зажатого
мазохиста, могут быть прослежены в обратном направлении к этим эксгибици-
онисте ким импульсам и их немедленному крушению. Наш пациент однажды
 
Теория формирования характера                                          163
 
дал яркое описание этого внутреннего состояния. Он сказал: <Я всегда чув-
ствую себя подобно офицеру, бегущему с саблей наголо и криками далеко
впереди войск, который внезапно оглядывается и обнаруживает, что никто не
последовал за ним>.
 
Свойства мазохистского характера соединены с этим чувством, которое
весьма поверхностно связано с чувством вины. Мазохисты не могут выдержать
похвалу и имеют тенденцию к самоунижению и самоуничижению. Несмотря на
свое огромное честолюбие, наш пациент не радовался тому, что его считали
хорошим учеником в школе. <Если я бы продолжал быть хорошим учеником, я
бы чувствовал себя нагим с возбужденным половым членом перед большой
толпой.> Хотя это замечание и было сделано мимоходом, оно, как часто бывает
в анализе, привело прямо к сути дела. Торможение и подавление демонстрации
гениталий приводят к тому, что сублимация, активность и самодоверие в даль-
нейшем не развиваются. У мазохиста торможение эксгибиционизма формирует
следующую реакцию: страсть к самоосуждению для того, чтобы не выделяться.
Ему не хватает необходимого элемента нарциссического строения характера -
способности выделяться.
 
Мазохистский характер, по названным выше причинам, не допускает роли
лидера, хотя пациент обычно создает прекрасную фантазию, полную героизма.
Его истинная природа, его эго, внедрено в пассивность из-за анальной фикса-
ции. Более того, в результате торможения эксгибиционизма его эго развилось
как интенсивное отклонение в сторону самоосуждения. Это строение эго про-
тивостоит и предотвращает реализацию активного фаллического эго-идеала.
Результатом этого является невыносимое напряжение, которое служит даль-
нейшим источником чувства страдания и, таким образом, питает мазохистский
процесс. Структура бегущего с саблей офицера отражает этот эго-идеал, кото-
рого каждый обязан стыдиться, который каждый обязан прикрыть, поскольку
эго (войска) не следует за ним.
 
В связи с этим нужно сказать о свойстве характера, которое весьма часто
присуще мазохистам и детям, имеющим склонность к мазохизму: чувство глу-
пости или, дополняющее его, чувство представления себя глупым. Значительная
функция мазохистского характера состоит в том, чтобы постараться унизить
самого себя. Другой пациент однажды сказал, что он не мог выдержать похвал
потому, что он почувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение. Не
стоит преуменьшать ту важность, которую анальная фиксация, озабоченность
разоблачения ягодиц, имеет для полового развития ребенка. Анальный стыд
привнесен в генитальную фазу и угнетает ее особой застенчивостью. Для мазо-
хиста любая разновидность похвалы представляет собой провокацию эксгиби-
ционистских тенденций. Где бы он ни выделялся, его везде преследует сильное
беспокойство. Поэтому для него необходимо унизить самого себя, чтобы снять
беспокойство. Это, в свою очередь, представляет собой новую причину для
чувства пренебрежения, которое порождает целый комплекс потребности в
любви.
 
<Представление себя глупым> или <представление, что кто-либо глуп> так-
же является составной частью этого. Однажды наш пациент описал сцену из
детства, где он притворялся глупым. <Я хочу что-либо, что мне не дают, затем
я становлюсь безумным и поступаю глупо. Насколько меня любят, даже когда я
делаю вид, чтобы я глуп? Если меня не любят, следовательно, я не достоин
любви и потому я действительно глупый и безобразный>.
 
Пришло время ответить на вопрос, почему мазохистский характер выража-
ет желание любви в такой скрытой форме, почему он полностью неспособен
 
164                                                         Анализ личности
 
желать любви в прямой форме. Другой пациент, имеющий сильные тенденции
к мазохистским жалобам, имел обыкновение показывать себя несчастным, ког-
да он хотел завоевать женщину. Он ужасно боялся предложить женщине свою
любовь непосредственно, опасаясь, что она может рассердиться, высмеять или
наказать его. Он страдал из-за того же заторможенного эксгибиционизма, что и
первый пациент.
 
Все это вместе взятое, вызывает чувство внутренней атаксии, мучительное
чувство стыда, связанные с внешними проявлениями. Запрет возможности по-
просить любви открыто вызывает искажения и делает личность, как выразился
наш пациент, <бюрократической>, т. е. неестественной и жесткой. За этой ло-
жью скрывается постоянный страх быть разочарованным или отвергнутым. Од-
нажды наш пациент сказал: <Передо мной стоит задача всунуть невозбужден-
ный половой член во влагалище, которое мне не предложено>.
 
Истерический характер развивает беспокойство вместо открытого выраже-
ния любви; чувство принуждения порождает ненависть и чувство вины. Мазо-
хистский характер требует любви окольными путями жалоб, стенаний, выказы-
вания нищеты. Все эти различные формы полностью соответствуют генезису
этих типов: истерический характер полностью разработал свою генитальность,
но она смешана со страхом: черта принуждения заменила его генитальность
фаллическим садизмом; мазохистский характер идет к генитальности через экс-
гибиционизм, после чего подавляет ее и сохраняет лишь в искаженном выра-
жении любви.
 
НАРУШЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ
УВЕЛИЧЕНИЯ ПОЛОВОГО ВОЗБУЖДЕНИЯ -
СПЕЦИФИЧЕСКАЯ ОСНОВА МАЗОХИЗМА
 
Каждая невротическая структура имеет генитальное нарушение в той или
иной форме, которая вызывает половой стаз и. таким образом, приводит к
неврозу с его источником энергии. Мазохистский характер всегда обнаружива-
ет специфический вид нарушения генитальной функции. И поскольку она оче-
видна с самого начала, то она не проявлялась до тех пор. пока импотенция или
анестезия не были в основном устранены. Это объясняет, почему нарушение
полностью не учитывалось ранее. А сейчас вернемся к тому месту, где мы оста-
новились. Мы установили, что мазохистский характер порождает чрезмерное
количество неудовольствия, которое обеспечивает реальную основу для его чув-
ства страдания. Мы заметили, что физический аппарат постоянно пытается
овладеть этим напряжением и склонностью к тревоге неадекватным способом.
В своих попытках побороть тревогу мазохистский характер становится все бо-
лее и более погруженным в напряжение и неудовольствие, тем самым усиливая
предрасположенность к тревоге. Мы узнали также, что неспособность побо-
роть тревогу адекватным путем содействует появлению специфических черт
мазохистского характера. Более того, мы выяснили, что наказание, которого
мазохист боится в своем воображении, является лишь заменой наказания, ко-
торого он боится на самом деле.
 
Мог ли опыт страха, как, например, в случае с нашим пациентом, пере-
жившим его в трехлетнем возрасте, повлечь за собой мазохистское закрепление
в виде пульсирующей фантазии? Ответ отрицательный. Возможно, пациент
бессознательно полностью отказался от полового требования, за которым сле-
довало наказание, которого он так боялся. (Другие типы характера проявляют
 
^'
Е-^'
 
;*
;*. ^я
s^^. ^
 
s s>, ^  - ".
 
Теория формирования характера                                           165
 
это.) Абсолютно не было необходимости переходить к специфически мазохист-
ским средствам освобождения из ситуации наказания. Должен быть другой эле-
мент или элементы, которые, будучи добавленными к тому, что мы уже знаем,
специфически являются причиной формирования мазохистского механизма в
целом.
 
Этот механизм может быть прослежен только в генитальной стадии, т. е.,
когда его генитальные желания воскрешаются или развиваются впервые. Тогда
появляется новая трудность: теперь пациент развивает сильные генитальные
желания, которые временно устраняют большую часть его мазохистских пози-
ций. Однако, предприняв первую попытку половой связи, он испытывает яв-
ное отвращение, как будто он еще раз отброшен в <грязь мазохизма> анальной
и садо-мазохистской прегенитальности. Потребовалось много лет для того, что-
бы разгадать эту загадку и чтобы понять, что <неизлечимость мазохиста, не
желающего отказываться от страдания,> объясняется нашим весьма несовер-
шенным знанием его полового аппарата. Невозможно было бы найти ответ,
придерживаясь теории, что мазохист фиксируется на страдании из-за подав-
ленного чувства вины или потребности в наказании, предположительно прояв-
ляющейся в инстинкте смерти.
 
Полученные данные не противоречат тому факту, что самонаказание мо-
жет облегчить совесть. Смягчение чувства вины через наказание влияет не на
ядро, а на поверхность личности. Такие <искупительные> страдания могут быть
полностью устранены, и при этом они не влекут за собой прекращение невро-
тического процесса; они появляются редко и, более того, представляют собой
симптом, а не причину невроза. С другой стороны, конфликт между половым
желанием и страхом наказания является центральным в каждом неврозе. Без
конфликта нет и невротического процесса. Превалирующая психоаналитичес-
кая оценка потребности в наказании легла в основу заблуждения в аналитической
теории неврозов, наложив негативный отпечаток на теорию терапии, скрыв
проблемы профилактики неврозов, а также их половую и социальную этиологию.
 
Мазохистский характер основан на весьма специфической спастической
позиции, которая контролирует не только его психику, но, в первую очередь,
его генитальный аппарат. Мазохист тормозит каждое сильное ощущение удо-
вольствия и превращает его в неудовольствие. Таким образом, страдание, кото-
рое представляет собой основу мазохистской реакции характера, постоянно
подпитывается и увеличивается. Неважно, насколько глубоко и тщательно мы
анализируем значение и генезис мазохистского характера. Мы не можем дос-
тигнуть терапевтического эффекта до тех пор, пока нам не удастся вникнуть в
генезис этой спастической позиции. В противном случае мы не достигнем
успеха в терапии, которая должна быть направлена на установление у пациен-
та оргазмической потенции, способности полной отдачи в сексуальном кон-
такте. Для создания оргазмического потенциала как такового нужно устранить
внутренний источник неудовольствия и тревоги. Однако вернемся к нашему
пациенту.
 
Когда он попытался вступить в половую связь впервые, у него была эрек-
ция, но он не рискнул продвинуться внутрь влагалища. Сначала мы думали,
что это произошло вследствие стеснения или отсутствия знания, но затем мы
установили истинную причину. Он боялся чрезмерного наслаждения. Разумеется,
это было весьма странное поведение. Мы всегда встречаем этот страх при лече-
нии оргазмического нарушения фригидных женщин. Однако у мазохистов это
имеет особый характер. Чтобы понять это, мы должны возвратиться к аналити-
ческому материалу.
 
:<f.
>"-.
 
166                                                        Анализ личности
 
После того как у нашего пациента несколько раз была половая связь, кото-
рая значительно увеличивала его сексуальную уверенность в себе, выяснилось,
что он получал меньшее удовольствие во время связи, чем во время мазохистс-
кой мастурбации. Однако он мог создавать яркую фантазию ощущения гени-
тальной чувственности, и это стало мощным стимулом в лечении. Слабый ге-
нитальный опыт пациента имел весьма отрицательные последствия, посколь-
ку на самом деле прегенитальное удовольствие может быть уничтожено только
через получение более интенсивного генитального удовольствия. Отсутствие
удовольствия во время полового акта, разумеется, не способствовало развитию
генитальности. Дальнейшие попытки коитуса обнаружили новое нарушение.
Половой член стал мягким во время акта. Была ли это просто боязнь кастрации
или за этим стояло что-то большее? Дальнейший анализ его понятий кастра-
ции был не в состоянии повлечь какие-либо изменения в его состоянии. Нако-
нец, не исключено, что сокращение мускулатуры таза перед эякуляцией в мас-
турбации имело большее значение, чем мы предполагали сначала. Я делаю вы-
вод на основе детского материала, который показывает, что, несмотря на,
казалось бы, свободное анальное и уретральное удовлетворение, у мазохиста
имеются анальный и уретральный запреты и тревога, являющаяся следствием
самого раннего детства, которые позже переносятся на генитальные функции и
создают непосредственную психологическую основу для чрезмерного проявле-
ния неудовольствия.
 
В возрасте от трех до шести наш пациент выработал страх перед ванной
комнатой, подкрепляемый фантазией, что какое-либо животное может вползти
в его задний проход. Именно темная дыра туалета породила тревогу. Он стал
сдерживать свой стул, что, в свою очередь, породило страх, что он наложит в
штаны. Когда кто-либо испражняется в штаны, его бьет отец. Врезавшаяся в
память сцена, произошедшая в возрасте трех лет, в значительной мере доказала
это. Когда кого-то бьет отец, имеется также угроза кастрации. Поэтому под
удары должны быть подставлены ягодицы, чтобы случайно не был задет поло-
вой член. Все это вместе выработало спастическое состояние в мочевом пузыре
и в кишечнике, от которого ребенок не мог избавиться. Это, в свою очередь,
дало основания его матери быть в дальнейшем еще более внимательной к его
стулу, что создало новое противоречие. Мать заботилась о его кишечных фун-
кциях, тогда как отец бил его за это. Таким образом, его эдипов комплекс стал
особенно закрепленным в анальной зоне. Сначала родилась дополнительная
тревога о том, что мочевой пузырь и кишечник могут взорваться, что сдержива-
ние стула не достигнет цели и что в конечном счете он вновь станет жертвой
бешеной ярости отца. Таким образом, мы наблюдаем типичную картину ситуа-
ции, истоки которой восходят не к биологическим, а исключительно к социо-
логическим факторам. Не следует забывать, что отец считал наилучшим спо-
собом воспитания детей воздействие на их ягодицы и получал огромное удо-
вольствие от того, что давал понять, что он <сдерет с них шкуру>, если они
будут плохо себя вести.
 
Таким образом, во-первых, у ребенка был анальный страх отца, совмещен-
ный с анальной фиксацией на матери и самоизбиением (происходящим от стра-
ха быть наказанным отцом). Ребенок смотрел на дефекацию как на наказание и
начал истязать себя из страха быть наказанным отцом. Очевидно, что этот про-
стой процесс имел значительно большую важность для развития патологии,
чем идентификации с наказывающим отцом и мазохистскими позициями по
отношению к появляющемуся анальному супер-эго. Такие патологические
идентификации представляют из себя, конечно, невротические образования,
 
Теория формирования характера                                          167
 
являющиеся, по существу, последствиями, а не причинами возникновения не-
вроза*. Конечно, мы нашли все сложные отношения между эго и супер-эго, но
мы на этом не остановились. Мы поставили перед собой более важную задачу:
определить, какие факторы мазохизма зависят от конкретного поведения отца,
а какие - от внешних эрогенных стремлений. В этом случае, так же как в
других аналогичных случаях, я пришел к одному заключению: наши методы
образования и воспитания оставляют желать лучшего, ибо мы отдаем 98% вни-
мания аналитическим рассуждениям и лишь 2% - грубым обидам, нанесен-
ным детям их родителями. Вот почему мы до сих пор не достигли успеха в
использовании психоаналитических изысканий для критики патриархального
и семейного воспитания.
 
Эта конфликтная ситуация детства (по существу результат противоречиво-
го отношения родителей пациента к его анальности) ответственна не только за
женский отказ мужскому началу, но и за чувства пустоты и импотенцию. Поз-
же, каждый раз, когда пациент входил в контакт со взрослым сильным мужчи-
ной, он чувствовал себя импотентом. В результате произошло перемещение
катексиса из генитальной зоны и пациент стал анально-пассивным, что выра-
жалось в восхищении этими мужчинами.
 
Суммируя все сказанное выше, можно сделать следующие выводы: обыч-
ное обучение пользованию туалетом (слишком раннее и слишком жесткое) вы-
нуждает анальное удовольствие брать верх над другими формами удовольствий
и либидо, чтобы зафиксироваться в этой фазе. Мысль ребенка о том, что его
будут бить, связанная с анальностью, определенно лишена удовольствия и с
самого начала находится под гнетом ярости. Именно таким образом формиру-
ется страх быть битым, который блокирует чувство удовольствия. В ходе разви-
тия этот страх переходит в генитальную зону.
 
Даже после того как у пациента начался период юности, он все еще часто
спал с матерью в одной постели. Когда ему было шестнадцать, у него развилась
фобия, что его мать может забеременеть от него. Ее физическая близость и
теплота весьма способствовали его мастурбации. Эякуляция имела значение
мочеиспускания на свою мать: и это не могло иметь какого-либо другого зна-
чения в свете его предыдущего развития. Он начал сдерживать эякуляцию и в
то же время развивать мазохистские фантазии. Так началась его болезнь. Его
успеваемость в школе заметно ухудшилась. После краткой и неудачной попыт-
ки восстановления через <самоанализ> началась духовная деградация в сочета-
нии с продолжительными ночными мастурбациями.
 
Вскоре развилась невротическая симптоматика, которая выражалась в со-
стоянии непрерывного напряжения, бессоннице и мигрени. В это время затор-
моженный подросток страдал от сильного накопления генитального либидо.
Он спал с девушкой, но боялся приблизиться к ней. Он боялся, что он <заду-
шит> ее (выходящими газами), и эта мысль наполняла его стыдом. Он пресле-
довал каждую девушку на расстоянии, ярко представляя, как он и она <прижи-
мают свои животы друг к другу>. Это, конечно, приведет к ребенку, который не
оправдает их надежд. Страх быть отвергнутым из-за его анальных тенденций
также имел здесь решающее значение. В данном случае мы видим обычный
 
* Невроз вызван конфликтом между эго, который старается для удовольствия, и
внешним миром, который расстраивает это стремление эго, что подтверждается конф-
ликтом между эго и супер-эго. Супер-эго сохраняет власть на основе неоднократного
опыта, что сексуальное удовольствие есть что-то наказуемое. К раннему влиянию по-
давления в детстве добавляется решающая подавляющая атмосфера общества.
 
168                                                          Анализ личности
 
путь развития половой зрелости: запрет генитального превосходства восходит
отчасти и социальным преградам, отчасти к невротическим фиксациям, выз-
ванным более ранним повреждением половой структуры из-за неправильного
обучения пользованию туалетом.
 
Сначала, в дополнение к генитальному напряжению, существовало также
анальное напряжение, созданное постоянно сдерживаемыми понуждениями
очищения кишечника и выпускания газов. Пациент не позволял себе гениталь-
ного расслабления. Его не было, пока он не достиг семнадцати лет, когда у него
произошла первая эмиссия, вызванная длительной фантазией пассивного из-
биения. Фактический невроз стал после этого менее выраженным, но первая
эякуляция была воспринята как травма. Боясь испачкать постель, пациент
спрыгивал с нее во время эякуляции и хватал ночной горшок, боясь, что спер-
ма может попасть на постель.
 
Как только он начал устанавливать генитальность во время курса лечения,
у него были значительные трудности в сохранении эрекции во время полового
акта. В этой генитальной фазе мастурбация была начата с обычного мужского
фаллического либидо; однако, как только удовольствие начиналось, начина-
лась мазохистская фантазия. Анализ этого неожиданного поворота от гениталь-
ности к мазохизму во время полового акта привел к следующим фактам. До тех
пор пока ощущение удовольствия было невелико, генитальная фантазия оста-
валась. Однако со временем удовольствие стало увеличиваться; когда, как вы-
разился пациент, <нежное чувство стало преобладать>, он испугался; его таз
стал спастическим вместо того, чтобы расслабиться, и превращал удовольствие
в неудовольствие. Он точно описал, что он ощутил обычно оргазмически прият-
ное ощущение как неприятное или, более специфически, с чувством тревоги:
он опасался, что половой член может расслабиться. Во время полового акта он
начинал тревожиться, что кожа полового члена может исчезнуть; что половой
член может взорваться, если он продолжит увеличиваться. У него было чувство,
что половой член представлял собой мешок со взрывоопасной жидкостью. Здесь
мы получили неоспоримое доказательство того, что у мазохистов не неудоволь-
ствие превращается в удовольствие, а наоборот: с помощью механизма, кото-
рый характерен для мазохистского характера, каждое удовольствие, которое
растет сверх определенной меры, заторможено и трансформируется в неудо-
вольствие. Необходимо также сказать, что пациент представлял себе, что кастра-
ция имеет отношение к коже полового члена: <В сексе я чувствую себя таким же
незащищенным, как приготовленный цыпленок, с которого могут снять кожу>.
 
Некогда имевшийся страх наказания вызывает <нежное> ощущение тепла,
которое сопутствует увеличению удовольствия по направлению к кульмина-
ции, которая рассматривается как реализация катастрофы, ожидающей поло-
вой член. Это тормозит процесс возбуждения и приводит к чисто физиологи-
ческому ощущению неудовольствия. Можно объединить три последовательные
фазы этого процесса следующим образом:
 
<Я стараюсь для удовольствия.>
<Я испытываю приятное ощущение, но оно меня пугает.>
<Я вынужден подавить это ощущение, чтобы сохранить половой член.>
 
Здесь мне могут возразить: позвольте, но запрет ощущения полового удо-
вольствия из-за детской тревоги есть в каждом неврозе. В некоторых случаях
он разрушил генитальность целиком. В связи с этим запрет не может являться
специфическим фактором мазохизма. Почему отнюдь не каждый запрет
на увеличение ощущения удовольствия приводит к развитию мазохизма?
 
Теория формирования характера                                          169
 
На это возражение я отвечу следующим образом.
Имеются две возможности для торможения ощущения удовольствия. Пер-
вая - чувство удовольствия первоначально испытано без тревоги; затем тревога
появляется и тормозит завершение полового возбуждения, но удовольствие все
еще воспринимается как удовольствие. Вторая - когда ощущения удоволь-
ствия и неудовольствия идут рука об руку. Это верно для каждого немазохист-
ского подавления оргазма. Однако в мазохизме чувство удовольствия, веду-
щее к оргазму, само по себе воспринимается как ожидаемый вред. Тревога,
испытанная в анальной зоне в результате получения анального удовольствия,
лежит в основе психического отношения, которое вызывает более позднее ге-
нитальное удовольствие - значительно более интенсивное, чтобы быть вос-
принятым как сигнал обиды и наказания.
 
Отсюда мы имеем следующий парадокс: несмотря на постоянные попытки
ощутить удовольствие, мазохистский характер неизменно ощущает неудоволь-
ствие. Создается впечатление, что он стремится ощутить неудовольствие. На
самом деле между инстинктом и его целью неизменно встает тревога, заставля-
ющая желаемое удовольствие ощущать как ожидаемую опасность. Короче го-
воря, неудовольствие представляет собой окончательный результат начальных
попыток удовольствия.
 
Это также решает проблему повторяющегося принуждения вне принципа
удовольствия. Отсюда делается вывод, что человек хочет испытать заново ситу-
ацию неудовольствия. Но анализ свидетельствует, что это не так, а совсем даже
наоборот: целью первоначально является получение удовольствия. Таким обра-
зом, можно заключить, что повторяющегося принуждения вне принципа удо-
вольствия не существует и все соответствующие явления могут быть объяснены
в рамках принципа удовольствия и страха наказания.
 
Мы должны вернуться к нашему пациенту еще раз. Он отказывался от
каждого увеличения ощущения удовольствия. Когда это стало ясным, он однажды
сказал: <Нельзя позволить этим ощущениям влиться в кого-нибудь - это со-
вершенно невыносимо.> Сейчас мы понимаем, почему он занимался мастурба-
цией непрерывно в течение нескольких часов: он никогда не достигал удовлет-
ворения, потому что никогда не позволял себе никакого увеличения приятного
ощущения.
 
В дополнение к страху, имеется еще один фактор, включенный в этот зап-
рет увеличения ощущения. Мазохистский характер используется для вялотеку-
щего, без пиков (невольно хочется сказать <вялого>) удовольствия анальной
зоны. Он переносит анальную практику и опыт удовольствия в генитальный
аппарат, который действует совершенно по-другому. Интенсивный и быстрый
рост удовольствия в генитальном аппарате не только непривычен, но и может
пробудить ужас в человеке, который знаком только с анальным удовольствием.
Если к нему добавлено ожидание наказания, то имеются все условия для не-
медленной трансформации удовольствия в неудовольствие.
 
Многие ранее рассмотренные факты становятся ясными на основе новых
полученных данных. Это особенно верно для большого количества случаев, в
которых неудовлетворенная половая активность предшествовала мазохистско-
му настроению страдания. Теперь мы знаем, что эта активность не была удов-
летворена из-за нарушения, специфичного для мазохизма. Можно было также
прийти к значительно лучшему либидо-целесообразному пониманию сильных
мазохистских тенденций пациентов, имеющих оргазмические нарушения. Одна
пациентка была описана следующим образом: <Она мастурбировала... с мазо-
хистской фантазией, что она полностью обнажена, связана и заперта в клетке,
 
^
 
170                                                         Анализ личности
 
где ее заставляли голодать. Это было в тот момент, когда начал действовать
запрет оргазма. Она должна была подумать о контрацепции, которая предназ-
началась для того, чтобы автоматически удалить ее фекалии и мочу, поскольку
она была связана и не могла двигаться...> В ходе аналитической работы, когда
перенос нарастал к точке полового возбуждения, он обычно преодолевался не-
контролируемым понуждением к испражнению. Когда она мастурбировала,
желая вступить в половую связь, <мазохистская фантазия вмешивалась как раз
тот момент, когда приходило время оргазма>.
 
Рассмотренные с точки зрения секс-экономики мазохистские фантазии
происходят из негативного восприятия ощущения удовольствия и ведут к под-
чинению неудовольствия через сформулированное отношение: <Я так несчаст-
на - полюби меня!>. Теперь начинает действовать фантазия об избиении, по-
тому что желание быть любимой также содержит генитальные требования, ко-
торые заставляют пациента отклонить наказание от передней стороны к задней:
<Бейте меня, но не кастрируйте меня!>. Таким образом, мазохистская реакция
имеет специфически действительно невротическую основу.
 
Проблемы мазохизма связаны со своего рода особенными нарушениями
функции удовольствия. Стало очевидным, что страх потери чувства удоволь-
ствия оргазма, заставляет мазохиста цепляться за вялотекущее половое возбуж-
дение. Происходит ли это в результате анальной фиксации или генитального
запрета? Несомненно, оба фактора способствуют этому, так же как оба фактора
определяют хроническое неврастеническое состояние возбуждения. Анальность
мобилизирует весь аппарат либидо, но не может обеспечить одновременно и
снятие напряжения. Запрет генитальности - результат не только тревоги; он
сам по себе создает процесс, пробуждающий страх, который лишь увеличивает
несоответствие между напряжением и фактическим его снятием. Остается вы-
яснить, почему начинает возникать фантазия об избиении, которая становится
особенно интенсивной как раз перед кульминацией.
 
Интересно проследить, как психический аппарат пытается уменьшить не-
соответствие между напряжением и удовлетворением и как желание рассла-
биться переходит в фантазию об избиении. В данном случае наш пациент был
непреклонен: <Быть избиваемым женщиной - это то же самое, что мастурба-
ция в присутствии матери>. Это, конечно, соответствует действительности:
будучи ребенком, пациент мазохистски мастурбировал, находясь одновре-
менно в одной постели с матерью, т. е. он сжимал и тер половой член, внима-
тельно следя за тем, чтобы не было эякуляции. Только лишь добавление фанта-
зии об избиении матерью приводило к эмиссии. Если бы в результате ударов
матери его мочевой пузырь лопнул; если бы, по той же причине, его половой
член разорвался и изверглась сперма, то не он был бы за это ответственен -
в этом был виноват мучитель, вызвавший это. Поэтому желание быть нака-
занным имело цель переложить ответственность за наказание на другого,
т. е. оправдать себя. Этот механизм одинаков на поверхности и в глубине ха-
рактера. Раньше это означало: <Полюбите меня так, чтобы я не боялся!>. Зна-
чение жалобы таково: <Вы ответственны за случившееся - не я>. Функция
фантазии об избиении такова: <Бейте меня, чтобы я не был виновен, я могу
оправдать себя!>. Нет сомнений, что это наиболее глубокое значение фантазии
пассивного избиения.
 
С тех пор как я впервые осознал эту глубочайшую функцию фантазии пас-
сивного избиения, я заметил вышеупомянутый механизм у ряда других паци-
ентов, которые не проявляли никаких выраженных извращений, но в некото-
рой степени имели склонность к мазохизму в латентной стадии через характер-
 
Теория формирования характера                                          171
 
ные изменения в эго. У пациента с компульсивным характером имелась фанта-
зия, заключавшаяся в том, что он попал в окружение примитивных личностей,
которые заставляли вступать с ними в связь и вести себя совершенно несдер-
жанно. Другой пациент (с пассивно-женственным характером, не имеющий
никаких проявлений извращений) представлял, что у него вызывали эякуля-
цию ударами по половому члену. Но он должен был быть связан, чтобы выдер-
жать удары и не иметь возможности сбежать. К этой категории мы также отно-
сим сексуально мазохистскую позицию невротичных женщин, которые рас-
сматриваются некоторыми аналитиками как нормальное женское поведение.
Женская фантазия пассивного изнасилования служит для оправдания ее чув-
ства вины, т. е. она хочет вступить в половой акт без комплекса вины. Это
возможно только в том случае, если ее изнасилуют. Формальное сопротивле-
ние некоторых женщин в реальном половом акте имеет то же значение.
 
Это приводит нас к проблеме так называемой тревоги удовольствия, кото-
рая играет основную роль в мазохизме. Приведу пример из другого анализа.
 
Пациент запомнил, что, будучи ребенком приблизительно четырех лет, он
сознательно хотел испытать страх. Он ползал под покрывалом, занимался мас-
турбацией, пугался, и внезапно сбрасывал покрывало с тела. В таком слу-
чае, насколько соблазнительнее предположить, что повторение принуждения
коренится здесь. Он уже испытал сильный страх и сейчас, очевидно, он хотел
испытать его заново. В связи с этим необходимо подчеркнуть два момента: в
действительности это был не страх, который он хотел испытать, а ощущение
чувственности. Однако оно всегда было смешано с чувством страха. Более того,
освобождение от страха собственно и являлось источником удовольствия. Су-
щественным в этом процессе было то, что пробуждение страха провоцировало
анальные и уретральные ощущения, ради которых он мирился со страхом. Страх
не становится удовольствием как таковым, а просто дает основу для развития
особого рода удовольствия*. Зачастую дети испытывают ощущения снятия тре-
воги только в состоянии тревоги; сами они обычно отрицают эти ощущения из
страха быть наказанными. Облегчение, испытанное после внезапного испраж-
нения в обстановке страха, зачастую составляет основную причину для жела-
ния испытать тревогу вновь. Однако желание понять эти явления вне принципа
удовольствия приведут к неправильному пониманию факта. При определенных
условиях боль и тревога становятся единственной возможностью испытать об-
легчение. Так, термин <удовольствие от боли> или <удовольствие от тревоги>
может относиться только -и не в очень выгодном свете - к тому факту, что
боль и тревога могут стать основой сексуального возбуждения.
 
Тот факт, что в случае нашего пациента <разрыв полового члена> представ-
ляет собой инстинктивную цель, не противоречит пониманию мазохизма. С
одной стороны, эта идея - представление тревоги, наказания в определенном
контексте. С другой стороны, это - представление окончательного удоволь-
ствия облегчения, желание которого инстинктивно.
 
КРАТКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ТЕРАПИИ МАЗОХИЗМА
 
Установление здоровой половой жизни может быть результатом только
медицинских процессов: освобождения либидо от прегенитальной фиксации
и ликвидации генитальной тревоги. Обычно это осуществляется посредством
 
* Фрейд. Drei Abhandlungenfur Sexualtheorie, Ges. Schr., Bd. V, p. 78 f.
 
172                                                         Анализ личности
 
анализа прегенитального и генитального эдипова комплекса (через ликви-
дацию подавлений). Однако в связи с этим необходимо подчеркнуть один
факт, относящийся к технике. Если прегенитальная фиксация уничтожена че-
рез ликвидацию подавлений без одновременного преодоления генитальной тре-
воги, то возникает угроза увеличения полового стаза, в то время как един-
ственный путь к адекватной оргазмической разгрузке остается закрытым. Эта
угроза может привести к самоубийству в то время, когда анализ прегениталь-
ности достигает цели. Если, с другой стороны, генитальное подавление устра-
нено без уничтожения прегенитальной фиксации, генитальное превосходство
остается слабым - генитальная функция не может снять общего состояния
тревоги.
 
Для терапии мазохизма особую важность имеет то, как аналитик проникает
сквозь преграды характера пациента, как он разрушает тенденцию пациента
использовать свои страдания для того, чтобы заставить аналитика пойти непра-
вильным путем. Раскрытие садистской природы этого мазохистского поведе-
ния представляет собой первый и наиболее важный шаг, поскольку он выводит
на поверхность подлинный садизм сквозь мазохизм и заменяет пассивную
анально-мазохистскую фантазию активной фаллической садистской фантази-
ей. Когда детская генитальность реактивирована или перестроена таким обра-
зом, начинает проявляться тревога кастрации, которая до сих пор скрывалась и
компенсировалась мазохистскими реакциями.
 
Само собой разумеется, эти медицинские меры влияют не на всякого па-
циента с мазохистским характером. Его жалобы, злоба, саморазрушение, его
неуклюжесть, которые служат в качестве рациональной причины для отгора-
живания от мира, обычно сохраняются до тех пор, пока нарушение механизма
удовольствия в мастурбировании не устранено. Однако, когда достаточная
разгрузка либидо достигнута, личность пациента обычно быстро меняется в
лучшую сторону. Но тенденция прятаться в мазохизме при малейшем неудо-
вольствии или затруднительной ситуации продолжает иметь место в течение
некоторого времени. Последовательная работа над генитальной тревогой и пре-
генитальной фиксацией может иметь успех только в том случае, если психоло-
гическое повреждение в генитальной фазе было не слишком серьезным и если
окружающая пациента среда не возвращает его назад в мазохистскую модель
реакции. Из этого следует, что анализ молодого холостяка-мазохиста будет
иметь значительно больший успех, чем анализ мазохистской женщины, кото-
рая находится в менопаузе или экономически связана с неудачной ситуацией в
семье.
 
Только упорно прорабатывая мазохистские свойства характера в первые
месяцы лечения, аналитик может достичь прорыва к стержню невроза. Но эта
работа должна неустанно продолжаться повсюду в анализе, чтобы избежать
попадания в трудности во время частых повторов, которые происходят в про-
цессе установления первичности генитальных нарушений. Следует также иметь
в виду, что ослабление черт мазохистского характера может произойти только
после того, как пациент стал вести сексуально-экономически удовлетворитель-
ную жизнь на работе, в любви в течение некоторого времени, т. е. после завер-
шения терапии.
 
Имеются все основания весьма скептически относиться к успеху лечения
пациентов с мазохистским характером, особенно имеющих проявления извра-
щений, до тех пор пока реакции характера не будут поняты (и, следовательно,
рассмотрены) детально. Однако имеются все причины для оптимизма, когда
это достигнуто, т. е. когда продвижение к генитальности, хотя бы поначалу
 
Теория формирования характера                                          173
 
только в виде генитальной тревоги, имеет место. В этом случае не следует бо-
яться рецидивов.
 
Если прослеживать мазохизм пациента к непреодолеваемому инстинкту
смерти, то отношение пациента к себе подтверждается; иными словами, его
желание страдать проверено. Но мы показали на нескольких примерах, что оно
представляет собой скрываемую агрессию.
 
Кроме двух медицинских задач, названных выше: сведение мазохизма к
садизму и продвижение прегенитальности к генитальности, - существует и
третья задача, которая специфична для лечения мазохистских характеров. Это -
аналитическое расторжение анальной и генитальной спастических позиций,
которые являются подлинным источником симптома страдания.
 
Глава 12.
 
НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
 
ОБ ОСНОВНОМ КОНФЛИКТЕ МЕЖДУ ЖЕЛАНИЕМ
И ВНЕШНИМ МИРОМ.
 
Для оценки теоретической важности того, что было изложено в предыду-
щих главах, необходимо сделать некоторые замечания по теории инстинктов.
Клинический опыт дал обширную возможность проверить предположение
Фрейда о фундаментальном дуализме психического аппарата; в то же время он
предоставил возможность исключить некоторые противоречия в нем. Было бы
ошибкой в этих клинических рамках пытаться исследовать связи между ин-
стинктом и внешним миром как полностью материальные. Однако необходимо
заранее сказать несколько слов об этих отношениях, чтобы дать объяснениям в
этой работе теоретический вывод и создать противовес чрезмерной биологиза-
ции аналитической психологии.
 
В своей теории инстинктов Фрейд постулирует несколько противопостав-
ляемых пар инстинктов и тенденций психического аппарата, которые противо-
действуют друг другу. Этим четким разделением психических тенденций (кото-
рые, несмотря на противопоставление, взаимодействуют) Фрейд заложил основу
будущей функциональной психологии. Первоначально инстинкт самосохране-
ния (голод) и сексуальный инстинкт (эрос) были постулированы как противо-
положности. В дальнейшем инстинкт разрушения (инстинкт смерти) стал про-
тивопоставляться сексуальности. Первоначальная аналитическая психология
основывалась на антитезе между эго и внешним миром. Этому соответствовала
антитеза между субъект-либидо и объект-либидо. Антитеза между сексуальнос-
тью и страхом, не рассматриваемая как основная антитеза психического аппа-
рата, играла фундаментальную роль в объяснении невротического страха. Со-
гласно первоначальной гипотезе, если либидо не пропускается в сознательное
и не утилизируется там, то оно преобразуется в страх. Позднее Фрейд больше
не настаивал на тесной взаимосвязи между сексуальностью и страхом, хотя, по
моему мнению, не было клинического оправдания для изменения его концеп-
ции. Можно доказать, что существует нечто большее, чем случайная зависи-
мость между этими различными антитезами, и что они диалектически вытека-
ют друг из друга. Это просто вопрос трактовки того, какая антитеза первична и
как происходит развитие последующих антитез, т. е. каким воздействиям под-
вергается инстинктивный аппарат.
 
Теория формирования характера                                          175
 
Анализируя наших пациентов, мы обнаружили, что в основе всех реакций
лежит не антитеза между любовью и ненавистью, и определенно не антитеза
между эросом и инстинктом смерти, а антитеза между эго и внешним миром. На
элементарном уровне есть одно требование, которое вытекает из биопсихичес-
кого единства личности, а именно - требование разрядить внутреннее напря-
жение, независимо от того, принадлежит ли оно к сфере голода или сексуаль-
ности. Это невозможно без контакта с внешним миром. Следовательно, первым
порывом каждого человека будет желание организовать контакт с внешним миром.
Психоаналитическая концепция, состоящая в том, что голод и сексуальное
желание - это противоположности, тем не менее переплетающиеся в начале
психического развития младенца (так возбуждение рта - <сосательное наслажде-
ние> - обеспечивает поглощение пищи), приводит к странным и удивительным
выводам. Если мы предположим, что теория Хартмана (некоторые аспекты
которой были разработаны Краусом и Зондеком) верна, психическая энергия
может происходить из простых физиологических и механических поверхност-
ных напряжений, основанных на химии клеток; напряжений, которые развива-
ются в различных тканях человеческого тела, причем сильнее всего это прояв-
ляется в вегетативной системе и относящихся к ней органах (в лимфатической
системе и системе кровообращения). С этой точки зрения, колебание физико-
химического равновесия, осуществляемое этими напряжениями, оказывается
движущей силой действия - в окончательном анализе, а также, что весьма
вероятно, и движущей силой мышления. В своей основе эти колебания, напри-
мер в осмотическом равновесии тканей органов, являются колебаниями двой-
ной природы. Одна форма характеризуется сжатием тканей в результате потери
жидкости тканью; другая - расширением тканей органов в результате увеличе-
ния жидкости. В обоих случаях испытывается неудовольствие. В первом случае
уменьшение поверхностного напряжения ведет к низкому давлению и соответству-
ющему чувству неудовольствия, которое может быть устранено только впитывани-
ем новых субстанций. Во втором случае существует прямое соотношение между
фактическим напряжением и ощущением неудовольствия. Следовательно, на-
пряжение может быть устранено только через освобождение, т. е. путем устра-
нения субстанций. Только последняя форма связана с определенным удоволь-
ствием; в первом случае речь идет только об уменьшении неудовольствия.
 
<Инстинкт> вовлекается в обоих случаях. В первом мы узнаем голод и жаж-
ду; во втором - прототип оргазмической разрядки, свойственной всем эроген-
ным, т. е. сексуальным, напряжениям. Биофизиологически примитивный орга-
низм, например простейшие, разряжается центрально, а заряжается плазмой
периферически; он должен расширяться, когда впитывает частицу пищи, т. е.
когда хочет устранить внутреннее низкое давление. Говоря нашим языком, он
должен иметь доступ к внешнему миру с помощью механизма либидо для ус-
транения своего <низкого давления>, т. е. своего голода. Рост, совокупление и
деление клеток, с другой стороны, целиком являются функциями либидо, ко-
торые характеризуются периферическим расширением, за которым следует ос-
вобождение, т. е. уменьшение поверхностного напряжения. Следовательно, сек-
суальная энергия всегда служит удовлетворению голода, в то время как прием
пиши, наоборот, вводит те субстанции, которые, через физико-химический
процесс, в конце концов ведут к напряжениям либидо. Так же как поглощение
пиши является основой существования и функций либидо, так и последние
есть основа продуктивных достижений, включая самое примитивное из них -
передвижение. Эти биофизиологические факты полностью подтверждаются в
высшей организации психического аппарата: голод невозможно сублимировать,
 
^
'ч.-.  '<'
 
V^
^^  ^
 
176                                                         Анализ личности
 
тогда как сексуальная энергия непостоянна и продуктивна. Это основывается
на том факте, что в случае голода негативное состояние устраняется с приемом
пищи, но никакого удовольствия не продуцируется. В случае сексуального же-
лания, наоборот, существует разрядка, т. е. продуцирование удовольствия в его
простейшей форме. Это удовольствие, согласно закону, который все еще не
выяснен, побуждает к повторению действия. Вполне возможно, что это повто-
рение составляет существенный аспект проблемы памяти. Таким образом, го-
лод - это показатель потери энергии; удовлетворение потребности в пище не
продуцирует какую-либо дополнительную энергию, которая могла бы появить-
ся как достижение. Это просто устранение недостатка в чем-либо. Все еще
неясным остается психоаналитический тезис о том, что работа - это процесс
преобразования энергии либидо и что колебания работоспособности тесно свя-
заны с колебаниями структуры либидо. Этот тезис основывается на описанной
разнице между двумя основными биологическими потребностями.
 
Теперь давайте вернемся к вопросу антитезы стремлений. Мы видим, что
первоначально они не лежат в биопсихической области, несмотря на возмож-
ные филогенетические факторы. Один полюс антитезы представлен внешним
миром. Противоречит ли это гипотезе Фрейда о внутренней антитезе между
стремлениями? Очевидно, нет. Нужно только определить, является ли внут-
ренний дуализм первичным биологическим фактором, либо он возникает по-
зднее из конфликта между аппаратом управления физиологическими потреб-
ностями и внешним миром.* Более того, нужно решить, является ли первона-
чальная антитеза в личности инстинктивной или какой-либо другой. Давайте
начнем с исследования явления амбивалентности.
 
Амбивалентность чувств, в смысле одновременных реакций любви и ненави-
сти, не есть биологический закон. Скорее это социально детерминированный
продукт развития. Биопсихический аппарат может реагировать на стимулы
внешнего мира развитием такого хронического состояния, которое мы опреде-
ляем как амбивалентность. Амбивалентность представляет собой колебание
между стремлениями любви и ненависти лишь на поверхностном уровне пси-
хического аппарата. На более глубоком уровне, соответствующем более ранней
стадии развития, это колебание имеет другое объяснение. Оно вызывается про-
явлениями конфликта между импульсом либидо, непрерывно стремящимся к.
выражению, и боязнью наказания, которая препятствует этому импульсу и не
дает ему вылиться в действие. Часто (а в компульсивном характере всегда) им-
пульс любви подменяется импульсом ненависти, который следует цели им-
пульса любви, но ему препятствует тот же самый страх, что и сексуальному
импульсу. Таким образом, в зависимости от своего происхождения и глубины
своих функций, амбивалентность имеет три значения:
 
1. <Я тебя люблю, но я боюсь быть наказанным за это> (любовь-
страх).
 
2. <Я ненавижу тебя, но я боюсь удовлетворить мою ненависть> (не-
нависть-страх) .
3. <Я не знаю, люблю я тебя или ненавижу> (любовь-ненависть).
 
* Для того чтобы избежать непонимания, необходимо пояснить, что я не постули-
рую абсолютную антитезу между конечным аппаратом потребностей и внешним миром.
Аппарат потребностей имеет весьма долгую историю. Филогенетически, это должно
проистекать из сходных функциональных процессов. Это станет огромной проблемой
для теории эволюции, как только она будет готова отказаться от механистической точки
зрения в пользу функционального подхода.
 
Теория формирования характера                                           177
 
Это дает следующую картину происхождения психических противоречий.
Из первоначальной антитезы между эго и внешним миром, которая далее появ-
ляется как антитеза между нарциссизмом и либидо (объект-либидо), направленная
на внешний объект, следует антитеза между либидо (как стремлением к внеш-
нему миру) и страхом (как первым и самым основным выражением нарцисси-
ческого бегства обратно в эго от неудовольствия, испытываемого от внеш-
него мира). Это есть первое противоречие внутри личности. Если, с одной
стороны, испытываемое во внешнем мире неудовольствие побуждает либидо
искать убежище <внутри> (нарциссическое бегство), оно же, с другой стороны,
является неприятным напряжением, созданным неудовлетворенными потреб-
ностями, которое побуждает человека искать контакт с внешним миром. Если
внешний мир приносит только удовольствие и удовлетворение, то чувство стра-
ха не возникает. Так как неприятные и опасные стимулы порождаются вне-
шним миром, стремление объект-либидо должно сопровождаться тенденцией
к нахождению убежища в нарциссическом бегстве. Наиболее примитивное вы-
ражение нарциссического бегства - это страх. Стремление либидо к контакту с
окружающим миром и нарциссическое бегство от него - просто аналогия очень
примитивной функции, которая встречается во всех без исключения живых
организмах. Даже у простейших это выражается в двух противоположных на-
правлениях потока плазмы: первый течет из центра к периферии, а второй - от
периферии к центру.* Бледность от испуга, дрожание от страха соответствуют
переходу катексиса от периферии тела к его центру, выполняемому путем су-
жения периферических сосудов и расширения центральной сосудистой систе-
мы. Тургор периферических кожных тканей, прилив крови к коже, ощущение
тепла при сексуальном возбуждении являются точными противоположностями
этого и соответствуют как физиологическому, так и психическому току катек-
сиса в направлении: центр -> периферия тела -" внешний мир. Эрекция пени-
са и увлажнение вагины суть проявления этого направления энергии в состоя-
нии возбуждения; уменьшение пениса и осушение вагины, наоборот, есть не
что иное, как проявление обратного направления катексиса и жидкости в теле
от периферии к центру. Первая антитеза, сексуальное возбуждение-страх, есть
просто внутрипсихическое отражение первичной антитезы эго - внешний мир,
которая далее становится психической реальностью внутреннего противоре-
чия: <Я желаю - Я боюсь>.
 
Таким образом, страх есть и всегда должен быть первым проявлением внут-
реннего напряжения, вызвано ли оно неудачей продвижения или неудовлетво-
рением потребностей, либо же порывом катектированной энергии к центру
организма. В первом случае мы имеем дело с застоем или актуальным страхом;
во втором случае - с реальным страхом. В последнем, однако, состояние зас-
тоя возникает из необходимости, и, следовательно, здесь тоже появляется страх.
Обе формы страха (застойный страх и реальный страх) могут быть прослежены
к одному основному явлению, т. е. центральному застою катектированной энер-
гии. Реальный страх первоначально является только предчувствием опасности;
он становится действующим страхом тогда, когда уход катектированной энер-
гии к центру создает застой в центральном вегетативном аппарате. Первона-
чальная реакция ухода от опасности в форме <ухода в себя> позже встречается
в филогенетически более молодой форме ухода, которая состоит в увеличении
 
* Согласно Веберу, ощущение освобождения от страсти сопровождается центро-
стремительным током крови, а ощущение удовольствия - центробежным.
 
ft
 
&^
 
178                                                          Анализ личности
 
расстояния до источника опасности. Это зависит от организации двигательно-
го аппарата (мышечный уход).
 
В дополнение к уходу в середину тела и мышечному уходу, существует
вторая, более осмысленная реакция на высшем уровне биологической органи-
зации: устранение источника опасности. Она может появляться только как де-
структивный импульс.* Его основа - избежание застоя или страха, которые
вызываются нарциссическим уходом. В этой стадии развития существует один
из двух мотивов стремления к внешнему миру: (1) удовлетворение потребности
(либидо) или (2) избежание состояния страха путем уничтожения источника
опасности (разрушение). Вторая антитеза между либидо (<любовь>) и разрушени-
ем (<ненависть>) теперь развивается из первой внутренней антитезы между ли-
бидо и страхом. Каждая неудача в удовлетворении инстинктов может либо при-
вести к страху либо продуцировать деструктивный импульс. Каждый из этих
типов реакций соответствует форме характера, чья реакция на опасность ирра-
ционально мотивирована и закреплена. Истерический характер отступает пе-
ред лицом опасности; компульсивный характер хочет разрушить источник опас-
ности. Мазохистский характер - так как он лишен деструктивной тенденции,
направленной на разрушение источника опасности, а также способности по-
дойти к объекту генитально-либидным путем - стремится снять свое внутрен-
нее напряжение через косвенное выражение, через просьбу к объекту любить
его, т. е. позволить и сделать возможным для него разрядку либидо (либидное
освобождение). Очевидно, он никогда не преуспеет в этом.
 
Функция второй пары противоположностей, либидо-разрушение, подверг-
лась изменениям, так как внешний мир противодействует удовлетворению не
только либидо, но также и деструктивных импульсов. Это расстройство дест-
руктивных стремлений снова доходит до угрозы наказания, которая, насыщая
каждый деструктивный импульс страхом, усиливает нарциссический механизм
бегства. Так возникает четвертая антитеза: деструктивный импульс - страх. Все
новые противостоящие стремления формируются в психическом аппарате из
противоречия между старыми стремлениями и внешним миром. С одной сто-
роны, деструктивная тенденция усилена либидным стремлением личности.
Каждая фрустрация либидо возбуждает деструктивные стремления; они, в свою
очередь, могут быть легко трансформированы в садизм, поскольку он воплоща-
ет в себе деструктивный импульс и импульс либидо. С другой стороны, дест-
руктивная тенденция усиливается наклонностью к страху и желанием избежать
или снять побуждаемое страхом напряжение обычным деструктивным спосо-
бом. Однако, так как появление каждого нового импульса инициирует кара-
тельное отношение внешнего мира, в результате получается бесконечная це-
почка, первое звено которой составляет возбуждающий страх запрета на раз-
рядку либидо.
 
* Можно, если захотеть, заметить деструктивный импульс даже в процессах, касаю-
щихся удовлетворения голода: в разрушении и проглатывании пищевых продуктов. С
этой точки зрения, деструктивный инстинкт был бы первичной биологической тенден-
цией. Тем не менее, нужно принять во внимание разницу между разрушением ради
уничтожения и разрушением с целью удовлетворения голода. Только первое может рас-
сматриваться как первичный инстинктивный механизм, тогда как другое есть просто
способ. В первом случае разрушение желается субъективно, во втором оно просто дано
объективно. Мотивом действия является голод, а не разрушение. Но и в том, и в другом
случае разрушение сначала направлено на объект вне личности.
 
Часть 3.
 
ОТ ПСИХОАНАЛИЗА
К ОРГОННОЙ БИОФИЗИКЕ
 
Глава 13
 
ПСИХИЧЕСКИЙ КОНТАКТ
И ПОТОК ОРГОННОЙ ЭНЕРГИИ
 
О КОНФЛИКТЕ МЕЖДУ ИНСТИНКТОМ
И ВНЕШНИМ МИРОМ.
 
Первые психоаналитические исследования базировались на конфликте
между инстинктом и внешним миром. Это - наиболее содержательная форму-
лировка всей аналитической психологии. Психический процесс обнаруживает
себя как результат конфликта между инстинктивным требованием и внешней
фрустрацией этого требования. Внутренний конфликт между желанием и са-
моотречением возникает из этого первичного противостояния лишь вторично.
Самоотречение - основной элемент того. что называется внутренней моралью.
Исследуя источник фрустрации инстинктов, из области психологии переходят
в область социологии и встречают там принципиально отличный комплекс
проблем, чем тот, который есть в психологии. На вопрос <Почему общество
требует подавления и угнетения инстинктов?> нельзя ответить психологически.
Социальные, а точнее, экономические интересы служат причиной такого появ-
ления и угнетения на определенных этапах развития общества.
 
Когда молодой человек обнаруживает, что сдерживание его естественных
сексуальных стремлений обосновывается не биологическими соображениями,
не диктуется инстинктом смерти, а служит определенным интересам тех, кто
владеет социальной властью; когда он обнаруживает, что родители и учителя -
это просто бессознательные адепты этой социальной власти, он перестает от-
носиться к этому как к чрезвычайно интересной научной теории. Он постигнет
несчастье своей жизни в новом свете и начнет восставать против родителей и
учителей. Мы знаем, что задача эго состоит в посредничестве между соци-
альными влияниями (которые интроецируются в мораль или внутренний ин-
стинкт, запреты) и биологическими потребностями. Если мы исследуем психи-
ческие проявления последних достаточно глубоко, мы достигнем точки, с ко-
торой наши психологические методы исследования будут уже неадекватными,
так как мы вошли в область психологии и биологии. Здесь заключается разли-
чие между моими оппонентами и мной. Я считаю необходимым установить
границы психологических методов; мои оппоненты <психологизируют> социо-
логию и биологию.
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     181
 
НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ТЕХНИКЕ
 
Взаимоотношения между психическим аппаратом и вегетативным возбуж-
дением останутся непонятными, если сначала не освободить себя от источника
ошибки, присущего методу теоретического познания. Теория и практика тесно
связаны между собой. Неверная теоретическая позиция приводит к неверной тех-
нике, а неверная техника порождает неверные теоретические взгляды. Если мы
попытаемся найти причины, лежащие за постулированием инстинкта смерти,
мы найдем, кроме причин социальной природы - рассмотренных ниже - не-
сколько причин, которые группируются вокруг проблемы техники.
 
Определенно не будет преувеличением сказать, что мы еще не достигли
практического понимания негативного переноса, т. е. спустя много лет после
того, как это было обнаружено клинически и сформулировано Фрейдом. Кли-
ническая основа, на которой Фрейд постулировал свою теорию инстинкта смер-
ти, - это так называемая негативная терапевтическая реакция. Данная фор-
мулировка означает, что некоторые из пациентов реагируют на нашу аналити-
ческую работу по интерпретации не знаками улучшения, а развитием более
сильных невротических реакций. Фрейд предположил, что эта интенсифика-
ция связана с бессознательным чувством вины, или, как он назвал это, <с по-
требностью в наказании>, которая заставляет пациента сопротивляться тера-
певтической работе и оставаться в своем неврозе, т. е. в страдании. Я разделял
эти взгляды в течение нескольких лет, но затем постепенно начал сомневаться
в них. Выяснились три вещи, проливающие свет на тайну негативной терапев-
тической реакции: (1) негативные тенденции пациента, т. е. зарождающиеся из
подавленной ненависти, не анализировались вообще или анализировались не-
адекватно; (2) аналитики, даже самые опытные, оперировали почти исключи-
тельно с негативными переносами пациента; (3) аналитик обычно рассматри-
вал как позитивный перенос то, что было тайной, скрытой и угнетенной нена-
вистью.
 
Анализируя пациента, мы освобождаем его психическую энергию, которая
требует разрядки. Если переносы пациента с самого начала проанализированы
только как позитивные, в то время как негативные проявления полностью не
раскрыты перед тем, как это сделано, мы получим следующий результат: осво-
божденные потребности в любви требуют удовлетворения и встречаются с же-
стким отрицанием в анализе, а также с внутренними запретами, сформирован-
ными из угнетенных импульсов ненависти, направленных против объекта люб-
ви. Одним словом, психоаналитик уверен, что <освободил> импульсы любви, в
действительности же пациент остался неспособным к любви. Непроработан-
ные импульсы ненависти, которые остались в бессознательном, действуют как
магнит на эту искусственно продуцированную ненависть. Они усиливают друг
друга, вторичная ненависть также становится бессознательной. Следовательно,
у пациента не происходит никакой разрядки и ненависть преобразуется в само-
деструктивные стремления. Таким образом, потребность в наказании, которую
мы установили у наших пациентов, есть не причина, а следствие невротическо-
го конфликта. А негативная терапевтическая реакция объясняется недостатка-
ми техники управления скрытым негативным переносом.
 
Я утверждаю, что негативная терапевтическая реакция отсутствует, когда
соблюдаются два правила: (1) скрытая негативная установка пациента выявля-
ется до того, как предпринимается какая-либо аналитическая работа; пациент
 
182                                                          Анализ личности
 
осознает эту установку; обеспечивается выход для всей освобождаемой энер-
гии; каждый мазохистский импульс рассматривается не как проявление пер-
вичного стремления к саморазрушению, а как агрессия, которая в действитель-
ности направлена против объектов внешнего мира, (2) позитивные выражения
любви у пациента не анализируются до тех пор, пока они либо не преобразуют-
ся в ненависть, т. е. станут реакциями разочарования, либо не сконцентриру-
ются на идеях генитального инцеста.
 
Первый принцип анализа заключается в том, чтобы сделать бессознатель-
ное осознанным. Мы называем это работой по интерпретации, которая связана
с топографической точкой зрения. Тем не менее, хотя работа по интерпретации
и должна выполнять свою терапевтическую функцию, необходимо принять во
внимание, что существуют барьеры между психическим материалом, получен-
ным из бессознательного у пациента, и нашими интерпретациями, причем эти
барьеры должны быть устранены. Эта точка зрения соответствует динамике пси-
хического процесса. Однако несмотря на то, что аналитик теоретически знаком
с обеими точками зрения, он проводит анализ почти исключительно в соответ-
ствии с первой, топографической. Это очень ясно прослеживается, к примеру,
в концепциях аналитической работы Штекеля и Ранка. Но мы были бы недо-
статочно самокритичны, если бы не согласились с тем, что в большей или
меньшей степени пренебрегаем динамической точкой зрения, просто потому,
что не знаем, как с ней обращаться.
 
Характеро-аналитическая работа добавляет структурную и экономическую
точки зрения к топографической и динамической. Такой подход к психоанали-
тическому процессу дал на практике гораздо больший эффект, чем переход от
прямой интерпретации бессознательного содержания к технике разрушения
сопротивления.
 
Материал, полученный в ходе аналитического сеанса, многообразен, он
извлекается из различных пластов психики, а также из различных историчес-
ких стадий развития. Поэтому терапевтически и динамически этот материал
неравнозначен. Секс-экономика диктует строго определенный путь, который
начинается с анализа прегенитальных и негативных установок и заканчивается
на концентрации всей освобожденной психической энергии в генитальном ап-
парате. Организация оргазмической потенции - что логически следует из тео-
рии оргазма - вот наиболее важная терапевтическая цель.
 
При последовательном анализе того, что несет в себе пациент, историчес-
ки неупорядоченные воздействия могут быть вынесены на поверхность, связа-
ны с содержимым идей детства и таким образом разрешены.
 
Анализ характера - это психический процесс, который проходит по плану,
определяемому индивидуальной структурой психики пациента.
 
Несмотря на бесконечное разнообразие в содержании, конфликтах и струк-
турах, анализ характера включает в себя следующие типичные фазы:
 
1. Характеро-аналитическое ослабление панциря.
 
2. Разрушение характерной защиты или, говоря другими словами, спе-
цифическое разрушение невротического равновесия.
3. Полный прорыв к глубочайшим слоям сильно аффектно-заряженно-
 
го материала; реактивация инфантильной истерии.
4. Беспрепятственная обработка полученного материала; извлечение
 
либидо из прегенитальной фиксации.
 
5. Реактивация инфантильного стаза либидо и генитальности.
 
6. Организация оргазмической потенции.
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     183
 
Реактивация генитальности сегодня кажется очевидной многим аналити-
кам, оргазмическая потенция неизвестна и не распознается. Осуждение ин-
стинктов и сублимация были единственными признанными целями терапии.
Импотенция и фригидность рассматривались не как специфические симптомы
невротического организма, а как симптомы среди множества других, которые
могли присутствовать, а могли и нет. Конечно, было известно, что существуют
оргазм и климакс, но утверждалось, что существует множество сильнейших
неврозов со <вполне спокойными оргазмами>; т. е. сексуально-экономическая
природа и функция оргазма были неизвестны. Неврозы считались проявления-
ми общего сексуального расстройства; с точки зрения секс-экономики, невроз
не мог развиваться без нарушения в генитальности и не мог быть вылечен без
устранения этого нарушения.
 
Включение функции оргазма в теорию невроза с самого начала восприни-
малось как вред, и с ней обращались соответственно. В сущности, это было
результатом не чисто психологических, а психофизиологических исследований.
Попытки Ференци создать теорию генитальности были лишь <психологизаци-
ей> физиологических и биологических явлений. Оргазм - не психическое яв-
ление. Наоборот, это явление, возникающее исключительно путем редукции
психической деятельности до примитивной вегетативной функции; точнее,
путем приостановки психической деятельности, связанной с фантазией и вооб-
ражением. Тем не менее, это центральная проблема психической экономики.
Ее включение в психологию позволит не только ввести количественный фак-
тор в психическую жизнь, но и установить связь между психическим и физио-
логическим факторами. Кроме того, это изменит взгляды психоаналитиков на
невротический процесс. Ранее эдипов комплекс рассматривался как объясне-
ние невротического заболевания. Сегодня мы осознаем, что от очень многих
факторов зависит, приведет или нет эдипов комплекс к неврозу: конфликт ре-
бенок-родитель не становится патогенным, если нет других нарушений в сек-
суальной экономике ребенка; раннее нарушение лежит в основе последующих
нарушений в экономике либидо во взрослой жизни и связано с блокированием
генитально-сексуальной энергии. Здесь акцент смещается от содержания опы-
та к организации расходования вегетативной энергии.
 
Таким образом, то количество материала, которое пациент продуцирует в
начале анализа, и то, что известно о прошлом пациента, отступает на задний
план. Вместо этого решающим вопросом становится следующее: были ли те
опыты, которые должны были привести к вегетативно-энергетической концен-
трации действительно выполнены правильно.
 
Немало аналитиков интересуются секс-экономикой, но они не понимают,
что проблема оргазма занимает центральное место в нашей концепции. Мно-
гие из них считают, что применение характеро-аналитической техники позво-
ляет проникнуть в психическое проявление оргазмического нарушения, но что
этой техникой трудно овладеть. Поэтому не удивительно, что аналитики удив-
ляются, обнаруживая, что мазохисты характеризуются особым видом страха
оргазмического ощущения. Здесь применяется то же самое, что и для психо-
аналитического убеждения в общем. Те, кто не имеет опыта в анализе характе-
ра, не могут критиковать его находки просто потому, что им недостает для
этого чувств и опыта. В лучшем случае они могут понять это умом; сущность
теории оргазма остается недоступной их пониманию. Мне представился случай
проанализировать работу нескольких опытных аналитиков. Они пришли ко
мне со знакомым скептицизмом и с убеждением, <что они знают все об этом
уже давно>. Они убедились в необходимости различать обычную психоанали-
 
184                                                         Анализ личности
 
тическую процедуру и анализ характера и должны были допустить, что не зна-
ли, к чему бы они пришли в результате анализа характера без применения
определенной техники. Это особенно справедливо в случае подлинных оргаз-
мических ощущений, которые появляются во время автоматического сокраще-
ния генитальной мускулатуры.
 
Включение психической структуры пациента и экономики либидо в анали-
тическую работу значительно изменило и усложнило картину, вид процедуры и
базовую точку зрения в технике. Анализ стал гораздо более сложным, но это
позволяет достигать более прочных и всеобъемлющих результатов. К сожале-
нию, еще нельзя утверждать, что этот подход приводит к успеху во всех случаях.
 
За последнее время техника подверглась значительным изменениям, по-
скольку изменились наши взгляды на динамику психического аппарата. Те ана-
литики, которые не последовали за этим развитием, не в состоянии понять мои
взгляды на технику и теорию.
 
Я хочу воспользоваться этой возможностью для того, чтобы прояснить не-
понимание, которое возникает каждый раз, когда я пытаюсь объяснить мои
взгляды. Одна группа аналитиков утверждает, что все, что я должен сказать, -
банально и давно им известно, в то время как другая группа объявляет, что моя
техника ошибочна и вводит аналитиков в заблуждение. Еще раз хочу подчерк-
нуть, что моя характеро-аналитическая техника происходит из техники сопро-
тивления Фрейда; с моей точки зрения, на сегодня она представляет собой
самую последовательную разработку. Следовательно, у нее должно быть фунда-
ментальное сходство с техникой Фрейда. Из-за этого сходства первая группа
критиков, упомянутых выше, верит, что они применяют ту же технику, что и я.
Тем не менее, на основе бесчисленного количества случаев, заимствованных у
других аналитиков, я могу утверждать, что это совершенно не так. Ответствен-
ность, лежащая на мне, обязывает меня сделать это утверждение. Наряду со
сходством есть и весьма фундаментальные различия.
 
Включение новых точек зрения, особенно организация оргазмической по-
тенции в качестве терапевтической цели, так сильно изменило техническую
процедуру в целом, что многие психоаналитики больше не признают ее как
аналитическую технику. Однако новые находки, взгляды, методы никогда не
возникают из ничего; они базируются на усердной работе других исследовате-
лей. Различия и личные антипатии, которые влекут за собой расхождения во
мнениях, есть нежелательное, но очевидно неизбежное следствие того факта,
что количественное и качественное обогащение определенных аспектов знания
преобразуется в качественные изменения в целом.
 
ИЗМЕНЕНИЕ ФУНКЦИИ ИМПУЛЬСА
 
Продолжим нашу техническую дискуссию. Теоретические результаты мо-
гут быть достигнуты и продемонстрированы, только если характеро-аналити-
ческая техника применяется как противостоящая собственно технике сопро-
тивления или даже устаревшей технике непосредственной интерпретации.
 
Одним из фундаментальных принципов характеро-аналитической техники
является то, что подавленный материал ослабляется и не с точки зрения ин-
стинкта, а исключительно с точки зрения защиты.
 
Важнейшим теоретическим вопросом является вопрос, касающийся орга-
низации, функции и происхождения структуры эго, откуда исходит защита;
лишь до тех пор, пока мы понимаем защиту эго, наша терапевтическая работа
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     185
 
будет эффективной. И наоборот, знание ид в гораздо меньшей степени, чем
знание эго, ведет к повышению нашего технического мастерства. В этом отно-
шении характеро-аналитическая линия исследования совпадает с проблемой,
которая была основной в психоаналитических исследованиях в течение почти
четырнадцати лет: как функционирует эго? Мы все помним, какое огромное
впечатление оказало на нас высказывание Фрейда о том, что до сегодняшнего
момента мы изучали и понимали только то, что подавляется. Мы знаем слишком
мало о происхождении подавления и о структуре защиты эго. Чем меньше было
известно об эго, тем сложнее было достичь его понимания, по сравнению с
пониманием того, что подавляется. Однако не может быть сомнения, что это
тоже должно иметь свои причины.
 
В работе <Эго и Ид> Фрейд поставил вопрос о происхождении энергии
инстинкта эго; это было большой новостью для нас. Отвечая на этот вопрос,
Фрейд выдвинул свою теорию инстинкта смерти, к которой он пришел на ос-
нове трудностей, воздвигаемых эго пациента при устранении подавления и при
лечении. Согласно этой концепции, эти трудности возникают из потребности
к наказанию или. говоря другими словами, из бессознательного чувства вины;
в окончательном анализе это может быть названо проявлениями первичного
мазохизма, т. е. стремлением к страданию. Вопрос о структуре защиты эго и
подавлении сил либидо в человеке не нашел ответа в формулировке инстинкта
смерти, так же как и вопрос: что является мотивацией эго?
 
Давайте освежим наши воспоминания о некоторых неясностях, которые
всегда существовали в аналитической теории относительно природы инстинкта
эго. Первоначально голод, противостоящий сексуальности, представлялся как
инстинкт эго, служащий целям самосохранения. Эта точка зрения не согласо-
вывалась с функцией инстинктов эго как противников сексуальности. Кроме
того, некоторые рассуждения сексуально-экономической природы привели к
пониманию того, что, в строгом смысле слова, инстинкт голода не может рас-
сматриваться как инстинкт, потому что он не является проявлением перепро-
изводства энергии, как сексуальность; наоборот, он представляет собой прояв-
ление уменьшения уровня энергии в организме. Мы всегда представляли себе
потребность в пище как принадлежащую, в терминах ее структуры, к ид, а не к
эго. Таким образом, голод не мог составлять энергию инстинкта эго.
 
Шилдер попытался сопоставить инстинкты эго с сексуальными инстинкта-
ми, описывая первые как хватающие и удерживающие инстинкты. Эта точка
зрения в любом случае была довольно спорной, так как нет сомнения в том,
что потребность к захвату и удержанию относится к функции мышечного аппа-
рата и поэтому является частью резервуара вегетативной энергии. Последняя
попытка Фрейда ввести инстинкт смерти как противника сексуальности вместо
таинственных инстинктов эго просто замешала антагонизм между эго и ид ан-
тагонизмом между двойными тенденциями в самом ид.
 
Примем в качестве отправной точки основную схему психического конф-
ликта между инстинктом и внешним миром. Мотивация (М), направленная
на объекты внешнего мира, конфликтует с фрустрирующей противосилой
внешнего мира (диаграмма 1 на стр. 186). Следующий вопрос состоит в том,
где внешний мир берет энергию для выполнения функции запрещения.
Установлено, что лишь содержание запрещения исходит из внешнего мира;
энергия, или, как мы обычно ее называем, катексис, с которым выполняется
запрещение, черпается из резервуара энергии самой личности. Под влиянием
давления, оказываемого внешним миром, антитеза развивается внутри личнос-
ти, диссоциация, или расслоение, единой мотивации служит причиной того, что
 
186                                                         Анализ личности
 
одна мотивация разворачивается против другой или даже одна мотивация раз-
бивается на два направления: одно, направленное во внешний мир, и другое,
которое разворачивается против себя самого. Когда мы доходим до процесса
внутренней диссоциации и противостояния, возникает новая проблема. Приведу
конкретный пример: когда мальчик хочет мастурбировать с фантазиями инце-
ста, то его самолюбовь и его объектно-либидное стремление составляют в этом
состоянии единство; стремление по отношению к матери идет в том же направ-
лении, что и самолюбовь - они не противодействуют. Запрет мастурбации
матерью дает эффект фрустрации объектно-либидного стремления и грозит нар-
циссической неприкосновенности мальчика угрозой кастрации. Однако в тот
момент, когда внешняя фрустрация начинает давать эффект, нарциссическое
стремление к самосохранению противопоставляется стремлению к объектно-
либидной мастурбации (диаграммы II и III). Вариацией этого является рассло-
ение нежной привязанности к матери (страх потери любви) и чувственного
сексуального возбуждения. Первоначально компонент любви и чувственный
компонент составляли одно целое. Таким образом, за диссоциацией однород-
ного стремления следует противопоставление одной части разделенного стрем-
ления другой ее части. Теперь ясно, что запрет со стороны внешнего мира
может иметь эффект только с помощью той энергии, которая направлена про-
тив себя самого.
 
1. Первичный конфликт между мотивацией (М)
и внешним миром (В)
(Стрелки, направленные вверх - от М и вниз - от В
к отсутствующему центру.)
 
II. Диссоциация мотивации под влиянием внешнего мира
(То же, но от М вправо вверх еще стрелка.)
 
III. Противопоставление диссоциированных мотиваций
Эго = Ид в функции мотивации эго
(защита, изменение функции)
(Как первая, но "ломаная" стрелка от М указывает на
"базовую" стрелку вниз, идущую к М; "ломаная" стрелка названа  эго.)
 
IV. Мотивация (М) в двойственной функции
(Как третья, но от "излома" стрелки эго идет
стрелка вверх вправо З;
горизонтальная линия, названная К, проходит через
конец стрелки, идущей от М;
пунктирная горизонтальная линия Ф проходит через "излом" стрелки эго.)
 
З = замещающий контакт
Ф= место, где изменяется функция мотивации
К = структурное ослабление контакта
 
Защита эго и современная ситуация внешнего мира
образуют единство (внутренняя мораль = социальная идеология)
 
Диаграммы, показывающие изменение функции мотивации,
внутреннюю диссоциацию и противопоставление мотиваций
 
187
 
Чтобы дополнить это схематическое представление, приведу другой при-
мер, который подведет нас еще ближе к проблемам техники. Я работал с паци-
ентом, который характеризовался преувеличенной готовностью помочь, неспо-
собностью занять агрессивную позицию, характерной потребностью держаться
за людей и существенно пассивным поведением. Все черты его пассивно-жен-
ственного характера были сконцентрированы на некотором навязчивом содер-
жимом, которое служило цели постоянной организации и поддержанию кон-
тактов с другими людьми. Было нетрудно увидеть, что инстинктивная сила,
которой он поддерживал эти отношения, была его пассивной анальной гомо-
сексуальностью. Эго пациента использовало импульс ид для поддержания от-
ношений с объектом. Это была объектно-либидная, ориентированная на вне-
шний мир его функция ид.
 
При анализе характер пациента оказал мощное сопротивление, которое не
могло и не должно было быть проинтерпретировано как проявление бессозна-
тельных анально-гомосексуальных стремлений. Экономическая и структурная
точки зрения указывают в другом направлении. Если корректна моя формули-
ровка о том, что при аналитическом лечении важнейшая черта характера ока-
зывает наибольшее сопротивление, то возникает вопрос - где находится энер-
гия защиты? Интерпретация защиты эго была бы здесь бесполезной. Прошло
некоторое время, прежде чем был завершен поиск защитной энергии этого
поведения, причем странным способом. Оказалось, что анально-пассивно-го-
мосексуальное стремление, которое в одно время поддерживало отношения
пациента с внешним миром, выполняло защитную функцию эго в другое вре-
мя, а иногда даже в то же самое время. Таким образом, одно и тоже стремление
разделилось и выполняло противоположные функции, иногда поочередно, а
иногда одновременно: один раз как стремление по отношению к объекту, дру-
гой - как защитный механизм эго.
 
Детальное исследование этого частного случая доказало, что эта трансфор-
мация или, точнее, одновременное функционирование для обслуживания ид и
защиты эго, есть общее явление. Сексуальное кокетство, обнаруженное при
истерии, также показывает эту функциональную двойственность. Флирт - это
выражение подавленных генитальных желаний, т. е. желаний, направленных
во внешний мир. В то же время это защита против генитальности. попытка
определить, откуда может исходить генитальная опасность. Это единственное
возможное объяснение обширной сексуальной жизни истерических женщин,
страдающих от сильного генитального беспокойства. Это же верно и для сади-
стского поведения компульсивной невротичной женщины, которая, с ее агрес-
сией по отношению к объекту любви, одновременно удовлетворяет свое садис-
тское отношение к объекту и подавляет вагинальные желания к совокуплению.
 
Вкратце, инстинкты эго есть не что иное, как суммарная совокупность веге-
тативных потребностей в их защитной функции. Мы просто основываемся на
устоявшихся идеях, когда мы говорим, что инстинкт эго - это инстинкт ид,
направленный либо против себя самого, либо против другого инстинкта. Весь
психический процесс, по-видимому, характеризуется расслоением и последую-
щим противопоставлением тенденций, которые функционировали как целое.
Но эта гипотеза все еще требует обширных клинических доказательств. Эти
находки представляли бы собой лишь академический интерес и касались бы
лишь тонкости наших знаний о психическом аппарате, если бы они не порож-
дали два следствия.
 
Прежде всего, это теоретическое следствие: если верна концепция струк-
туры эго и защитной функции, которую мы разработали, то системы эго и ид
 
188                                                         Анализ личности
 
появляются просто как различные функции психического аппарата, а не как
раздельные сферы психики. Требует ответа и другой вопрос, а именно: как
инфантильный исторический опыт сохраняется в настоящем^ Клинические
данные показали, что он не пребывает в виде некоторого вклада в подсозна-
нии, а впитывается характером и выражается в формальных моделях поведе-
ния. Из этих моделей поведения может быть извлечено содержание прошлого
опыта, как натрий может быть извлечен из хлорида натрия. Даже если не уп-
рощать так, все равно связи в психическом процессе очень схожие. То, что
подавляется, и то, что отражает, не составляют две индивидуальные, предмет-
но разделенные сферы или силы; противостоящие друг другу, они тем не ме-
нее составляют функциональное единство. Таким образом, топографическая
концепция психического аппарата есть просто полезный прием, и Фрейд был
прав, когда отказался направить систему бессознательного на более глубокий
уровень нервной системы. К примеру, восприятие, которое совершает эго. - в
не меньшей степени функция вегетативной системы, чем инстинкт.
 
Теперь обратимся к техническому следствию. Опыт показывает, что мы не
получаем, или получаем недостаточно подлинную энергию подавленного ин-
стинкта, если начинаем с интерпретации его функции ид. В этом случае очень
возможно, что пациент случайно достигнет хорошего интеллектуального пони-
мания, а также глубокого убеждения в правильности аналитической работы.
Однако фактическая цель: освобождение инстинкта от подавления - не дости-
гается. Структура инстинкта меняется, но совсем немного. Совершенно другое
дело, если мы начинаем с полного разрушения защитной функции того же
инстинкта. Огромное число клинических наблюдений показывает, что в этом
случае вегетативные источники энергии личности снова начинают нормально
функционировать. То есть реально мы не устраняем подавление, когда работа-
ем с интерпретацией ид. Вернемся к примеру упомянутого выше пациента: он
останется прежним в своей цельной индивидуальности до тех пор. пока ему не
станет полностью понятно, что его преданная позиция представляла собой не
любовь, не привязанность, не полезность, даже не гомосексуальность, а была
отражением сильной зависти, блокированной агрессии, деструктивных наме-
рений.
 
Другой пациент демонстрировал внезапные и нескоординированные пере-
мены позы, которые он не осознавал. Несомненно, он страдал одной из форм
тика. Если бы я не дал ему непосредственную интерпретацию либидозных мо-
тивов этих движений, т. е. показал их отношение к мастурбации, то, без сомне-
ний, последующий результат не был бы достигнут. Прежде всего я убедил его,
что эти движения были мотивированы намерением отвратить болезненное вос-
приятие своих внешних проявлений. Его тщеславие противопоставлялось при-
знанию некоторых физических черт. Моя интерпретация этой зашиты освобо-
дила огромное возбуждение, усилила тик и самосознание и привела, к моему
удивлению, к очень сильным судорогам тазовой мускулатуры. Эти судороги
оказались отражением ударов, которые, как он воображал, были направлены на
его <беременный> живот. Судороги тазовой мускулатуры я интерпретировал не
как идентификацию с матерью, а как отражение агрессивных импульсов в от-
ношении объекта. Немедленной реакцией пациента на эту интерпретацию было
дрыганье ногами, за чем последовали сильнейшие тазовые движения с мастур-
бацией и оргазмом во время сеанса, свидетельствующие о том, что он ощутил
эту связь немедленно и безошибочно.
 
Какова же сущность столь радикальных изменений в обоих случаях? Она
заключается в том факте, что когда функция инстинктивной защиты пациента
 
-^^ ^
'"'..".  ^.
 
^111
s^
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     189
 
правильно анализируется и при этом мы избегаем любой интерпретации фун-
кции ид, то регулярно появляются состояния вегетативного возбуждения и на-
пряжения, с которыми пациент ранее не был знаком. Когда функции ид интер-
претируются, эти состояния отсутствуют или появляются случайно, а не зако-
номерно. Вышеописанный пациент, к примеру, снова испытал, впервые после
сильной волны подавления в период полового созревания, жар, сильное угне-
тение в области сердца и характерные ощущения в области диафрагмы, указы-
вающее на возбуждение чревного нервного узла. Ощущения были схожи с теми,
которые испытываются на качелях или в спускающемся лифте. В других случа-
ях подобные физические ощущения появляются вместе с изменением кинети-
ческих ощущений тела (ощущение плавания, падения и т. д.).
 
Показатели вегетативного возбуждения могут быть сведены к следующим:
чувство сжатия в области сердца; ощущение напряжения в мускулатуре, осо-
бенно в верхней части бедер и верхней части головы; ощущение притока крови
и появляющиеся ощущения чувственного наслаждения, подобные тем, кото-
рые следуют за удовлетворением сексуального переживания; ощущение давле-
ния внутри черепа; волнение; ощущение тепла и холода; холодная дрожь вдоль
позвоночника; ощущение зуда; слюноотделение или сухость во рту; ощущение
удушья; прерывистое дыхание: чувство головокружения; чувство тошноты; тя-
нущее чувство в генитальной области или <под ложечкой>, сходные с теми,
которые испытываются на качелях и в лифте; непроизвольное подергивание
мускулатуры.
 
Перед тем как мы попытаемся теоретически объяснить вышеописанную
клиническую картину, мы должны еще раз вернуться к нашей отправной точке,
структуре панциря характера, ослабляя который, как теперь достаточно ясно,
мы высвобождаем вегетативную энергию с помощью аналитической техники.
 
ИНТЕЛЛЕКТ КАК ЗАЩИТНАЯ ФУНКЦИЯ
 
Для начала рассмотрим клинический пример, демонстрирующий, как точ-
но характер личности сохраняет и в то же время отражает функцию некоторых
ситуаций детства.
 
Обычно утверждается, что человеческий интеллект имеет исключительно
объективную функцию и что он направлен во внешний мир: этика и филосо-
фия воспринимают разум и интеллект исключительно в смысле абсолютно не-
эмоциональной деятельности, способной к пониманию действительности <в
истинном свете>. Здесь есть два аспекта: (1) интеллектуальная функция сама по
себе суть вегетативная деятельность; и (2) интеллектуальная функция может
иметь аффективный заряд, интенсивность которого не меньше, чем у чисто
аффективного импульса. Кроме того, характеро-аналитическая работа выявля-
ет другую функцию интеллекта, которая тесно связана с инверсией и оппози-
цией стремлений. Интеллектуальная деятельность может быть структурирована
и направлена таким образом, что она кажется искусно действующим аппара-
том, целью которого является избежать познания, т. е. это выглядит как дея-
тельность, уводящая прочь от действительности. То есть интеллект может дей-
ствовать в двух основных направлениях психического аппарата: к внешнему
миру и от него. Он может функционировать точно в унисон с самым сильным
аффектом, а может также занять критическую позицию по отношению к аф-
фекту. Не существует механической, абсолютно антитетической связи между
интеллектом и аффектом, а существует скорее функциональная связь.
 
^.- М
 
190                                                         Анализ личности
 
До настоящего времени вывод интеллектуальной функции из вегетативной
казался очень сложным. Характеро-аналитический опыт открыл путь к пони-
манию и этой проблемы. Я проиллюстрирую это на примере пациента, в кото-
ром аффективное происхождение интеллектуальной функции было очевидным.
 
Анализ характера выявил маскировку пациента и устранил его учтивость и
кажущуюся преданность как обман и отражение сильной агрессии. Тогда паци-
ент начал развивать следующую защиту. Исключительно умный, он пытался
понять все, что он скрывал с помощью бессознательных механизмов, и факти-
чески преуспел в разрушении большинства аффективных ситуаций, угадывая
их заранее. Он непрерывно проверял своим интеллектом всё для исключения
различных неожиданностей. Становилось более и более ясным, что его интел-
лект выполнял защитную функцию и подстегивался сильными тревожными
предчувствиями. К примеру, он всегда был чрезвычайно искусен в выяснении
того, что я думал о нем в данный момент. Он был способен выводить это из
различных факторов и из курса лечения. Он также был способен угадать и
предвидеть, что произойдет в следующий момент. С точки зрения анализа ха-
рактера, это поведение считалось не чем иным, как содействием; на самом
деле, это было чрезвычайно ловким способом избегания глубокого проникно-
вения. Первой задачей было сделать это оружие бесполезным для пациента, и
это могло быть сделано лишь последовательным анализом его функции и умень-
шением общения со мной. Пациент некоторое время продолжал использовать
свой интеллект как защитный механизм, но постепенно становился неуверен-
ным и встревоженным и в конце концов начал страстно протестовать, утверж-
дая, что я не хочу его понять, что его интеллектуальная помощь была ясным
доказательством его содействия и т. д. Я стал гораздо более последовательным
в своем анализе его интеллектуальной деятельности как защиты против неожи-
данностей. Однажды мне пришел на ум термин для описания его поведения. Я
сказал ему, что он напоминает мне хитрую лису или рысь. И тут, после корот-
кого периода возбуждения, его защитное поведение разбилось вдребезги. Это
случилось таким образом: однажды он снова начал сеанс с утверждения, что я
не понимаю его. Затем постепенно его внимание сфокусировалось на эпизоде
из его жизни, когда ему было три года, о котором он ранее рассказывал без
каких-либо подробностей и аффектов. Он неудачно упал и сильно повредил
левую руку, что потребовало медицинского вмешательства. Его отец взял его на
руки и принес в хирургическую больницу. Теперь он вспомнил следующие
подробности: он проходил мимо магазина, в котором были выставлены чучела
животных. Он четко помнил двух из них: лису и северного оленя с большими
рогами. Затем он смог увидеть себя лежащим на операционном столе, его руки
были закреплены, его плечи были отведены назад в напряженном ожидании.
Внезапно он вспомнил хлороформную маску, которую должны были надеть на
него, и подумал: <Это мордочка лисы, которую я получу здесь!>. Действитель-
но, лисья голова имеет большое сходство с хлороформной маской. Даже будучи
ребенком, он знал, что лисы попадают в ловушки; в его родной деревне они
попадали в стальные капканы с шипами, которые запирали одну из лап живот-
ного и <ломали кости>. По пути в больницу мальчик напряг свой ум, пытаясь
понять, как он мог избежать этого несчастья. Возможно, в первый раз его ум
послужил цели отражения нависшей большой опасности. И аналитическое ле-
чение он отражал как опасность тем же способом, ловко, <как лиса>. Пациент
отчетливо помнил, как после напряженного поиска спасения он пришел к зак-
лючению: <Это бесполезно, это совершенно бесполезно! Я в ловушке>. Он стал
хитрым и осторожным до такой степени, что был неспособен ни действовать
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     191
 
по своим политическим убеждениям, ни следовать определенному плану дей-
ствий. Он был лисой в ловушке всю свою жизнь и, как хитрая лиса, активно
ограничивал инфантильный страх быть пойманным в ловушку.
 
ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ ИНСТИНКТИВНЫХ ЗАЩИТ
 
Было бы серьезной ошибкой предполагать, что при ослаблении или устра-
нении одной защиты автоматически появляются условия для прилива либидо
или что это позволит пациенту свободно общаться. Часто, конечно, после уст-
ранения аппарата зашиты начинают освобождаться аффекты, вместе с относя-
щимся к ним инфантильным материалом. Аналитику следовало бы не допус-
кать полного разрушения панциря характера, если в этой посреднической фазе
он не делал ничего, кроме извлечения из текущего материала того, что прямо
связано с текущей ситуацией переноса. Если аналитик допустит этот прорыв,
он обнаружит, что пробитая брешь вскоре закроется снова и панцирь вновь
будет функционировать, отражая воздействия. Маленькие прорывы, следую-
щие за устранением индивидуальных уровней защиты, не следует путать с пол-
ным разрушением панциря. Причина этого кроется в специфической структуре
закрытого панцирем психического аппарата, который мы обозначаем как пере-
плетение защитных сил. Следующий пример проиллюстрирует это.
 
Если аналитик распознал защитную функцию и устранил навязчиво бла-
говоспитанное отношение, которое составляет верхний слой психического
аппарата, появляются импульсы отражения (к примеру, агрессия), которые
производят изменения в пациенте. С точки зрения анализа характера, было бы
неправильным в этот момент указывать пациенту, что он переживает свою
инфантильную агрессию; это было бы неправильным, даже когда эта агрессия
проявляется в открытом виде. Как мы указали, эта агрессия есть не только
выражение инфантильного отношения к миру, но в то же самое время и отра-
жение того, что лежит глубже, например, анальных пассивных стремлений.
Если теперь аналитику удастся устранить этот слой защиты, то, что может под-
няться на поверхность, это не пассивность, а полное отсутствие психического
контакта, безразличие к аналитику. Этот недостаток контакта есть явная защита,
т. е. отражение страха быть обманутым. Если в ходе анализа терапевту удастся
снова вывести на поверхность этот <страх пациента быть обманутым>, то за
ним может скрываться глубокий инфантильный страх потери любимого объек-
та; в то же время, такой страх отражает более глубокие агрессивные импульсы
пациента в отношении объекта, который однажды отверг его любовь. Наш при-
мер может варьироваться, усложняться или упрощаться, в соответствии с ти-
пом. К примеру, может проявиться более глубокий слой агрессии, отражающий
первоначальные деструктивные импульсы; в то же время он может отражать
очень интенсивные орально-нарциссические потребности в любви. С точки
зрения анализа характера, этот слой должен снова быть проинтерпретирован
как защита, а не как вегетативное инстинктивное выражение. Следовательно,
слои панциря взаимосвязанны, т. е. каждый импульс, который был выявлен, сам
отражает более глубокие подавленные импульсы. Окончательный прорыв дости-
гается только после того, как аналитик выявит множество различных защитных
барьеров.
 
У нашего пациента вегетативное возбуждение, вполне вероятно, не было
бы разрешено до тех пор, пока орально-нарциссические потребности в любви
не были бы проанализированы как отражение истинных, первичных импуль-
 
II.
 
192                                                         Анализ личности
 
сов любви оральной или генитальной природы. Проработка различных стадий
защитных формаций требует исключительного терпения и убеждения в том,
что в конце концов проявятся первичные инстинктивные импульсы, которые
больше не будут играть роль зашиты. Когда эта точка достигнута, обычно появ-
ляется новый катексис генитальности пациента. Однако взаимосвязи защит-
ных функций все еще требуют полного клинического подтверждения.
 
В этой связи необходимо обсудить точку зрения, высказанную Кайзером,
который считает, что можно полностью обойтись без интерпретаций. Кайзер
рассматривает интерпретацию только в смысле осознания того, что было отра-
жено. Я использую этот термин характеро-аналитической техники для любой
формы аналитической коммуникации. Кайзеровское ограничение концепции
интерпретации может дать некоторые преимущества: согласно им, установле-
ние поверхностной аналитической связи или изоляция черты характера не были
бы интерпретацией в строгом смысле слова. Я могу согласиться с теорией Кай-
зера, если он подразумевает, что последовательный анализ сопротивления не
только делает любую интерпретацию излишней, но и вообще должен исключить
ее как ненужную. Моя <интерпретация в конце> - это практическая необходи-
мость, поскольку характеро-аналитическая техника не усовершенствована пока
до такой степени, что мы можем чувствовать полную уверенность в оперировании
с защитными механизмами. Таким образом, его утверждения верны лишь для
идеального случая характеро-аналитической работы.
 
БЕСКОНТАКТНОСТЬ
 
Первоначально психоаналитики представляли себе психический панцирь
как суммарную совокупность всех подавляющих защитных сил; он мог быть
динамически разрушен с помощью анализа формальных моделей поведения.
Позднее было доказано, что эта концепция упускает из виду самый важный
фактор. Даже после того, как нормальные формы поведения потерпели неуда-
чу, даже после того, как были достигнуты значительные прорывы вегетативной
энергии, всегда есть некоторый неопределимый остаток, который, по-видимо-
му, находится вне пределов досягаемости. Возникает ощущение, что пациент
отказывается делиться последними крохами своей <нарциссической установ-
ки> и что он чрезвычайно изобретателен в сокрытии этого от аналитика. Даже
тогда, когда анализ активных защитных сил и систем реакции характера казал-
ся завершенным, не было сомнения, что существует неуловимый остаток. Здесь
аналитики столкнулись со сложной проблемой. Теоретическая концепция пан-
циря была правильной: совокупность подавленных инстинктивных требова-
ний, направленных во внешний мир, противостояла совокупности защитных
сил, поддерживающих подавление; они составляли функциональное единство
внутри специфического характера личности.
 
Объяснение, что один и тот же инстинкт направляется против внешнего
мира и в то же самое время против собственного эго, расширяет наши знания
о структуре эго, но реально проблему не решает. Я хочу воспользоваться кли-
ническим примером, чтобы показать, что психическая бесконтактность обу-
словлена неуловимым остатком панциря.
 
В случае с ранее упоминаемым пациентом анализ показал, что за реактив-
ным пассивно-женственным поведением лежит глубокая отчужденность от
мира, от его объектов и целей, которая выражалась в апатии и жесткости.
Пациент сам непосредственно не осознавал этого; наоборот, его пассивно-
 
^и^
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     193
 
женственная зависимость приукрашивала это отчуждение и создавала у него
впечатление особенно интенсивных отношений с внешним миром. Я столк-
нулся с трудноразрешимым противоречием. С одной стороны, существовала
его готовность помочь, т. е. взаимоотношения казались очень интенсивными;
в то же время здесь был очевидный случай бесконтактности. Проблема была
решена, как только удалось выяснить происхождение зависимости и привя-
занности пациента. Эти отношения, как оказалось, не только совместно вы-
полняли функцию управления агрессивными тенденциями, но и возмещали
внутреннюю отчужденность от внешнего мира. Таким образом, мы должны
выделить следующее:
 
Первое: подавленные потребности.
Второе: подавляющие защитные силы.
 
Третье: слой психической структуры между бесконтактностью
(которая сначала появляется не как система динамических сил, а
как жесткое статическое проявление) и противоречивостью двух
потоков либидо, движущихся в противоположных направлениях.
 
После открытия этой особенной формы бесконтактности у нашего пациен-
та мы предприняли пересмотр нашего клинического опыта. Эта бесконтакт-
ность, как оказалось, представляет собой как общее явление невроза, так и
изменение функции инстинкта. Но перед тем, как перейти к другому клини-
ческому примеру, иллюстрирующему происхождение этого образования, по-
звольте мне предложить краткое резюме теоретической концепции бесконтакт-
ности. Когда тенденции либидо текут в сторону внешнего мира - мы намерен-
но придерживаемся этого образа - и запрет из внешнего мира препятствует
этому потоку, то организуется равновесие между силой инстинкта, с одной
стороны, и силой фрустрации, с другой. Можно сказать, что это равновесие
является статическим состоянием в потоке либидо личности, соответствующем
сдерживанию (стазу). А это динамическое состояние может лежать в основе
фиксации инстинктов на ранней стадии развития и в основе психического сдер-
живания вообще.
 
Когда инстинкт заменяет эго с целью удовлетворения и встречается с фру-
страцией, он может, как мы указали, раздвоиться. Одна его часть поворачива-
ется против самого себя (образование реакции): другая часть продолжает оста-
ваться направленной во внешний мир. В точке, где поток, направленный во
внешний мир, и поток, который повернулся против своего собственного эго,
расходятся, - возникает паралич или застой (ригидность). Это больше, чем
просто эвристическая гипотеза. Как только аналитик в совершенстве овладеет
этим процессом и научит своих пациентов давать ему точное описание их ощу-
щений, он обнаружит, что они испытывают сдерживание отчетливо и непос-
редственно во всех своих объектных связях. Проявления этого динамико-струк-
турного состояния различны; назову несколько наиболее часто встречающихся
в клинической практике.
 
В верхней части списка находится чувство внутренней изоляции. Это чув-
ство иногда присутствует, несмотря на обилие социальных и профессиональ-
ных взаимоотношений. В других случаях мы встречаем ощущение, описанное
как <внутренняя вялость>. Нет сомнений, что компульсивная невротическая и,
более характерная, шизоидная деперсонализации принадлежат к этой группе.
Двойственные ощущения шизофренических пациентов - это непосредственное
проявление этого состояния. Когда пациент жалуется на отчужденность, изоли-
рованность и апатию, его ощущения могут быть сведены к противоречию между
 
194                                                         Анализ личности
 
объектно-либидным потоком и тенденцией к уходу в себя. Расслоение и амби-
валентность - прямые проявления этого парадокса; апатия - это результат
равновесия, созданного двумя противостоящими силами. Таким образом, наша
более ранняя концепция о бесконтактноеT как стене не является правильной.
Это скорее взаимодействие между динамическими силами, чем пассивная по-
зиция.
 
После того как аналитик преуспел в полном разрушении панциря, он на-
блюдает чередование между вегетативным током энергии и аффект-блоком у
наших пациентов. Переход от состояния подвижности к состоянию ригиднос-
ти - одна из важнейших терапевтических и теоретических проблем, если чьей-
либо целью является восстановление вегетативных потоков. Сходные условия
блокирования аффектов и развития апатии были описаны политическими зак-
люченными, осужденными за террористическую деятельность. Здесь, несом-
ненно, аффекты агрессивной ярости возмещаются сдерживанием, наложенным
внешней силой. Так как непрерывные колебания от одного направления к дру-
гому не являются ни экономным, ни терпимым для психического аппарата,
личность становится ригидной, а ее психические реакции притупляются. Это
состояние - не пассивная позиция или окончательное окостенение динами-
ческого состояния; это, как мы уже сказали, результат конфликта сил, что может
быть доказано двумя фактами. Во-первых, внешние условия или характеро-
аналитические усилия могут разрушить это ослабление динамических состав-
ляющих психики. Сексуальные стремления, агрессия и тревога, т. е. центрост-
ремительные тенденции бегства, снова проявляются в личности. Это еще боль-
ше подтверждает концепцию сексуальности и тревоги как двух противостоящих
направлений течения психической энергии.
 
Подавленный инстинкт, подавляющая сила и промежуточное внутреннее
отчуждение, действующие одновременно, возникают в определенной последо-
вательности. Продемонстрирую это на следующем примере.
 
Пациент, который остро страдал от ощущения внутренней вялости (в про-
тивоположность другому пациенту, который не ощущал этого состояния), ха-
рактеризовался преувеличенно благовоспитанными, сдержанными манерами;
люди с вегетативной подвижностью считали его скучным и апатичным. Неко-
торое достоинство, которое он демонстрировал, завершало картину. Его наибо-
лее сильным тайным желанием было <почувствовать мир> и <быть способным
течь>. Характеро-аналитическое ослабление его аффектов от этих установок
привело к полной реактивации тех инфантильных ситуаций, которые сформи-
ровали основу его бесконтактности и тоски по психической активности. В его
неврозе выделялись следующие симптомы: чрезвычайно сильный страх потери
цели, сильные депрессивные реакции, если у него не возникала немедленная
эрекция, когда он целовал женщину, и многое другое. Я установил, что непос-
редственной причиной этих симптомов была - вдобавок к тоске по жизнен-
ным взаимоотношениям - сильная внутренняя склонность к уединению, тен-
денция отказываться от намеченной цели по малейшему поводу. Эта склон-
ность сдерживала страх его ненависти к самому объекту, через который он
пытался испытать <ощущение течения>. Важно, что он страдал от недостатка
чувства вегетативного контакта. Особенно выразительные проявления подоб-
ных состояний найдены в компульсивном характере. Их формула, что они по-
стоянно находятся на грани начинания, их ощущение, что они способны быть
другими, т. е. жизненными и продуктивными, а не суровыми, безжизненными
и <увядшими>, есть лишь выражение последних следов вегетативной чувстви-
тельности и является, обычно, сильнейшим побуждением к восстановлению.
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     195
 
Вернемся к нашему пациенту: когда анестезия пениса была устранена, чувство
потери контакта также исчезло; но оно сразу же вернулось, когда генитальное
нарушение появилось снова. Взаимозависимости между психической бескон-
тактностью и физиологическим недостатком ощущений, с одной стороны, и
способностью к контакту и вегетативной чувствительности, с другой, уходят
своими корнями в раннее детство пациента.
 
Пациент имел сильную генитально-чувственную привязанность к своей
матери и был отвергнут, когда пытался подойти к ней с позиции чувственных и
генитальных отношений. Важно то, что мать не только не запрещала негени-
тальные поверхностные соприкосновения, к примеру, лежание вместе бок о
бок, объятия и т. л., но определенно поощряла их. Когда его генитальные им-
пульсы были отвергнуты, он сохранил генитальную тенденцию по отношению
к своей матери, но одновременно у него развилось сильное агрессивно-садист-
ское отношение к ней, которое постепенно вытеснило генитальную тенден-
цию. Это отношение также должно было быть подавлено из-за фрустрации и
страха наказания. С этого момента он оказался втянут в конфликт между неж-
ной любовью к своей матери (кульминацией которого явилось стремление к
физическому контакту с ней), ненавистью к ней, боязнью этой ненависти и
генитальных стремлений, а также страхом потерять объект любви. Позже, неза-
висимо от того, как часто он бывал с женщиной, садистское отношение пре-
восходило генитальные стремления, которые были более или менее подавлены,
и побуждало его отступить. В этом случае агрессивный импульс, вероятно, сдер-
живал сексуальный импульс, и наоборот. Когда присутствует эрективная по-
тенция, отсутствие генитальных ощущений - это непосредственное выражение
потери способности к контакту, а также наиболее характерная особенность этого
состояния. Мы можем предположить, что здесь мы имеем дело не только с
психическим процессом, но также с изменением, вероятно, электрофизиологи-
ческих функций кожи пениса. На более глубоком уровне чувство безжизненности
пениса имело для пациента такое же значение, как если бы у него вообще не
было пениса*.
 
Глубокая отчужденность пациента от мира затем развилась до состояния, в
котором его естественное, подлинное генитальное стремление вошло в конф-
ликт с агрессией в отношении объекта и склонностью отступать, которая воз-
никает из этого конфликта. Запрещение естественным, адекватным инстинк-
тивным импульсам устанавливать непосредственную связь с объектами внеш-
него мира порождает тревогу, уход в себя. и в результате воздвигается стена
между эго и внешним миром. Это прежде всего проявляется у ребенка, на фоне
сурового подавления сексуальных желаний, а также у юноши, когда из-за вне-
шних причин или внутренней неспособности он не может достигнуть объекта.
Это также имеет место среди супругов, которые были женаты долгое время:
генитальные отношения у них уже потеряли свою живость, а другие формы
сексуального удовлетворения были подавлены. Во всех этих случаях появляется
 
^Клиническое проявление бесконтактности позже стало основной точкой зрения,
с которой мы выполняли поиск оргонных биофизических нарушений. Бесконтактность
вызывается блокированием движения оргона по телу (аноргония). При анестезии пени-
са кожа не заряжена оргоном; поле оргонной энергии крайне скудное; пенис чувствите-
лен к прикосновению, но не чувствителен к наслаждению. Так как только изменение
уровня энергии способно создать наслаждение, бесконтактность создает блок в плазма-
тическом потоке.
 
картина психического утомления, характеризуемого апатией, чувством изоля-
ции, резким нарушением предметных интересов.
 
Для того чтобы описать функцию сдерживания и потери контакта как мож-
но точнее, мы должны сделать дальнейшую коррекцию в нашей концепции,
коррекцию, требующую значительных изменений в наших представлениях о
психическом аппарате. Мы установили, что между слоем того, что подавляется
и того, что подавляет (зашита), находится слой бесконтактности. Этот проме-
жуточный слой соответствует сдерживанию, происходящему из антитезы меж-
ду двумя инстинктивными импульсами, или диссоциации двух потоков одного
инстинктивного импульса (см. рисунок).
 
В этой формулировке, однако, мы пренебрегли тем фактом, что нервный
психический аппарат состоит не из одного отражаемого и одного отражающего
импульсов, а из бесконечного числа стремлений, которые частично диссоции-
руются, а частично противостоят друг другу. При пересечении защитных сил
импульс, который поднимается на поверхность из глубины панциря, может
выполнять защитную функцию. Весьма вероятно, что все психические тенден-
ции разделены на действующие одновременно <в направлении внешнего мира>
и <от внешнего мира>. Мы получаем картину сложной структуры панциря, в
которой отражаемые и отражающие элементы не разделены строго, а скорее
запутаны самым беспорядочным образом. Только наша характеро-аналитичес-
кая работа вносит порядок в картину, соответствующую развитию структуры.
Это никоим образом не зависит от того, совместима ли эта структурная точка
зрения с какой-либо концепцией топографической стратификации. То, что
отражается, и то, что отражает, связаны вместе в функциональном единстве,
как, скажем, натрий и хлор в NaCl (соли)
или положительные и отрицательные электричес-
кие заряды в <нейтральном состоянии>. Когда рассматривается бесконечное
множество подобных объединений различных тенденций и отдельные тенден-
ции, которые разделились, становится ясно, что любая попытка понять эти
явления посредством механистического и систематического мыслительного
процесса окончится неудачей. Здесь требуются функциональное и структурное
мышление и воображение. Развитие характера - это постепенное развертыва-
 
197
 
ние, расщепление и противопоставление простых вегетативных функций. При-
веденная на рисунке схема сил, действующих в самых различных направлениях
и определяющих структуру панциря, поможет это понять.
 
Следовательно, бесконтактность - это не слой, лежащий между двумя сло-
ями противостоящих сил; это явление, соответствующее концентрации антитез
и диссоциаций. То, что мы принимаем при анализе характера за компактное,
вязкое или запутанное образование, есть просто подобная концентрация проти-
востоящих сил в характере. Мы уже подчеркнули, насколько важно правильно
проанализировать подобное образование характера.
 
Во время лечения такие черты характера, как сдержанность и скрытность,
становятся компактным противодействием характера, к примеру, в форме уп-
рямого, боязливого молчания. Не следует при анализе характера преодолевать
такое молчание, понуждая, требуя и убеждая пациента говорить. Молчание
пациента - это обычно результат неспособности выразить свои внутренние
импульсы. Убеждение и требование увеличивают упрямство: они не устраняют
нарушения способности пациента к самовыражению, а еще более ухудшают
положение. Пациент, конечно, хотел бы поговорить, открыть свое сердце ана-
литику. Однако, по той или иной причине, он не может этого сделать. Без
сомнения, сам факт, что он должен говорить, мешает ему. Он не понимает, что
не может выразить себя, а придерживается мнения, что он не хочет этого.
Втайне он надеется, что аналитик поймет его. несмотря на его неспособность
открыться. Это желание <быть понятым> обычно сопровождается отказом от
любой помощи: пациент занимает упрямую позицию. Это делает работу анали-
тика сложной, но не невозможной.
 
Вместо убеждений, требований и даже обращения к хорошо известной
<технике молчания>, аналитик утешает пациента, убеждая его, что он понима-
ет это препятствие и в данное время может общаться без усилий. Если теперь
аналитику удастся описать отношение к нему пациента простым и точным
образом, без ожидания каких-либо немедленных изменений, пациент быстро
почувствует себя <понятым> и его аффекты начнут пробуждаться. Сначала он
борется со своими аффектами усилением молчания, но в конце концов, после
нескольких дней или, в крайнем случае, недель, после осторожного описания
и изоляции его установок он постепенно начинает говорить. В большинстве
 
Схема структуры панциря
 
198
 
случаев молчаливость как черта характера вызывается сокращением мускулату-
ры гортани, о чем пациент не знает; эти сокращения подавляют возникающие
возбуждения.
 
Поэтому совершенно недостаточно просто хотеть разрушить бесконтакт-
ность. Нельзя лишь реконструировать историю ее развития и раскрыть инстин-
ктивные и защитные силы, на которых она зиждется. Она должна, как каждая
установка характера, быть изолирована и объективирована перед тем, как быть
изученной аналитически. Это может быть сделано различными способами, в
зависимости от конкретного случая: бескомпромиссным описанием поведения
пациента: путем непрерывного подавления несоответствия между идеальными
потребностями личности и фактической бедностью ее существования: через
демонстрацию объективного отсутствия интереса, который выражается в не-
удачах и противоречиях в работе; разоблачением глубокой и осязаемой психи-
ческой пустоты его переживаний, несмотря на кажущуюся интенсивность его
любовной жизни. В этом случае бесконтактность проталкивается к внешним
пределам душевного страдания. Ее полное развертывание и последующее раз-
ложение обычно достигается лишь тогда, когда потребности в живом контакте
с реальностью, как результат освобожденного сексуального возбуждения, ста-
нут неотложными. Как только пациент начал чувствовать первые, пусть даже
слабые, ощущения оргонной струи в своем теле, особенно в области гениталий,
чувство бесконтактности становится невыносимым. Точно так же как общее
чувство бесконтактности (независимо от того, на каком психическом уровне
оно найдено) есть просто отражение беспокойства по поводу оргазма, так и
страх оргазмического контакта также полностью исчезает, когда возобновляет-
ся способность к такому контакту.
 
Исследования тех психофизических механизмов, которые ведут от состоя-
ния полного переживания к состоянию внутренней пустоты все еще не могут
считаться оконченными. Многое здесь все еще весьма и весьма неясно. Наибо-
лее озадачивающим является тот факт, что отвержение сексуального интереса
или запрет импульсов внешних стремлений непосредственно испытывается как
растущее чувство <равнодушия>, <оцепенения>, <тяжести>, <безжизненности>.
<Моя душа похожа на замерзшее озеро> - так однажды сказал пациент. Наше
объяснение этого явления как <запрета>, вызванного двумя противоположны-
ми силами, правильно, но неполно. И объяснение, что это вызвано оттоком
либидо, ничего не добавляет к этому. Слова не могут заменить динамическое
понимание. Просто мы еще не знаем ответа. Существует способ исследования
этого жизнеразрушаюшего явления; но лишь в том случае, если мы позволим
пациенту снова испытать точную историю перехода от оживленного состояния
к заторможенному; и в ходе лечения уделим внимание колебаниям при перехо-
де из одного состояния в другое. Когда выполняется эта процедура, обнаружи-
ваются странные внутренние модели поведения. Один пациент, к примеру,
испытывал переход следующим образом. Он должен был повторять механичес-
ки: <Это бесполезно; это совершенно бесполезно>. Это означало: <Какая польза
от этих попыток, этого состязания, этих жертв, даже от любви? Другой человек
все равно не понимает меня>. Определенно, одно из самых трагических детс-
ких переживаний вытекает из того факта, что в раннем возрасте не каждое
чувство и желание может быть выражено. Ребенок должен найти какой-нибудь
другой способ взывать к пониманию своего невыразимого психического состо-
яния. Но родители и учителя, к сожалению, редко способны угадать то, что
происходит в ребенке. Напрасно ребенок делает свои многократные призывы:
поэтому в конце концов он отказывается бороться за понимание и становится
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     199
 
молчаливым. Дорога между жизненными переживаниями и внутренним увяда-
нием вымощена разочарованиями в любви. Эти разочарования составляют наи-
более частую и наиболее сильную причину внутреннего увядания. Это, тем не
менее, все еще не раскрывает механизм данного процесса.
 
Наиболее часто запускает этот процесс и поддерживает его страх контакта
с предметами, переживаниями, людьми, в центре которого, согласно моему
опыту, находится страх оргазмического контакта. Это обычно приобретается
из детского беспокойства по поводу мастурбации. Таким образом, страх оргаз-
мического контакта составляет ядро страха истинного непосредственного пси-
хического контакта с людьми и с процессами действительности. Преодоление
этого страха является одной из важнейших и сложнейших задач характеро-
аналитической терапии. Снова и снова пациенты, даже те, кто полностью ос-
вободился от своих инфантильных фиксаций, немедленно впадают в свое ста-
рое невротическое состояние, когда они сталкиваются с проявлением неспо-
собности к генитально-оргазмическому контакту. Это требует преодоления
страха оргазма. В каждом правильно проведенном характеро-аналитическом
лечении эта фаза, которая ясно просматривается в большинстве случаев, на-
ступает спустя некоторое время после разрушения панциря. Вот ее наиболее
важные характеристики: поверхностность аналитического общения; мечты и
фантазии падения; общее усиление молчаливости; умышленное избегание
субъекта генитальных желаний; большая частота более или менее ясных мыс-
лей о физической дезинтеграции (их не следует путать с фантазиями кастра-
ции); аннулирование всех предыдущих терапевтических достижений; бегство
от любых сексуальных или объектных связей с внешним миром; возврат к
способам реакций раннего детства; появление внутреннего чувства пустоты.
Эта фаза требует полного анализа отношений и ощущений, возникающих у
пациента во время мастурбации и/или полового акта. Когда эти отношения и
ощущения полностью проанализированы, в определенный момент пациенты
некоторым способом сдерживают нарастание возбуждения. Они не позволяют
подняться волне возбуждения; они сдерживают возбуждение посредством ко-
ротких, быстрых движений; они сокращают свои тазовые мышцы, не зная об
этом; они бессознательно отвлекают себя посредством ассоциаций; они от-
казываются поддаться импульсу, выгибающему таз вперед; они очень часто
останавливают движение и удерживаются до момента, когда они начинают ис-
пытывать оргазмическое ощущение, вместо того чтобы позволить себе двигать-
ся в самопроизвольных ритмичных фрикциях. Наиболее сложноразрешимое
оргазмическое подавление проявляется тогда, когда не появляется никаких вне-
шних признаков из описанных выше, а возбуждение просто затухает. Это <ох-
лаждение> часто весьма трудно понять.
 
Я хочу заострить внимание на примечательном и регулярно упускаемом
пункте в акте совокупления. Если существуют боязнь оргазмического контакта
и соответствующая ей психическая бесконтактность, то вегетативный импульс
для производства фрикций всегда отсутствует. Однако, когда предоргазмен-
ный контакт завершен, этот импульс действует автоматически. В первом слу-
чае для преодоления бесконтактности и достижения освобождения, несмотря
на страх, сильные порывистые сознательно производимые фрикции занимают
место мягкого, саморегулирующегося, эмоционально управляемого ритма.
Страх генитального контакта не может быть устранен до тех пор, пока эта
форма фрикций не будет проанализирована как отвращение к ощущениям и
как желание освобождения. Пациенты обычно сильно сопротивляются овла-
дению этой формой фрикций и открытию себя вегетативному ритму фрикций.
 
200                                                         Анализ личности
 
Они не хотят подвергнуться неожиданному наступлению оргазмических кон-
вульсий.
 
Подводя итоги, можно сказать, что для успешного анализа характера необ-
ходимы:
 
1. Полное разрушение панциря.
 
2. Полное преодоление страха оргазмического контакта.
 
3. Полное преодоление оргазмического сдерживания и организация
полностью раскрепощенных, самопроизвольных движений в момент куль-
минации.
 
Усилие, требующееся в большинстве случаев для концентрации возбужде-
ния при боязни оргазма и затем для преодоления этой боязни, обильно вознаг-
раждается быстрым и полным изменением в общем поведении пациента.
 
ЗАМЕЩАЮЩИЙ КОНТАКТ
 
Чем более сильно подавляется в детстве вегетативная подвижность, тем
сложнее будет взрослому развить отношения с миром, с объектами любви, со
своей работой и вообще с действительностью, которая соответствует данной
стадии жизни. В подобном случае, чем легче погрузиться в состояние отчуж-
денного ухода, тем более неестественными будут замещающие отношения, ко-
торые сформируются. Большинство из того, что официальная психология юно-
шеского возраста рассматривает как <характеристики полового созревания>,
оказывается при анализе характера искусственно созданным эффектом блоки-
рованной естественной сексуальности. Чувство воображаемой неполноценнос-
ти - это внутреннее восприятие разницы между фактическими поступками в
сексуальной и социальной сферах и скрытыми способностями, сдерживаемы-
ми параличом вегетативного самовыражения. Большинство людей в действи-
тельности гораздо менее сильны, чем воображают себя в своих мечтах, и наде-
лены гораздо большими качествами и способностями, чем те, которые они
задействуют. Это гротескное противоречие в структуре современного человека -
одно из следствий деструктивного регулирования сексуальности, насаждаемого
ему обществом. Устранение этого противоречия является одной из важнейших
задач, которую должен выполнить новый общественный порядок. Производст-
венная сила, <рабочая сила>, существенно зависит от того, насколько близко
фактические достижения приближаются к скрытой способности к переустрой-
ству вегетативного самовыражения.
 
Эти состояния психически трудны для человека и разрушительны для об-
щества. Психический аппарат, поддерживаемый постоянно текущей вегетатив-
ной энергией, восстает против этого противоречия, постигает это более или
менее сознательно как суровое ухудшение жизни и пытается достичь соглаше-
ния с этим различными способами. Мы не будем рассматривать невротические
симптомы, которые возникают из сексуального застоя. Для нас более важно
исследовать функции характера, впервые возникающие в этой борьбе. Как толь-
ко непосредственный вегетативный контакт с внешним миром был в большей
или меньшей степени разрушен, когда оставшиеся следы вегетативного кон-
такта не достаточны для сохранения связи с внешним миром, то либо развива-
ются замещающие функции, либо появляются попытки к установке замещающего
контакта. Приведу несколько клинических примеров, которые проиллюстри-
руют разницу между замещающим контактом и непосредственным вегетатив-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     201
 
ным контактом. Трудность заключается в том факте, что замещающий контакт
также поддерживается вегетативной инстинктивной энергией (это то общее,
что связывает первое и второе). Но сходства менее важны, чем различия. Таким
образом, до тех пор, пока поведение пассивно-женственного характера поддер-
живается анальными возбуждениями, имеет место замещающий контакт, кото-
рый приходит на смену естественному контакту, предотвращаемому ситуацией
или фрустрацией. Следовательно, молодой человек должен восстать против дес-
потичного и авторитарного отца для того, чтобы обеспечить свою независи-
мость и раскрыть свои собственные способности. Однако он не обладает агрес-
сией, необходимой для этого, потому что она им подавлена. Для того чтобы
держать эту агрессию подавленной, он развивает пассивно-женственную мо-
дель поведения вместо планирования жизненного пути, основанного на невро-
тическом согласии и требующего величайших личных жертв.
 
Садистское отношение компульсивной, невротичной женщины с гениталь-
ными нарушениями по отношению к мужчине выполняет функцию не только
отражения ее генитальности, но и компенсации ее либидной отчужденности,
возникающей из этого процесса, а также функцию все еще сохраняющегося
контакта с первоначальным объектом любви, даже если он осуществляется в
другой форме. Точно так же искусственное, поддельное преувеличенное выра-
жение привязанности между супругами есть функция замещающего контакта
при отсутствии подлинных сексуальных отношений. Невротичное агрессивное
поведение ворчливого партнера есть отражение и компенсация пассивно-жен-
ственных импульсов по отношению к мужчине или естественных генитальных
импульсов по отношению к женщине. Кроме того, это попытка остаться в со-
прикосновении с миром при отсутствии непосредственного вегетативного кон-
такта. Мазохистское поведение - это не только выражение и, в определенном
смысле, отражение подавленной садистской агрессии; это также функция за-
мещения естественных отношений с внешним миром. Мазохистский характер
не способен к непосредственному выражению любви.
 
Как только полностью постигнуто различие между свободно протекающим,
непосредственным вегетативным контактом и поддельным, вторичным заме-
щающим контактом, несложно указать на множество проявлений последнего в
повседневной жизни. Я могу бы назвать несколько характерных примеров искус-
ственного поведения: громкий, неестественный смех; преувеличенно крепкое
рукопожатие; неизменная, скучная дружественность; тщеславная демонстра-
ция приобретенных знаний: частое повторение пустого изумления, удивления,
восторга и так далее; непреклонная приверженность определенным взглядам,
планам, целям (к примеру, паранойя, невротическая неспособность перестать
думать о чем-либо); навязчивая скромность в поведении; сильная жестикуля-
ция при разговоре; детское завоевание людской благосклонности; хвастливость
в сексуальном плане; преувеличенная демонстрация сексуального обаяния; не-
разборчивый флирт; беспорядочные, неразборчивые сексуальные сношения;
подчеркнуто величественное поведение; жеманная, патетическая или чрезмерно
утонченная манера разговора; авторитарное, надменное или снисходительное
поведение; псевдопышное товарищество; похотливое поведение: сексуальное
хихиканье или непристойные разговоры; застенчивость. Таким же образом со-
вершенно излишние движения выражают, в дополнение к нарциссическим тен-
денциям, замещающий контакт с объектом (например, жеманное поправление
волос; повторяющееся поглаживание лба рукой характерным способом; дву-
смысленный взгляд в глаза другого человека во время беседы; жеманное пока-
чивание бедрами; развинченная походка и так далее).
 
и;'
;^ М
 
202                                                         Анализ личности
 
Вообще, где бы ни выделялась в личности черта характера в целом изоли-
рованным или противоречивым образом, там существует замещающая функ-
ция, управляемая более или менее глубокой отчужденностью. Анализ характера
снова и снова подтверждает это: черта характера, обычно считающаяся <пло-
хой>, <неприятной> или <причиняющей беспокойство>, как правило, идентич-
на с невротическим поведением; это же верно и для большинства моделей по-
ведения, которые управляют жизнью так называемых <лучших людей>, т. е.
там, где форма одерживает верх над содержанием. С другой стороны, большин-
ство черт характера, которые обычно рассматриваются как <искренние>, <есте-
ственные>, <очаровывающие>, совпадают с нормальным поведением гениталь-
ного характера.
 
Можно снова и снова удивляться двойной жизни, которую людей вы-
нуждают вести. Поверхностное поведение, которое меняется согласно соци-
альной ситуации и классу, оказывается искусственным образованием; оно
непрерывно конфликтует с истинной, вегетативно определенной природой,
которую довольно часто невозможно скрывать. Самый страшный и наводя-
щий ужас полицейский; самый высоконравственный и сдержанный академик;
элегантный недоступный общественный деятель; исполнительный бюрократ,
функционирующий как машина, - все они оказываются безобидными ха-
рактерами, имеющими простейшие потребности, страхи, импульсы нена-
висти.
 
В характеро-аналитических терминах разница между живым сексуальным
ритмом и точно рассчитанным сексуальным призывом; между подлинным дос-
тоинством и напускным; между истинной и притворной скромностью; между
непосредственным и претенциозным выражением жизни; между вегетативным
мускульным ритмом и покачиванием бедрами для его имитации; между верно-
стью, происходящей из сексуального удовлетворения, и верностью, происходя-
щей из страха и совести. - можно было бы продолжать и продолжать - это то
же самое, что и разница между возникающей революционной психической
структурой и упирающейся консервативной психической структурой, между
живой жизнью и бессмысленными суррогатами жизни. В этих различиях мы
находим непосредственное представление материальной, психо-структурной
основы идеологий, которые, по крайней мере в принципе, доступны человече-
скому опыту.
 
В идеологии всех авторитарных общественных организаций вегетативная
жизнь, представленная как животная и примитивная, всегда была резко про-
тивопоставлена <культурному> заменителю жизни, представляющемуся разно-
образным и высокоразвитым. В действительности второе, будучи оторванным
от первого (так как оно представляет просто замещающую функцию, а не про-
должение первого), - непродуктивное, замороженное в неподвижные формы
и формулировки образование, такое же бесплодное, как высохшее растение.
Вегетативная жизнь, напротив, изначально продуктивна и наделена бесконеч-
ными возможностями развития. Причина этого довольно проста: ее энергия
не сдерживается постоянно. Формации вегетативных замещений не порож-
дают культуру; весь человеческий прогресс вырос из оставшихся следов непо-
средственного вегетативного контакта с внешним миром. Это подсказывает
нам, сколько энергии проявилось бы, если бы мы могли успешно освободить
структуры человека от замещающих функций и восстановить непосредствен-
ность их связи с миром и обществом. К счастью, из этого не может возникнуть
новая религия, к примеру, новое движение йоги, обучающее <функции не-
посредственного контакта>. Это изменение в человеческой структуре пред-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     203
 
полагает изменения в социальной системе, чего не понимают занимающиеся
йогой.
 
Если человек лишен возможности реализации своих собственных способ-
ностей и у него не выражен инстинкт смерти, который мог бы толкнуть его на
совершение самоубийства; если, кроме того, необходимость жить, иметь со-
циальные отношения укореняется в вегетативной системе, то замещающий кон-
такт, организуемый человеком, есть просто выражение компромисса между
волей к жизни и социально обусловленным страхом жизни. Психическая фор-
мация замещающего контакта, как противоположного непосредственному ве-
гетативному контакту, имеет в точности такую же структуру, как и невротиче-
ский симптом. Она представляет собой замещающую функцию чего-то другого,
служащего защитой, потребляющего энергию и пытающегося гармонизировать
противоречивые силы. Как и в случае симптома, результат совершенно непро-
порционален количеству энергии, необходимой для его достижения. Следова-
тельно, замещающий контакт - это одно из многих проявлений беспорядоч-
ной социальной организации и нарушенной личностной сексуальной органи-
зации, зависящей от этого. Так как функция замещающего контакта была
неизвестна и так как ее проявления в социальных рамках стали традиционны-
ми, то они стали ассоциироваться с мыслью о том, что это - неизменное есте-
ственное явление. Однако в роли социального явления и как элемент структуры
современного человека, эта функция замещающего контакта есть историческое
образование, т. е. такое, которое появилось в определенный момент истории.
Человек, совершающий поездку на плохом поезде, не решается оставить его до
тех пор, пока новый, более лучший поезд не сможет надежно доставить его к
месту назначения. По той же причине, если мы собираемся освободить силы,
достаточные для замены одной формы жизни на другую, мысль о регулируемой
сексуальной организации человеческой жизни должна сначала внедриться в
сознание человека.
 
Если сегодняшняя жизнь человека - это замещающая жизнь, его работа -
тяжкая обязанность, его любовь - замещающая любовь, а его ненависть -
замещающая ненависть; если характеро-аналитическое растворение психиче-
ского панциря разрушает его замещающие функции; если эта преимуществен-
но реактивно функционирующая человеческая структура есть результат и необ-
ходимость, продиктованная сегодняшней социальной системой, то возникает
вопрос: что занимает место этой формы психического функционирования по-
сле успешного анализа характера? Как изменяется ее структура? Какова связь
между социальным достижением и сексуальностью после успешного анализа
характера? Действительно - сложные и важные вопросы! Теория оргазма и
анализ характера уже пролили некоторый свет на эти вопросы, которые вопло-
тились в различии между невротичным и генитальным характерами.
 
Исследование способа функционирования здоровой личности все еще на-
ходится в первичной стадии, и оно по-прежнему должно считаться с сильней-
шим сопротивлением части мира, хаотически поддерживаемым моралистич-
ным и авторитарным государственным управлением. Во всех своих институтах,
этических нормах и политических организациях мир находится в оппозиции к
психической структуре, управляемой не моралистически, а сексуально-эконо-
мически, чья работа происходит не из обязанности, а из объективного интере-
са, чьи вегетативные источники текут свободно и имеют непосредственный
доступ к окружающей среде.
 
204                                                         Анализ личности
 
ПСИХИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ОРГАНИЧЕСКОГО
 
Об идее <взрыва>
 
Тот факт, что биофизиологические состояния отражаются в психических
моделях поведения, определенно подтверждается нашим знанием о психофи-
зических взаимосвязях.
 
Анализ показывает, что люди, которые описываются как <недоступные>
или <жесткие>, физически являются гипертониками. Энергия, употребляемая
для формирования характера пациентов, которые чувствуют себя <скользкими>
и <грязными>, - преимущественно анального происхождения. Такие термины,
как <свободный>, <текучий>, <прямой>, <расслабленный>, <естественный>, ис-
пользуются для описания генитального характера, полностью соответствующего
определенной биофизической структуре вегетативного аппарата. Те, кто имеет
<ложную> природу, проявляют в анализе затрудненное развитие механизмов
замещающего контакта и лишь небольшие следы свободно текущего гениталь-
ного либидо. Было бы весьма интересным точно и подробно изучить эти стран-
ные связи между восприятием вегетативного темперамента характера и его лин-
гвистической формулировкой. Мы отложим это напоследок, а сейчас просле-
дим только за одной тенденцией, вытекающей из этих связей.
 
В характеро-аналитической практике мы регулярно встречаем следующее
обстоятельство. Вначале пациент ощущает атаку аналитика на панцирь харак-
тера как угрозу. Это объясняет, почему аналитическая ситуация регулярно
ассоциируется со страхом физического вреда (боязнь кастрации); пациент
боится характеро-аналитического лечения, как он боялся бы физической ка-
тастрофы.
 
Так как пациент сознательно желает эффективно организовать оргазмиче-
скую потенцию, он хочет, чтобы неизбежная атака психоаналитика увенчалась
успехом, т. е. чтобы его психическая ригидность была разрушена. Пациент на-
стойчиво желает чего-то, чего в то же самое время смертельно боится. Он счи-
тает катастрофой не только разрушение панциря характера; страх потери чьего-то
внимания к себе добавляется к этому и служит причиной того. что одновремен-
ное желание и боязнь одного и того же становится типичным сопротивлением.
Здесь имеется в виду не позиция эго в отношении своего собственного импуль-
са, а отношение к помощи, которой эго ожидает от аналитика.
 
До тех пор пока не разрушен панцирь характера, пациент не может ни
свободно общаться, ни иметь жизненное самоощущение. Он ожидает, что ана-
литик каким-то магическим способом сделает для него все, а сам занимает
пассивную позицию. В этот момент пациент мобилизует свои мазохистские
импульсы и направляет их на сопротивление. Психическое содержание сопро-
тивления следующее: <Ты не помогаешь мне; ты не можешь этого; ты не лю-
бишь и не понимаешь меня; я собираюсь заставить тебя помочь мне, т. е. я буду
упрямым и буду упрекать тебя>. В действительности, однако, пациент сам от-
вергает любое аналитическое воздействие. Во многих случаях подобная пози-
ция в конце концов концентрировалась в особое состояние: разрушение пан-
циря и проникновение в его бессознательные секреты представляются пациен-
ту как доведение до взрыва. Действительно, пассивно-женственная фантазия
прокалывания развивается как у пациентов-мужчин, так и у женщин. Особен-
но у пациентов-мужчин существует вариация этой фантазии, заключающаяся в
том, что из-за недостатка генитальной самоуверенности пациент чувствует себя
импотентом. Для того чтобы избежать этого чувства, он воображает, сначала на
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     205
 
поверхностном уровне, что аналитик одалживает ему свою потенцию, свою
способность, а при окончательном анализе - свой пенис. На более глубоком
уровне существует мысль, что во время полового акта с женщиной аналитик
проникает в анус пациента, расширяет, усиливает, делает упругим пенис пациен-
та, так что он может доказать себе свою потенцию в отношении женщины.
Если идентификация с аналитиком и потребность в помощи могут быть объясне-
ны на основе этих бессознательных фантазий, отказ от этой помощи также
может быть объяснен в терминах этих фантазий, так как бессознательно по-
мощь означает повреждение, прокалывание.
 
Как мы знаем, мазохистское стремление характеризуется неспособностью
пациента достигнуть психического освобождения по своей собственной воле,
потому что он ощущает возрастающее наслаждение как опасность возникнове-
ния взрыва. Однако, так как это в точности то состояние, которого он боится,
но, по естественным причинам, очень хочет достичь, он развивает позицию
ожидающего и просящего других помочь ему достичь освобождения, т. е. по-
мочь ему взорваться, достигнуть того ощущения, которого он в то же время
боится. Это обстоятельство выясняется лишь после того, как проявляются пер-
вые оргазмические импульсы в мускулатуре генитального аппарата. Эти им-
пульсы остаются скрытыми и непостижимыми для тех аналитиков, кто еще не
овладел техникой организации способности к оргазмическому возбуждению.
 
Из множества полученных клинико-аналитических данных вытекает важ-
ный вывод: ощущение доведения до взрыва несомненно является непосредст-
венным выражением процессов возбуждения в мышечной и сосудистой систе-
мах во время оргазма. Рассматриваемая как взрыв, эякуляция аналогична
освобождению, осуществляемому прокалыванием туго надутого пузыря, что вы-
зывает страх у тех пациентов, у кого есть проблемы с оргазмом. Вопрос состоит
в следующем: может ли физиологическая функция непосредственно проявлять-
ся как установка психического аппарата? Я должен признаться, что для меня
эта взаимосвязь настолько же запутанна, насколько и важна. Весьма вероятно,
что ее прояснение расширит наши знания о связях между физиологическими и
психическими функциями*. Это клиническое наблюдение приводит нас к очень
важному вопросу: как представляется психически идея смерти?
 
Об идее смерти
 
Вопрос, касающийся психического представления биофизиологических
процессов, по некоторым пунктам совпадает с вопросом о существовании воли
к смерти. Эта область не только одна из наименее доступных, но также одна из
наиболее опасных, так как преждевременные размышления могут заблокиро-
вать все пути к конкретному установлению фактов. Как мы указали, гипотеза
об инстинкте смерти - это попытка использовать метафизическую формули-
ровку для объяснения явления, которое все еще не может быть объяснено на
основе наших современных знаний и методов. Как любая метафизическая точ-
ка зрения, гипотеза об инстинкте смерти, вероятно, содержит рациональное
зерно, но добраться до него очень сложно, так как мистификация порождает
ошибочный ход рассуждений. Теория первичного мазохизма утверждает, что
 
* Биоэлектрические эксперименты со стимулами наслаждения и беспокойства по-
казали, что интенсивность ощущений была функционально идентична величине биоэнерге-
тического возбуждения.
 
206                                                         Анализ личности
 
воля к страданиям и гибели определена биологически и что она объясняется
так называемым принципом нирваны. Тем не менее, сексуально-экономиче-
ское исследование механизмов, производящих и сдерживающих наслаждение,
привело к теории оргазма. Позвольте мне подвести итог предварительным фор-
мулировкам, изложенным в главе II:
 
1. Мазохизм, который обычно представляется как стремление к
страданию, идущее вразрез с принципом удовольствия, есть вторичная
невротическая формация психического организма. Она может быть ана-
литически разбита на составные части и по этой причине не является пер-
вичным биологическим фактором. Когда Радо недавно предложил <новую>
теорию невроза, которая прослеживает все беспокойство к <прорыву пер-
вичного мазохизма>, он не только неправильно истолковал теорию либи-
до, но и сделал ту же ошибку, которую до него сделал Альфред Адлер: его
объяснение завершалось в точности там, где начиналось рассмотрение
серьезных вопросов. А именно: как живой организм может желать
страданий или смерти?
 
2. Очевидное стремление к определенному состоянию после страда-
ния может быть прослежено к тому факту, что фрустрация, проявляющая-
ся в определенных условиях определенным способом, находится между
первоначальной целью, доставляющей удовольствие, и желанием достичь
эту цель. В своем стремлении к определенному состоянию после удоволь-
ствия пациент повторно попадает в то же состояние фрустрации и, по-
видимому, хочет этого субъективно; в действительности он стремится к
цели, доставляющей удовольствие, которая находится за этим или
скрыта в этом. Следовательно, страдания, которые мазохист накла-
дывает на себя, определены объективно, но субъективно он их не
желает.
 
3. Мазохист страдает от особого нарушения своего механизма удо-
вольствия, и лишьхарактеро-аналитическая техника разрушения психиче-
ского панциря может высветить это нарушение. Нарушение заключается в
том, что с некоторого момента пациент воспринимает каждое увеличение
своего оргазмического ощущения как неприятное и боится его. Причина
этого - в спазме некоторых мускулов, т. е. оргазмическое освобождение
воспринимается как взрыв, гибель в физическом смысле, и предотвраща-
ется этими спазмами. Пассивная фантазия избиения выполняет функцию
достижения желаемого и, в то же время, опасного освобождения, лишен-
ного чувства вины, т. е. без осуществления этого собственными усилия-
ми. Это может быть ясно установлено во всех случаях эрогенного мазо-
хизма.
 
4. В результате внешнего запрета и внутренней фрустрации стремле-
ния к удовольствию, внешняя и внутренняя психические реальности ста-
новятся крайне неприятным состоянием, которое организм стремится из-
менить даже путем саморазрушения. Это случай меланхолии, к примеру.
Как последнее средство меланхолия рассматривает самоубийство для
разрешения болезненного напряжения.
 
Клиническое изучение мазохизма для достижения формулировок, не про-
тиворечащих принципу удовольствия-неудовольствия и позволяющих нам
включить это явление в общее знание о психическом аппарате, не дало исчер-
пывающих ответов. Множество вопросов все еще остаются неясными, прежде
всего вопрос о страхе и идее смерти. Из анализа характера следует, что ин-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     207
 
стинкт смерти - это показатель биопсихического сдерживания и что не суще-
ствует первичного мазохизма. Действительно, можно усомниться в том, что
мазохизм может быть назван независимой инстинктивной целью, которая по-
является после неудовольствия. Тем временем новые вопросы добавились к
проблеме с другой стороны.
 
В поисках фактов, которые могли бы сделать понимание принципа нирва-
ны как можно более полным, я пришел к стремлению моих пациентов к опре-
деленному состоянию после дезинтеграции, бессознательности, небытия, рас-
творения и других сходных потребностей. То есть я нашел материал, который,
кажется, подтверждает существование инстинкта стремления к состоянию пос-
ле смерти. Я всегда был готов пересмотреть свою позицию в вопросе об ин-
стинкте смерти и согласиться, что мои оппоненты были правы, если бы я смог
найти подтверждение их точки зрения в клиническом материале.
 
Но все мои значительные усилия по поиску клинических доказательств
теории инстинкта смерти были напрасными. Сильное стремление к состоянию
после дезинтеграции и так далее преимущественно проявляется в конце лече-
ния, в момент, когда пациент сталкивается с задачей преодоления своей боязни
оргазма. Это стремление редко обнаруживалось у мазохистов; наоборот, оно
обнаруживалось как раз у тех пациентов, у которых мазохистские механизмы
были развиты в очень слабой степени, а генитальные механизмы - в очень
высокой. Это увеличило путаницу, так как непонятно, почему пациенты, кото-
рые были на грани выздоровления, чьи мазохистские механизмы едва ли были
развиты и которые не демонстрировали какой-либо негативной терапевтиче-
ской реакции в отношении лечения, т. е. не имели бессознательной потребно-
сти в наказании, - почему именно эти пациенты позволили <безмолвному>
инстинкту смерти оказать такое сильное действие?
 
Проверяя старые терапевтические формулировки, я встретил ссылку в мо-
ей книге <Функция оргазма>, в которой я обратил внимание на очень интерес-
ный факт, что боязнь оргазма часто возникает под видом страха смерти и что
мысль о полном сексуальном удовлетворении у некоторых невротичных людей
ассоциируется с идеей смерти.
 
Я хочу использовать типичный клинический пример для иллюстрации вы-
шеизложенного факта, еще раз подчеркнув, что эти клинические явления не
могут быть подтверждены без применения характеро-аналитической техники,
которая полностью высвобождает вегетативное возбуждение. Приведу пример.
У женщины истерически развилась сильная генитальная боязнь в конце лече-
ния, через некоторое время после разрушения панциря. Она представляла себе
сексуальный акт как грубое проникновение в ее вагину, развивала мысль о том,
что огромный пенис должен был разорвать ее слишком маленькую вагину. Эти
фантазии происходили из сексуальных игр ее раннего детства. В той степени, в
какой было устранено ее генитальное беспокойство, она познавала прежде не-
знакомые оргазмические ощущения в гениталиях и мышцах верхней части бе-
дер. Она описывала эти ощущения как <чувственные>, <приятные>, <возбуж-
дающие> и, наконец, как сильное сладострастное плавление. Однако все еще
оставались следы неопределенного генитального страха. Однажды она начала
фантазировать о докторе, который хотел сделать ей болезненную операцию, и,
в связи с этой фантазией, она вспомнила сильный страх перед врачами, когда
ей было 3 года. Было ясно, что мы имеем дело с искаженным страхом гениталь-
ным стремлением в отношении аналитика, стремлением, которое использовало
детский страх генитальной сферы как защиту. До сих пор в этом случае не было
ничего странного.
 
S^ISI" "
 
"*-" -"^я
^
 
208                                                         Анализ личности
 
Затем, однако, у нее начались в высшей степени приятные фантазии о не-
кой операции на гениталиях, рассматриваемой как грубое проникновение. <Это
так прекрасно. Постепенно погибать, умереть, обрести спокойствие.> Она фан-
тазировала почти исступленно об ощущениях, испытываемых под общей ане-
стезией. Она описывала, как постепенно <теряла себя>, становилась <единой с
миром>, слышала звуки, <которых никогда раньше не слышала>, возвращалась
в себя и растворялась. Однако дальнейший анализ показал истинный смысл
этого странного поведения. Постепенно фантазии становились более конкрет-
ными и могли быть четко разделены на две категории: одни - приятные, дру-
гие - неприятные, причем неприятные фантазии были предварительным усло-
вием для осуществления приятных фантазий. Боязливое, т. е. мазохистское.
переживание могло быть разбито на компоненты. Неприятная фантазия имела
следующее содержание: <Врач собирается забрать мои гениталии>. Скрытая
приятная фантазия была следующей: <Врач собирается дать мне вместо них
лучший, т. е. мужской, половой орган>.
 
Для того чтобы читатель лучше понял связь между этими двумя фантазия-
ми, хочу отметить, что у пациентки был брат двумя годами старше ее, которому
она очень завидовала из-за его большого пениса. Она думала, что девушка не
способна получить такое же большое наслаждение, как парень, и поэтому же-
лала избавиться от своих женских гениталий и получить мужские. Этим спосо-
бом, как ей казалось, она смогла бы избавиться от многих страхов. В действи-
тельности она стремилась к высшим оргазмическим ощущениям. Она думала,
что эти ощущения в желаемой степени могли быть достигнуты только с помо-
щью мужских гениталий. Чувства, которыми она привыкла выражать свое
стремление к смерти, были теми же самыми, которые она испытывала непо-
средственно при оргазмических ощущениях. Оргазм и смерть представлялись
как дезинтеграция, потеря себя, расплавление; при одних условиях эти ощуще-
ния могли стать объектом глубочайших влечений; при других - причиной бо-
лее интенсивного страха.
 
Эта ассоциация идеи оргазма с идеей смерти универсальна. На основе этих
типичных клинических примеров мы приходим к следующему заключению:
стремление после небытия, нирваны, смерти идентично со стремлением к опреде-
ленному состоянию после оргазма, т. е. наиболее существенным переживанием
живого организма. Таким образом, идея смерти, происходящая из актуального
отречения организма, не существует и не может существовать, потому что идея
может отражать только то, что уже было пережито. Однако еще никто не пере-
живал свою собственную смерть. В настоящий момент идеи смерти и умира-
ния, с которыми мы встречаемся при аналитической работе, выражаются од-
ним из двух способов: либо они существуют как мысли о сильном повреждении
или разрушении психофизического организма - в этом случае они сопровож-
даются сильным страхом и концентрируются в идее генитальной кастрации;
либо они существуют как идеи высшего оргазмического удовлетворения и на-
слаждения в форме идеи о физическом растворении, дезинтеграции и так да-
лее; в этом случае они являются, в основном, мыслями о сексуальной цели.
При особых условиях, таких, к примеру, как в случае мазохистов, оргазмиче-
ские ощущения сами по себе переживаются как страх и, как ни парадоксально
это может прозвучать для теоретиков инстинкта смерти, желание нирваны об-
наруживается редко. То есть именно у мазохистов мы обнаруживаем слабый
страх стаза либидо и неразвитые мысли о смерти.
 
Только теперь, после 20 лет первоначальной сложной дифференциации
между метафизической теорией инстинкта смерти и клинической теорией ор-
 
Э^^^^
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     209
 
газма в рамках психоанализа, можно сформулировать существенное различие
между ними. Эти две точки зрения, так диаметрально противоположные, осно-
вываются на негативных терапевтических реакциях пациента, вызванных непо-
средственной интерпретацией симптомов. Они развивались параллельно одна
другой и касались одной и той же проблемы. Обе точки зрения двигались в
биофизиологическом направлении. Первая из них заканчивалась на предпо-
ложении об абсолютной воле к страданию и смерти; вторая открыла дорогу
целому комплексу проблем, связанных со структурой характера, а также с пси-
хологическими и психофизиологическими взаимосвязями. Вполне может быть,
что этот важнейший спор, касающийся правильного понимания фактов, одна-
жды будет разрешен открытием взаимосвязей, непосредственно относящихся к
процессу жизни. Однако даже теперь можно утверждать, что то, что теория
инстинкта смерти пытается представить как растворение жизни является в точ-
ности тем. что исследования оргазма представляют как самую существенную
характеристику живого организма. Так как это, в основном, биологические спо-
ры, они не могут быть разрешены в области психологии. Больше нет никакого
сомнения в том, что многое зависит от того, как эти понятия окончательно
определятся. Мы имеем дело с вопросом о природе и функции стремления к
определенному состоянию после освобождения, которое управляет всеми жи-
выми организмами и которое до сих пор было заключено в неясной концепции
<принципа нирваны>*.
 
УДОВОЛЬСТВИЕ, СТРАХ, ГНЕВ И МЫШЕЧНЫЙ ПАНЦИРЬ
 
В характеро-аналитической практике мы используем термин <панцирь> для
описания хронически зажатого, подобно постоянно сокращенным мускулам,
поведения. Такое поведение человека можно понять на основе лишь одного
принципа, а именно облачения в панцирь периферии биофизической системы.
 
Секс-экономика подходит к этим проблемам с точки зрения психической
функции панциря и именно поэтому является важнейшим инструментом в ру-
ках психоаналитика, который помогает ему восстановить свободу движения
оргонотического потока у пациента.
 
К двум первичным аффектам: сексуальности и страху, добавляется третий
аффект - гнев. Как и в первых двух аффектах, здесь мы также должны предпо-
ложить, что в выражениях <кипеть от гнева> и <изливать свой гнев> отражается
фактический биофизиологический процесс. Всю полномасштабность аффек-
тов можно понять на основе этих трех основных аффектов, т. е. все остальные
более сложные аффективные импульсы могут быть выведены из этих трех. Од-
нако нужно еще доказать, может ли - а если может, то в какой степени -
аффект гнева быть выведен из первых двух аффектов.
 
Мы обнаружили, что сексуальное возбуждение и страх могут пониматься
как два противоположных направления потока. Как функция гнева связана с
двумя первичными аффектами?
 
* Решающая важность сексуально-экономического понимания идей <взрывания>,
<умирания>, <плавления> и так далее не была показана до 1940 года, когда на основе
этой гипотезы в атмосфере были открыты бионы и физическая энергия. Сегодня мы
знаем, что невротический страх взрыва - это выражение сдерживаемого оргонного рас-
ширения биологической системы.
 
210                                                         Анализ личности
 
Начнем с клинического изучения панциря характера. Это понятие было
создано для того, чтобы предложить динамическое и экономическое понима-
ние основной функции характера. Согласно сексуально-экономической точке
зрения, эго принимает определенную форму в конфликте между инстинктом
(настойчивым либидным влечением) и страхом наказания. Для сдерживания
инстинктов, требуемого современным миром, и для борьбы с энергетическим
застоем, который происходит из этого сдерживания, эго должно подвергнуться
изменениям. Процесс, который мы имеем в виду, хотя мы и говорим о нем в
абсолютных терминах, является процессом казуальной природы. Эго, т. е. та
часть личности, которая подвергается опасности, становится ригидной в ре-
зультате конфликта между потребностью и устрашающим внешним миром. В
этом процессе требуется хронический, автоматически функционирующий спо-
соб реакции. Это похоже на то, как если бы аффективная личность покрыла
себя панцирем, предназначенным для отражения и ослабления ударов внешне-
го мира, а также протестов внутренних потребностей. Этот панцирь делает лич-
ность менее чувствительной к неудовольствию, но вместе с тем он ограничивает
либидное и агрессивное проявления и, таким образом, уменьшает способность
человека к достижению наслаждения. Мы говорим, что эго становится менее
гибким и .более ригидным; способность регулировать экономию энергии зави-
сит от толщины панциря. Мы рассматриваем оргазмическую потенцию как
меру этой способности, так как это - прямое выражение вегетативного само-
выражения. Создание панциря характера требует энергии, так как оно поддер-
живается непрерывным потреблением либидных или вегетативных сил. Эта
энергия в противном случае (при условии моторного сдерживания) продуциро-
вала бы страх. Вот так панцирь характера осуществляет свою функцию накап-
ливания и потребления вегетативной энергии.
 
Когда панцирь характера разрушен в результате анализа, то связанная аг-
рессия, как правило, первой поднимается к поверхности.
 
Затем эта агрессия преобразуется в страх. Аналогична ли связь между стра-
хом и агрессией связи между страхом и сексуальным возбуждением? На этот
вопрос нелегко ответить.
 
Начнем с того, что наши клинические исследования обнаружили множе-
ство интересных фактов. Сдерживание агрессии и психический панцирь соче-
таются с повышенным тонусом; иногда даже возникает ригидность мускулату-
ры конечностей и туловища. Аффектно-блокированные пациенты лежат на
кушетке, одеревеневшие, совершенно ригидные и неподвижные. Непросто осу-
ществить изменение в этом виде мышечного напряжения. Если аналитик пыта-
ется убедить пациента расслабиться, мышечное напряжение заменяется неуго-
монностью. В других случаях мы наблюдаем, что пациенты совершают различ-
ные непроизвольные движения, сдерживание которых немедленно зарождает
чувство страха. На основании этих наблюдений Ференци вдохновился на раз-
работку своей <активной техники вмешательства>. Он обнаружил, что сдержи-
вание хронических мышечных реакций увеличивает застой. Мы согласны с
этим, но мы чувствуем, что из этих наблюдений можно было вывести нечто
большее, чем количественные изменения возбуждения. Это - вопрос функ-
циональной идентичности между панцирем характера и мышечным гипертону-
сом или мышечной ригидностью. Любое увеличение мышечного тонуса и ригид-
ность есть показатели того, что вегетативное возбуждение, страх или сексуаль-
ные ощущения заблокированы. Когда возникают сексуальные ощущения,
некоторым пациентам удается устранить или ослабить их с помощью моторной
активности. Это же верно и для поглощения чувства страха. В этой связи можно
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     21 1
 
вспомнить огромную важность моторной активности в детстве для расходова-
ния энергии.
 
Часто наблюдается разница в состоянии мышечного напряжения до и после
того, как жесткое подавление было устранено. Обычно, когда пациенты нахо-
дятся в состоянии сопротивления, т. е. когда мысль или инстинктивный им-
пульс исключаются из сознательного, они ощущают напряжение в верхней час-
ти бедер, мышцах ягодиц и так далее. Если им удается преодолеть это сопро-
тивление самостоятельно или же оно устраняется аналитиком с помощью
правильной интерпретации, они испытывают огромное облегчение. О подоб-
ном состоянии пациент однажды сказал: <Это похоже на переживание сексу-
ального удовлетворения>.
 
Мы знаем, что каждое воспоминание о содержании подавленной мысли
также приносит психическое облегчение. Как происходит это облегчение? Мы
всегда утверждали, что оно происходит путем разрядки ранее сдерживаемой
энергии. Давайте оставим в стороне облегчение и чувство удовлетворения, свя-
занные с каждым новым достижением. Психическое расслабление и напряже-
ние не могут существовать без соматического представления, так как напряже-
ние и расслабление - это биопсихические состояния. До сих пор, очевидно,
мы просто переносили эти концепции в психическую сферу. Теперь нужно
доказать, что мы имели право так делать. Но было бы неверным говорить о
переносе физиологических концепций в психическую сферу, так как речь идет
о реальном единстве психической и соматической функций.
 
Каждый невротик страдает мышечной дистонией, и любое лечение непо-
средственно проявляется в <расслаблении> или улучшении мышечного тонуса.
Этот процесс лучше всего наблюдается в компульсивном характере. Его мы-
шечная ригидность выражается в неуклюжести; в неритмичных движениях (в
частности, при половом акте), в недостатке мимики, типичной натянутости
лицевых мышц, что часто придает ему маскоподобное выражение. Общим для
этого типа характера является и складка от нижней части носа к уголку рта, а
также определенная жесткость в выражении глаз из-за ригидности мышц век.
Мышцы ягодиц почти всегда напряжены. У типичного компульсивного харак-
тера развивается общая мышечная ригидность; у других пациентов эта ригид-
ность сочетается с вялостью других мышечных областей, которая, однако, не
означает расслабления. Это можно часто наблюдать в пассивно-женственных
характерах. Конечно, мышечная ригидность наблюдается при кататонии, что
свидетельствует о полностью сформированном психическом панцире.
 
Однако психическая ригидность переболевших энцефалитом - это отнюдь
не выражение мышечной ригидности. Мышечная ригидность и психическая
ригидность едины, они служат признаком нарушения вегетативного самовыра-
жения биологической системы. Остается открытым вопрос, являются ли сами
по себе экстрапирамидные нарушения результатом чего-то действующего на
первичном уровне, что уже нанесло ущерб всему вегетативному аппарату, а не
только задействованным органам. Механистическая неврология, к примеру,
объясняет спазм анального сфинктера продолжительным возбуждением отно-
сящихся к нему нервов. Различие между механистически-аналитической и
функциональной точками зрения здесь может быть легко продемонстрировано:
секс-экономика рассматривает нервы только как передатчики общего вегета-
тивного возбуждения.
 
Спазм анального сфинктера, являющийся причиной многих очень серьез-
ных кишечных нарушений, обуславливается страхом дефекации, приобретен-
ным в детстве. Объяснение этого на основе удовольствия, получаемого от сдер-
 
212                                                         Анализ личности
 
живания действия кишечника, кажется, не достигает сути вопроса. Берта Борн-
штейн описывает сдерживания дефекации у полуторагодовалого ребенка. Из-
за боязни испачкать кроватку ребенок находился в длительном состоянии спаз-
ма и мог спать ночью только в сидячем положении со сжатыми руками. Мус-
кульное сдерживание дефекации - это прототип общего подавления и его
первоначальный шаг в анальной области. В оральной области подавление про-
является как стягивание мускулатуры рта и спазм в мышцах гортани, глотки и
груди; в генитальной области оно проявляется как продолжительное напряже-
ние в тазовой мускулатуре.
 
Освобождение вегетативного возбуждения от его фиксации в напряжениях
мышц головы, глотки, челюсти, гортани и так далее является одним из необхо-
димых условий для устранения оральной фиксации в общем. Согласно нашему
опыту, ни воспоминание оральных переживаний и желаний, ни обсуждение
генитального беспокойства не могут иметь терапевтического значения. Паци-
ент вспоминает, но не переживает возбуждения. Обычно они очень хорошо
скрыты. Они ускользают от внимания путем сокрытия в сознательных моделях
поведения, которые, кажется, являются частью естественного состава личности.
 
Важнейшие тайны патологического вытеснения и связывания вегетатив-
ной энергии обычно содержатся в следующих явлениях: монотонный, томный
или слишком высокий голос; натянутая верхняя губа при разговоре; маскопо-
добное или неподвижное выражение лица; даже слабые намеки на так называе-
мое младенческое лицо; довольно заметная складка на лбу; свисающие веки;
скрытая гиперчувствительность гортани; напряжения в скальпе; обрывистая,
сдержанная манера речи; неправильное дыхание; шумы или движения во время
речи, которые кажутся просто случайными; особая манера покачивания голо-
вой, наклонение головы во время взгляда и так далее. Также не сложно убе-
диться, что страх генитального контакта не выявляется, пока не были обнару-
жены и не устранены симптомы в области головы и шеи. Генитальный страх, в
большинстве случаев, смещается в направлении верхней части тела и сдержи-
вается в мускулатуре шеи. Страх генитальной операции у молодой девушки
выражался в том, как она держала свою голову, лежа на кушетке. После того
как она узнала об этом, она сама сказала: <Я лежу здесь, как если бы моя голова
была прибита к кушетке>.
 
Можно поинтересоваться, не противоречат ли эти концепции другому пред-
положению. Повышенный тонус мускулатуры конечно же является парасимпа-
тически-сексуальной функцией; пониженный тонус и паралич мускулатуры есть
симпатически-тревожная функция. Как это связано с тем фактом, что осознан-
ное сдерживание акта дефекации или сдерживание речи у ребенка идут рука об
руку с мышечным сокращением .^Рассматривая теорию, относящуюся к этим фак-
там, я должен был задать себе этот вопрос, и в течение долгого времени не мог
найти объяснения. Однако, как всегда случается, когда подобные трудности
внезапно возникают в исследованиях различных связей, именно затруднение
привело меня к углублению проницательности.
 
Прежде всего нужно было понять, что процесс мускульного напряжения
при сексуальном возбуждении не мог быть тем же. что и при страхе. В ожида-
нии опасности мускулатура напряжена, она готова к действию. В состоянии
страха мускулатура внезапно почти полностью лишается возбуждения (<пара-
лизована страхом>). Тот факт, что в случае страха непроизвольное испражне-
ние может иметь место как результат внезапного расслабления анального
сфинктера, также согласуется с концепцией связи между страхом и симпатиче-
ской функцией. Симпатическая, вызванная страхом эмоция отлична от пара-
 
От психоанализа коргонной биофизике                                    213
 
симпатической эмоции, связанной с наслаждением в случае сексуального
возбуждения. Первая основывается на параличе сфинктера (симпатическая
функция); вторая - на увеличенной перистальтике кишечной мускулатуры
(парасимпатическая функция). При сексуальном возбуждении мускулатура
подготавливается к двигательной активности, для дальнейшего сокращения и
расслабления. В ожидании, преисполненном страха, мускулатура зажата в дол-
говременном напряжении до тех пор, пока она не освободится с помощью какой-
то формы двигательной активности. Затем это либо открывает путь параличу,
если имеет место реакция страха, либо заменяется реакцией двигательного
порыва. Мускулатура может, однако, остаться в напряжении, т. е. не проявится
ни одна из этих двух форм. В этом случае наступает состояние, которое, в
противоположность параличу страха, может быть определено как ригидность
страха. Наблюдения показывают, что при параличе страха мускулатура стано-
вится вялой, она истощается возбуждением; вазомоторная система достигает
состояния полного возбуждения: сильное сердцебиение, испарина, бледность.
В случае ригидности страха периферическая мускулатура закрепощена, ощуще-
ние беспокойства отсутствует или развито лишь частично; это - кажущееся
спокойствие. Физическое бегство так же невозможно, как и вегетативное
бегство в себя.
 
Какой урок можно извлечь из этих фактов? Мышечная ригидность может
занять место реакции вегетативного страха. Выражаясь другими словами, одно
и то же возбуждение в случае паралича страха предпринимает бегство вовнутрь,
а в случае ригидности страха использует мускулатуру для формирования защит-
ного панциря.*
 
Человек, оперируемый под местной анестезией, проявляет ту же мускуль-
ную ригидность. Если для расслабления предприняты специальные усилия, тре-
вога тут же усиливается в форме сердцебиения и испарины. Таким образом,
мышечное напряжение, не снятое в двигательной разрядке, потребляет возбуж-
дение, которое, в противном случае, могло бы проявиться в страхе; в этом
случае страх сохраняется. В данном процессе мы видим прототип связывания
страха через агрессию, сдерживание которой ведет к аффект-блоку.
 
Эти клинические находки очень важны для теории аффектов. Теперь мы
лучше понимаем взаимосвязи между:
- панцирем характера и мышечной ригидностью;
- ослаблением мышечной ригидности и освобождением от страха;
- связыванием страха и формированием мускульной ригидности;
- мышечным напряжением и сдерживанием либидо;
- либидным расслаблением и мышечным расслаблением.
Перед тем как сформулировать теоретическое заключение на основе этих
находок, приведу еще несколько клинических фактов, относящихся к связи
между мышечным тонусом и сексуальным напряжением. Когда, в ходе анализа
характера, мышечное напряжение начинает отступать из-за ослабления панци-
ря характера, на поверхность выходит страх, или агрессия, или импульс либи-
до. Мы представляем себе импульс либидо как поток возбуждения и жидкостей
тела к периферии, а страха - к центру тела. Агрессивное возбуждение также
соответствует возбуждению, направленному к периферии, но оно имеет отноше-
ние исключительно к мускулатуре конечностей. Если возбуждение, текущее во
всех трех направлениях, может быть освобождено от мышечной ригидности, от
 
* Теория эволюции должна будет решить, развивалось ли биологическое формиро-
вание панциря черепахи подобным образом.
 
214                                                         Анализ личности
 
повышенного мышечного тонуса, то мы должны заключить, что хроническое
мышечное напряжение возникает при сдерживании потока любой формы возбуж-
дения (наслаждение, страх, гнев) или, по крайней мере, при значительном сокра-
щении вегетативного потока. Это схоже с тем, как сдерживание жизненных
функций (либидо, страх, агрессия) выполняется путем формирования мускуль-
ного панциря вокруг биологического ядра человека. Если образование характе-
ра так тесно связано с тонусом мускулатуры, мы можем предположить сущест-
вование функциональной идентичности между невротическим характером и
мышечной дистонией. Мы приведем дополнительные примеры, которые под-
тверждают это предположение; мы также приведем примеры, которые, воз-
можно, ограничивают правомерность функциональной идентичности панциря
характера и мускульного панциря.
 
Согласно чисто феноменологической точке зрения, привлекательность того
или иного индивидуума может быть в основном описана расслабленностью его
мускулатуры, которая сопровождает гибкую психическую реакцию. Ритмич-
ность движений, чередование мышечного напряжения и расслабления при дви-
жении сочетаются со способностью к лингвистической модуляции и музыкаль-
ности. У таких людей имеется также чувство непосредственного психического
контакта. Мягкость детей, которые не подвергались никаким жестким наказа-
ниям, особенно в анальной области, имеет ту же основу. Физически закрепо-
щенные, неуклюжие, нескладные люди, как правило, также и психически не-
гибкие, одеревеневшие, неподвижные. Они говорят монотонно и редко обла-
дают музыкальным слухом. Многие из них никогда не <расслабляются>; других
можно убедить <чуточку расслабиться> только при условии искреннего распо-
ложения к ним. В этом случае опытный наблюдатель немедленно отмечает из-
менение в тонусе мускулатуры. Психическая и физическая ригидность в таком
случае функционально идентичны. Женщины и мужчины этого типа произво-
дят на нас впечатление людей, испытывающих недостаток как в эротичности,
так и в тревожности. В зависимости от толщины подобного панциря, ригид-
ность может сочетаться с более или менее сильным внутренним возбуждением.
 
Наблюдая за меланхоличными и депрессивными пациентами, я обнару-
жил, что они проявляют заторможенность в своей речи и выражениях лица, как
будто каждое движение дается им только через преодоление сопротивления. У
маниакальных пациентов, наоборот, все импульсы проявляются в их поведе-
нии очень стремительно. При кататоническом оцепенении психическая и мы-
шечная ригидности полностью совпадают; выход из этого состояния восста-
навливает психическую и мышечную подвижность.
 
С учетом всего вышесказанного, можно проложить путь к пониманию сме-
ха (веселое выражение лица) и печали (унылое выражение лица). При смехе
лицевые мышцы сокращаются, при печали они становятся вялыми. Это на-
ходится в полном соответствии с тем фактом, что мышечное сокращение
диафрагмы при смехе (<сотрясающий живот смех>) - парасимпатическое и
либидное, в то время как мышечная расслабленность - симпатическая и
антилибидная.
 
При изучении так называемого генитального характера, который не стра-
дает ни от какого застоя возбуждения, возникает вопрос, может ли он создать
мышечный панцирь. Это было бы аргументом против моего тезиса о том, что в
основном панцирь характера идентичен с мышечным панцирем. Исследование
людей с подобным типом характера показывает, что они тоже могут формиро-
вать панцирь, что они тоже способны скрыться от неудовольствия и избавиться
от страха через затвердевание периферии. В этом случае, однако, существует
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     215
 
большая строгость в поведении и выражении лица. При таких условиях сексу-
альное возбуждение и способность к сексуальному наслаждению подвергаются
негативному воздействию. Работа, которая обычно выполняется без усилий и с
явным чувством удовольствия, заменяется на механический, безрадостный труд.
Поэтому удовлетворяющая человека сексуальная жизнь создает лучшую струк-
турную основу для продуктивного достижения. Разница между панцирем нев-
ротичного характера и панцирем генитального характера заключается в том,
что в первом случае мускульная ригидность - хроническая и автоматическая, в
то время как во втором она может быть использована, а может быть и не ис-
пользована, в зависимости от обстоятельств.*
 
Следующий пример проиллюстрирует функциональную связь между уста-
новкой характера, с одной стороны, и мускульным напряжением и вегетатив-
ным возбуждением - с другой. Во время проведения анализа пациент отличал-
ся поверхностной коммуникацией: сам пациент считал все сказанное им <пус-
той болтовней>, даже когда он обсуждал самые серьезные вопросы. Вскоре
выяснилось, что эта поверхностность стала центральным сопротивлением ха-
рактера. Анализ показал, что <болтовня> и <поверхностность> представляли
идентификацию с его мачехой, обладающей этими же чертами характера. Эта
идентификация с образом мачехи содержала пассивно-женственное отношение
к отцу; а болтовня была попыткой приручить гомосексуальный объект, для
того чтобы забавлять его, ласкать его, как если бы он был животным, причем
это функционировало как замещающий контакт, так как во время идентифика-
ции с образом мачехи у пациента не было никаких отношений со своим отцом.
Он чувствовал отчужденность от него, и это не проявилось почти до самого
конца анализа. Подавление сильной агрессии в отношении отца лежит в корне
этой отчужденности и поддерживает ее. Следовательно, болтовня была также
выражением пассивно-женственного задабривания (вегетативная функция), от-
ражения агрессивных тенденций (функция панциря) и компенсации бескон-
тактности. Психическое содержание проявлялось примерно следующим обра-
зом: <Я хочу и должен склонить отца на свою сторону, я должен нравиться ему
и забавлять его; но мне совершенно не нравится это делать; мне не нравятся
его крики - я ненавижу его очень глубоко>. Эти психические установки
определяли неуклюжесть и мускульную ригидность пациента. Он лежал одере-
веневший, как доска, жесткий и неподвижный. Было ясно, что любое аналити-
ческое усилие будет безнадежным, пока не ослаблен мускульный панцирь. Хо-
тя пациент производил впечатление испуганного человека, он говорил, что и
не думает о каком-либо страхе. В дополнение к вышеописанным признакам,
пациент проявлял выраженное состояние деперсонализации и чувствовал себя
безжизненным. Его чрезвычайно интересные детские переживания были не
важны сами по себе, так же как и их связи с его невротическими симптомами;
в этот момент нас интересовала исключительно их связь с этим панцирем.
Передо мной стояла задача разрушения этого панциря, извлечения из него дет-
ских переживаний, а также блокированных вегетативных возбуждений.
 
* С точки зрения сексуальной экономики, неважно, что биопсихическая энергия
связана-, важна форма, в которой это связывание имеет место, ограничивает ли она при-
годность энергии. Целью ментальной гигиены не может быть блокирование способно-
сти характера к формированию панциря: ее цель заключается лишь в том. чтобы гаран-
тировать свободную подвижность вегетативной энергии, то есть гарантировать гибкость
панциря.
 
216                                                         Анализ личности
 
Поверхностность диктовалась страхом глубины, и особенно страхом паде-
ния. Пациент рассказал, что страх падения действительно доминирует в его
жизни. Он боялся утонуть, упасть в горное ущелье, упасть за борт с палубы
корабля, он боялся кататься на санях с горки и так далее. Вскоре стало ясно,
что эти страхи были связаны и укоренились в избегании типичных ощущений,
испытываемых во время катания на качелях или при спуске на лифте. (В моей
книге <Функция оргазма> я указал, что в некоторых случаях страх оргазмиче-
ского возбуждения воспринимается как страх падения.) Это не удивило нас,
так как пациент страдал в точности от этого типа резкого оргазмического нару-
шения. Короче, поверхностность была чем-то большим, чем пассивная уста-
новка или врожденная черта характера; она имела вполне определенную функ-
цию в психических действиях пациента. Это была активная установка, отраже-
ние страха падения и ощущений вегетативного возбуждения. Между этими
двумя отражающими состояниями должна была существовать связь. Страх па-
дения должен был быть идентичным страху вегетативного возбуждения. Но как
это выяснить?
 
Пациент вспомнил, что, будучи ребенком, он катался на качелях, и как
только он почувствовал неприятные ощущения в диафрагме, он сразу же сде-
лался одеревеневшим, т. е. все его мышцы закрепостились. Его обычное мус-
кульное состояние, характеризуемое неуклюжестью и недостаточной коорди-
нацией, сохранялось с того времени. Для аналитика представляло интерес, что
он вообще не имел музыкального слуха. Но этот недостаток также мог быть
прослежен к другим переживаниям детства. Он вспомнил, что его мать обычно
пела ему сентиментальные песни, которые чрезвычайно возбуждали его, при-
водили его в состояние напряжения, делали его неугомонным. Когда либидное
отношение к своей матери было подавлено из-за разочарования в ней. музы-
кальность также пала жертвой подавления. Это произошло не только потому,
что его отношение к матери существенно поддерживалось музыкальными пе-
реживаниями, но также и потому, что он не выносил вегетативного возбужде-
ния, вызываемого ее пением. А это было связано с возбуждением, которое он
испытывал при детской мастурбации и которое привело к развитию острой
тревожности.
 
В своих снах пациент часто ощущает свое сопротивление раскрытию бес-
сознательного материала как страх спуска в подвал или падения в яму. Мы
знаем, что это сопротивление и его представление во сне связаны, но почему
бессознательное ассоциируется с глубиной, а страх бессознательного - со стра-
хом падения? Эта загадочная ситуация была разрешена следующим образом:
бессознательное - это резервуар подавленных вегетативных возбуждений, т. е.
возбуждений, которые не могут разрядиться и течь свободно. Эти возбуждения
испытываются в одной из двух форм: (1) сексуальное возбуждение и чувство
удовлетворения у здорового человека; (2) чувства страха и сжатия в области
солнечного сплетения, становящиеся все более и более неприятными, у людей,
страдающих от нарушения вегетативной подвижности. Они схожи с ощуще-
ниями в области сердца и диафрагмы, а также в мышцах, которые испытыва-
ются при испуге или во время быстрого спуска. В этой связи также нужно
отметить ощущения, испытываемые в области гениталий, когда человек стоит
на краю крутого обрыва и смотрит вниз. В этой ситуации чувство генитального
сокращения обычно сопровождает мысль о падении. Известно, что при воз-
никновении мысли об опасности организм действует так, как если бы опасная
ситуация была реальной. В случае испуга энергия вместе с жидкостями тела
течет к центру организма, и поэтому создается застой в области гениталий и
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     217
 
диафрагмы. В случае падения, кроме того, этот физиологический процесс яв-
ляется автоматической реакцией со стороны организма. Следовательно, мысль
о падении с большой высоты должна быть функционально идентична с ощущением
центрального возбуждения в организме. Это позволяет понять тот факт, что ката-
ние на качелях, быстрые спуски с гор и так далее испытываются множеством
людей со смесью страха и удовольствия. Согласно сексуально-экономической
теории, страх и удовольствие - близнецы, произошедшие из одной основы, а
затем противопоставленные друг другу. С точки зрения секс-экономики, по-
верхностность нашего пациента была активной установкой характера на избе-
жание вегетативных возбуждений - как страха, так и наслаждения.
 
Аффект-блок также попадает в эту категорию. Связь между мускульной ри-
гидностью, с одной стороны, и поверхностностью характера и бесконтактностью,
с другой, все еще остается необъяснимой. Можно сказать, что физиологически
мышечный панцирь выполняет ту же самую функцию, которую бесконтакт-
ность и поверхностный слой характера выполняют психически. Секс-экономика
рассматривает первичную связь между физиологическим и психическим аппа-
ратами не как взаимозависимость, а лишь как функциональную идентичность с
одновременным противопоставлением, то есть рассматривает эту связь диалек-
тически. Следовательно, возникает вопрос, не идентична ли функционально
мускульная ригидность с панцирем характера, бесконтактностью, аффект-бло-
ком и так далее. Противоположная связь ясна: физиологическое поведение
определяет психическое поведение - и наоборот. Тот факт, что они взаим-
но влияют друг на друга, гораздо менее важен для понимания психофизиче-
ской связи, чем все, что поддерживает точку зрения их функциональной иден-
тичности.
 
Я хочу привести еще один клинический пример, который наглядно пока-
зывает, как можно освободить оргонотическую энергию от панциря характера
и мышечного панциря.
 
Пациент характеризовался сильным фаллическо-нарциссическим отраже-
нием пассивно-гомосексуальных импульсов. Основной психический конфликт
заключался в том, что его характер был агрессивным, чтобы компенсировать
слабую мускулатуру. Понадобились огромные аналитические усилия, чтобы за-
ставить пациента осознать этот конфликт, так как он сильно сопротивлялся
признанию и прорыву анально-гомосексуальных импульсов. Когда прорыв в
конце концов произошел, пациент подвергся, к моему удивлению, вегетатив-
ному шоку. Однажды он пришел на анализ с одеревеневшей шеей, резкой го-
ловной болью, расширенными зрачками, его кожа становилась то пятнисто-
красной, то бледной; у него была сильная одышка. Головная боль утихала.
когда он двигал головой, и нарастало, когда он держал ее неподвижно. Сильная
тошнота и чувство головокружения завершали картину проявлений симпати-
котонии. Этот случай был ярким подтверждением справедливости моей точки
зрения на связь между характером, сексуальным застоем и вегетативным возбу-
ждением. Мне кажется, что эти находки также прольют свет на проблему ши-
зофрении, поскольку именно при психозах типичны и ярко выражены функ-
циональные связи между вегетативными и характерологическими компонента-
ми. Здесь новым является не то, что психический аппарат и вегетативная
система связаны друг с другом функционально. Новым является следующее:
 
1. Основная функция психики является функцией сексуально-экономиче-
ской природы.
 
2. Сексуальное возбуждение и ощущения страха едины и противоположны
в одно и то же время (т. е. они выводятся из одного источника биопсихическо-
 
218                                                         Анализ личности
 
го организма, но протекают в противоположных направлениях), и они пред-
ставляют несократимую основную антитезу вегетативного функционирования.
3. Формирование характера - это результат связывания вегетативной
энергии.
 
4. Панцирь характера и мышечный панцирь функционально идентичны.
 
5. Вегетативная энергия может быть освобождена, т. е. реактивирована из
панциря характера и мышечного панциря, с помощью определенной техники
психоанализа.
 
Эта теория, разработанная на основе клинических данных, полученных из
анализа характера, есть лишь начальный шаг в направлении всеобъемлющего
представления о функциональных психофизических связях. Однако я опреде-
ленно преуспел в достижении некоторых фундаментальных формулировок, ка-
сающихся целого комплекса проблем, которые могут хорошо послужить рас-
ширению наших знаний о психофизических связях. Моя попытка применить
функциональный метод исследования дала хорошие результаты. Этот метод
диаметрально противоположен метафизически-идеалистическим или механи-
стически-причинно-материалистическим методам, применяемым при попытке
определить психофизические связи.
 
ДВА ВЕЛИКИХ СКАЧКА В ЭВОЛЮЦИИ
 
Итак, мы установили наличие психофизических связей, которые могут быть
доказаны многочисленными клиническими наблюдениями. Опираясь на эти
наблюдения, предложить гипотезу для дальнейшей работы в этой области, при-
чем мы просто-напросто отбросим, если она окажется бесплодной или ложной.
 
В эволюции мы можем указать на два великих скачка, которые резко отли-
чались от плавных процессов развития. Первым был скачок от неорганического
состояния к органическому, или вегетативному, состоянию. Вторым был ска-
чок от вегетативного аппарата к развитию психического аппарата, особенно
развитию сознания с его основной способностью к самосознанию. Так как орга-
ническое произошло из неорганического и психическое произошло из вегета-
тивного, они продолжают функционировать и действовать в соответствии с
определенными законами. В принципе, в органическом мы обнаруживаем те
же химические и физические законы, что и в неорганическом; а в психической
компоненте мы обнаруживаем те же фундаментальные реакции напряжения и
расслабления, застоя и разрядки энергии, которые мы обнаруживаем в вегета-
тивной компоненте. Несомненно, функциональные процессы развития харак-
тера, которые мы описали как диссоциацию и противопоставление новых об-
разований, также управляются универсальными процессами развития органи-
ческого из неорганического и психического из вегетативного. В организме
органическое противопоставляется неорганическому так же. как психическое
противопоставляется вегетативному. Они едины и в то же время противопо-
ложны. В способности психического аппарата к самовосприятию, самой инте-
ресной и наиболее загадочной функции сознательной жизни, особенно созна-
ния, мы замечаем непосредственное проявление вышеописанного противопос-
тавления. При деперсонализации функция самовосприятия патологически
искажается. Использование функционального метода исследования для углуб-
ления наших знаний о деперсонализации и связанных с ней явлениях могло бы
оказаться важным ключом к решению проблемы сознания.
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     219
 
Я хотел бы, чтобы эти гипотезы воспринимались как черновые наброски
решения проблем в очень загадочной области, правильный подход к которым
все еще не найден. Они фундаментально отличаются от предыдущих взглядов
на связь между психическими и соматическими функциями. Мы должны быть
крайне осторожными в формировании новых взглядов; в то же самое время мы
должны отбросить все концепции, которые не приближают нас к решению;
которые, в действительности, есть лишь преждевременные попытки предуга-
дать решение. Лишь недавно секс-экономика пришла к нескольким фундамен-
тальным формулировкам, дающим ей твердую основу. Теперь многое зависит
от экспериментальных исследований оргазма. И еще одно известно определен-
но: если естественной науке удастся решить проблемы, касающиеся связи тела
и души, т. е. овладеть ими в такой степени, что результатом будут ясные прави-
ла обращения с ними, а не просто бесполезные теории, то настанет роковой час
для трансцендентального мистицизма, <абсолютного субъективного духа>,
включая все идеологии, созданные человечеством под вывеской религии как в
узком, так и в широком значении этого слова.
 
Вегетативная жизнь человека является частью универсального процесса
природы. В своих вегетативных потоках человек также переживает часть при-
роды. Как только мы полностью постигнем природное функционирование, не
будет места для жизнеразрушающих структур, которые предотвращают раскры-
тие вегетативной энергии, вызывая обессиленность и страдание. Кроме того,
их продолжительное существование оправдывается на основании того, что они
предопределены и неизменны. Некоторые психические структуры продолжают
существовать лишь потому, что мы обладаем лишь отрывочными знаниями об
их источниках. Человек мечтает, возбужденный таинственными <океанически-
ми> чувствами, вместо того чтобы разобраться со своей реальностью, и он раз-
рушается в мечтах. Человеческие мечтания, однако, есть просто указание на
возможное наслаждение вегетативной жизнью. Вполне вероятно, что науке уда-
стся осуществить человеческую мечту о всеобщем счастье. Тогда вечный вопрос
о смысле жизни отойдет на задний план и заменится решением конкретных
жизненных проблем.
Глава 14.
ВЫРАЗИТЕЛЬНЫЙ ЯЗЫК ЖИВОГО ОРГАНИЗМА
 
ФУНКЦИЯ ЭМОЦИЙ В ОРГОННОЙ ТЕРАПИИ.
 
Концепция <оргонной терапии> включает в себя все медицинские и педа-
гогические техники, использующие биологическую энергию - оргон. Косми-
ческая оргонная энергия, из которой происходит концепция <оргонной тера-
пии>, была открыта в 1939 году. Еще задолго до этого открытия, целью анализа
характера считалось освобождение <психической энергии> от панциря характе-
ра и мышечного панциря и формирование оргазмической потенции. Сведущие
в оргонной биофизике знакомы с развитием анализа характера в <вегетотера-
пию>. Последовательное применение естественно-научной концепции энер-
гии к процессам психической жизни сделало необходимым создание новых
концепций для новых техник.
 
Тот факт, что именно сексуально-экономически ориентированная психи-
атрия сделала космическую энергию доступной, может, по моему мнению, рас-
сматриваться как великий триумф оргонного функционализма. Существуют
обоснованные причины, не противоречащие тому факту, что в случае оргона
мы имеем дело со строго физической формой энергии, хотя она была открыта
психиатрами, а не физиками. Логика этого открытия в области биопсихиатрии
диктуется ее развитием, которое я описал в моей книге <Открытие оргона>
(том 1: Функция оргазма).
 
Когда в 1935 году был открыт рефлекс оргазма, акцент в лечении был сме-
щен от характера к телу. Термин <вегетотерапия> был придуман, чтобы при-
нять во внимание этот сдвиг, так как с этого момента аналитическая техника
воздействовала на невроз характера в физиологической области. Таким образом,
мы говорили о <характеро-аналитической вегетотерапии> для того, чтобы объ-
единить в одной концепции работу с психикой и с физическим аппаратом. Для
названия одного явления термин, однако, был слишком длинным. Кроме того,
он содержит слово <вегетативный>, что напоминает слово <овощи> [vegetables -
англ.]. Последним, но не менее важным было то, что этот термин сохранял
психофизическую дихотомию, которая противоречила концепции однородно-
сти организма.
 
11^
 
'/Ул
 ^'м&
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     221
 
Открытие оргона положило конец этим терминологическим трудностям.
Космическая оргонная энергия функционирует в живых организмах как особая
биологическая энергия. Она управляет всем организмом и задействована как в
эмоциях, так и в чисто биофизических движениях органов. Таким образом, с
момента открытия оргона психиатры еще раз убедились в необходимости изу-
чения объективных, естественно-научных процессов. Это требует более под-
робного объяснения.
 
До открытия оргона психиатрия должна была заимствовать средства у не-
органической физики, когда она пыталась доказать свои психологические ут-
верждения объективно и количественно. Ни изучение физико-химических про-
цессов организма, ни мозговая локализация ощущений и мыслей не дали удов-
летворительного объяснения эмоциональных процессов. В противоположность
этому, оргонная биофизика с самого начала касалась основной проблемы всей
психиатрии, эмоций. Слово <эмоция> буквально означает <выталкивание нару-
жу>. Таким образом, мы не только можем, но и должны буквально восприни-
мать слово <эмоция> при разговоре об ощущениях и движениях. Наблюдение с
помощью микроскопа за живой амебой, подвергающейся малому электриче-
скому разряду, безошибочно определило смысл концепции <эмоции>. В основ-
ном, эмоция есть не что иное, как плазматическое движение. Стимул удоволь-
ствия осуществляет <эмоцию> протоплазмы от центра к периферии. Стимул
неудовольствия, наоборот, осуществляет <эмоцию> протоплазмы от периферии
к центру. Эти два основных направления биофизического потока плазмы соот-
ветствуют двум основным аффектам психического аппарата: удовольствию и
страху. Физическое движение плазмы и ощущение, соответствующее этому,
являются, как мы обнаружили в экспериментах с осциллографом, полностью
идентичными. Они не могут быть отделены друг от друга. Однако, как мы
знаем, они не только функционально едины, но в то же самое время противо-
положны: биофизическое возбуждение плазмы передает ощущение, а ощуще-
ние выражается в движении плазмы. Сегодня эти факты являются фундамен-
тальным основанием оргонной биофизики.
 
Независимо от того. реактивируем ли мы эмоции из панциря характера
посредством анализа или освобождаем их от мышечного панциря посредством
вегетотерапии, в обоих случаях мы продуцируем плазматические возбуждения
и движения. В этих процессах движущей силой является не что иное, как оргон-
ная энергия, содержащаяся в жидкостях тела. Таким образом, мобилизация плаз-
матических потоков и эмоций в организме идентична мобилизации оргонной энер-
гии. Клинические показатели этой мобилизации достаточно очевидны в изме-
нениях вазомоторных функций. В любом случае поэтому, вызываем ли мы
воспоминания, прорываем защитные механизмы или устраняем мышечные на-
пряжения, мы всегда работаем с оргонной энергией организма.
 
Теперь достаточно ясно, почему я предлагаю включить в термин <оргонная
терапия> как анализ характера, так и вегетотерапию.* Общий элемент отража-
ется в терапевтической цели - мобилизации плазматических потоков пациен-
та. Другими словами, если мы действительно принимаем единую концепцию
организма, то совершенно излишне разделять организм на черты характера
здесь, мускулы там и функции плазмы где-то еще.
 
В оргонной терапии наша работа концентрируется на биологической глуби-
не, системе плазмы, или, как мы выражаем это технически, биологическом ядре
 
* Чисто физиологическая оргонная терапия посредством оргонных аккумуляторов
изложена в моей книге <Открытие оргона> (том II: Раковая биопатия^
 
222                                                         Анализ личности
 
организма. Это, как легко убедиться, решающий шаг, так как это означает, что
мы покинули сферу <глубинной> психологии и вошли в область протоплазмати-
ческих функций, находящуюся даже за пределами психологии нервов и муску-
лов. Это - очень серьезный шаг; он влечет за собой далеко идущие последст-
вия, так как приводит к фундаментальным изменениям в нашей биопсихиатри-
ческой практике. Мы работаем теперь не просто с личностными конфликтами
и особыми формированиями панциря, а с самим живым организмом. По мере
того как мы учимся понимать живой организм и влиять на него, в нашу работу
автоматически включаются чисто психологические и физиологические функ-
ции. Схематическая специализация больше невозможна.
 
ПЛАЗМАТИЧЕСКОЕ ВЫРАЗИТЕЛЬНОЕ ДВИЖЕНИЕ
И ЕГО ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ
 
Трудно определить живой организм в строгом функциональном смысле
слова. Идеи ортодоксальной и глубинной психологии скованы словообразова-
ниями. Однако функции живого организма находятся вне всяких вербальных
идей и концепций. Человеческая речь, биологическая форма выражения на
высшей стадии развития, не является специфическим атрибутом живого орга-
низма, чьи функции существовали задолго до языка и вербальных представле-
ний. Таким образом, глубинная психология работает с функцией жизни, кото-
рая появилась на относительно поздней стадии биологического развития. Мно-
гие животные выражают себя с помощью звуков. Но живой организм способен
функционировать в окружающем его мире вне использования звуков как фор-
мы выражения.
 
Язык сам по себе дает ключ к проблеме того, как живой организм выражает
себя. Очевидно, язык возникает из ощущений, испытываемых органами тела. К
примеру, немецкое слово Ausdruck (выражение) и его английский эквивалент
expression точно описывают язык живого организма: живой организм выражает
себя в движениях; поэтому мы говорим о выразительных движениях. Вырази-
тельное движение есть изначальная характеристика протоплазмы, которая от-
деляет живой организм от всех неживых систем. Физиологический процесс
эмоции или выразительного движения неразрывно связан с непосредственно
понимаемым смыслом, который мы обычно называем <эмоциональным выра-
жением>. Таким образом, движение протоплазмы выражает эмоцию, а эмоция,
или выражение организма, заключается в движении. Вторая часть этого пред-
ложения требует некоторой модификации, так как мы знаем из оргонной тера-
пии, что некоторые процессы в человеческом организме выражаются в непод-
вижности и ригидности.
 
Мы не играем со словами. Язык происходит из восприятия внутренних
движений и ощущений органов, а слова, которые описывают эмоциональные
состояния, непосредственно отражают соответствующее выразительное движе-
ние живого организма.
 
Несмотря на то, что язык прямо отражает плазматическое эмоциональное
состояние, все еще не удается проникнуть в само состояние. Причина заключа-
ется в том, что начало жизненного функционирования лежит гораздо глубже
языка и вне его. Кроме того, живой организм имеет свои собственные способы
выразительных движений, которые просто не могут быть выражены в словах.
Каждый любящий музыку человек знаком с эмоциональным состоянием, вы-
зываемым великой музыкой. Однако если попытаться перевести эти эмоцио-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     223
 
нальные переживания в слова, то музыкальное восприятие восстанет. Музыка
бессловесна и хочет оставаться таковой. Кроме того, музыка дает выражение
внутреннему движению живого организма и ее слушание вызывает <ощуще-
ние> некоторого <внутреннего возбуждения>. Бессловесность музыки обычно
описывается одним из двух способов: (1) как знак мистической духовности,
(2) как глубочайшее выражение чувств, которые нельзя выразить словами. Ес-
тественно-научная точка зрения присоединяется к мнению, что музыкальное
выражение связно с глубинами живого организма. Таким образом, то, что рас-
сматривается как духовность великой музыки, есть просто другой способ выра-
жения того, что глубокое чувство идентично с организацией контакта с живым
организмом за пределами ограничений языка.
 
До сих пор наука не может сказать ничего определенного о природе выра-
зительного движения музыки. Несомненно, сам художник говорит с нами в
форме бессловесных выражений движения из глубины функции жизни, но он
был бы так же, как и мы, неспособен вложить в слова то, что он выражает в
своих картинах или в своей музыке. Истинный художник всегда резко возража-
ет против любых попыток перевести язык искусства на язык слов. Он придает
большую важность чистоте своего выражения. Следовательно, он подтверждает
оргоно-биофизическое утверждение, что живой организм владеет своим собст-
венным языком выражения до. вне и независимо от языка слов. Давайте по-
смотрим, что говорит оргонная терапия об этой проблеме.
 
Пациенты приходят к оргонному терапевту, полные страданий. Трениро-
ванный глаз может заметить эти страдания непосредственно из выразительных
движений и эмоционального выражения тела пациента. Если аналитик позво-
ляет пациенту говорить все, что он захочет, он обнаруживает, что пациент стре-
мится обойти свои страдания, т. е. скрыть их тем или иным способом. Если
аналитик хочет достичь правильной оценки своего пациента, он должен снача-
ла попросить пациента не говорить. Эта мера оказывается весьма плодотвор-
ной, поскольку как только пациент прекращает говорить, эмоциональные вы-
ражения его тела становятся острее. После нескольких минут молчания анали-
тик обычно схватывает самую заметную черту характера или, точнее, понимает
эмоциональное выражение плазматического движения. Если пациент дружески
засмеется во время разговора, а затем вдруг внезапно замолчит, то его веселое
лицо может превратиться в пустой оскал, маскоподобный характер которого
пациент должен осознать сам. Если пациент говорит о своей жизни со сдер-
жанной серьезностью, выражение подавленного гнева может легко проявиться
в движениях его подбородка и шеи во время молчания.
 
Этих примеров достаточно, чтобы еще раз подчеркнуть, что кроме функ-
ции общения человеческий язык часто выполняет также функцию защиты. Про-
изнесенное слово скрывает выразительный язык биологического ядра. Во мно-
гих случаях функция речи ухудшается до такой степени, что слова вообще ни-
чего не выражают и просто демонстрируют продолжительную активность мышц
шеи и органов речи. На основе большого опыта у меня сложилось мнение, что
во многих психоанализах, проводимых годами, лечение увязало в патологиче-
ском использовании языка. Этот клинический опыт может быть применен к
социальной сфере. Бесконечное число речей, публикаций, политических деба-
тов не проникают в суть важных вопросов жизни, а топят ее в пустословии.
 
Оргонная терапия, как противостоящая всем остальным формам терапии,
пытается повлиять на организм не через использование человеческого языка, а
позволяя пациенту выразить себя биологически. Этот подход ведет его в глуби-
ну, которой он постоянно избегает. Оргонный терапевт изучает язык живого
 
224                                                         Анализ личности
 
организма. Едва ли можно получить первичный язык выражения живой прото-
плазмы в <чистой> форме. Если способ выражения пациента был биологически
<чистым>, у него не должно быть причин искать помощи у оргонного терапев-
та. Мы должны рассмотреть множество патологических, неестественных дви-
жений (т. е. движений, не свойственных здоровому живому организму), чтобы
достигнуть истинно биологического способа выражения. Человеческая биопа-
тология в действительности есть не что иное, как суммарная совокупность всех
искажений естественных способов самовыражения живого организма. Путем
раскрытия патологических способов выражения мы распознаем человеческую
биопатологию на глубине, недоступной методам лечения, оперирующим чело-
веческим языком. Это не должно приписываться к недостаткам этих методов;
они адекватны в своей собственной области. Вследствие искаженного выраже-
ния жизни, биопатология лежит вне сферы языка и мыслей.
 
Следовательно, оргоно-терапевтическая работа с человеческой биопатией
лежит, в основном, вне сферы человеческого языка. Естественно, мы также
используем слова, но они приспособлены не к каждодневным понятия ч, а к
ощущениям органов. Вообще нет необходимости добиваться понимания паци-
ентом своего состояния в психологической терминологии. Мы не говорим ему:
<Ваши жевательные органы находятся в состоянии хронического сокращения.
поэтому ваш подбородок не двигается, когда вы говорите: поэтому ваш голос
монотонен: поэтому вы не можете кричать, вы должны постоянно глотать, что-
бы отразить импульсы крика> и так далее. Это имело бы смысл для лучшего
понимания пациентом методов анализа, но не позволило бы ему достичь како-
го-либо изменения в своем состоянии.
 
Мы работаем на биологически более глубоком уровне понимания. Для нас
вообще не является необходимым указывать, какие в точности отдельные мыш-
цы сокращены. Было бы бесцельным, к примеру, оказывать давление на жева-
тельные мышцы, так как, кроме обычной боли, это не вызвало бы никакой
реакции. Мы работаем с языком выражения лица и тела. Только когда мы ощу-
тили выражение лица пациента, мы способны к его пониманию. Здесь мы
используем слово <понимание> в смысле выяснения того, какая эмоция при
этом выражается. И нет разницы, то ли это подвижная и активная эмоция, то
ли неподвижная и подавленная. Мы должны научиться распознавать различие
между подвижной и подавленной эмоцией.
 
Мы оперируем с первичными биологическими функциями, когда мы ощу-
щаем у пациента <выразительное движение>. Когда в стае воробьев отдельный
воробей становится тревожным и, чувствуя опасность, улетает, вся стая следует
за ним, независимо от того, заметили ли остальные птицы причину тревоги.
Паническая реакция у животных основана на непроизвольном воспроизведе-
нии движения, выражающего страх. Любое количество людей можно заставить
остановиться на тротуаре и посмотреть в небо, если кто-то просто сделает вид,
что он заметил что-то интересное высоко в небе. Давайте удовлетворимся эти-
ми примерами.
 
Выразительные движения пациента непроизвольно осуществляют подра-
жание в нашем собственном организме. Подражая этим движениям, мы <ощу-
щаем> и понимаем появляющееся выражение у нас самих и, следовательно, у
пациента. Так как каждое движение выражает биологическое состояние, т. е.
открывает эмоциональное состояние протоплазмы, то язык выражения лица и
тела становится необходимым средством общения с эмоциями пациента. Как я
уже указал, человеческий язык сталкивается с языком лица и тела. Когда мы
используем термин <установка характера>, мы имеем в виду общее выражение
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     225
 
организма. Это буквально то же самое, что и общее впечатление, которое какой-
либо организм производит на нас.
 
Существуют значительные вариации во внешнем выражении внутренних
эмоциональных состояний. Нет двух людей с абсолютно одинаковой речью,
манерами или походкой. Тем не менее существует множество универсальных,
четко различимых способов выражения. В глубинной психологии мы вводим
фундаментальное различие между невротичным характером и генитальным ха-
рактером на основе формирования мышечного панциря и панциря характера.
Мы говорим о невротичном характере, когда организм управляется таким мощ-
ным ригидным панцирем, что человек не может по своей воле изменить или
устранить его. Мы говорим о генитальном характере, когда эмоциональные
реакции не управляются ригидным автоматизмом, когда личность способна
реагировать на особую ситуацию биологическим способом. Эти два основных
типа характера также могут быть довольно четко отделены друг от друга в
области биологического функционирования.
 
Формирование панциря, его природа, степень его ригидности и сдержива-
ние эмоционального языка тела может быть легко определено, как только ана-
литик стал понимать язык биологического выражения. Общее выражение по-
крытого панцирем организма - это выражение сдержанности. Смысл этого
выражения достаточно буквальный: тело выражает, что оно сдерживается. От-
веденные плечи, впалая грудная клетка, отрывистое дыхание, лордоз, непод-
вижный таз, сниженная подвижность ног - вот существенные установки и
механизмы общей сдержанности.
 
226
 
Клинически, эта основная установка тела со стороны невротического ха-
рактера наиболее четко выражена в опистотонусе кататонического оцепенения.
 
Основная установка организма, покрытого панцирем, не создается созна-
тельно, а является автономной. Человек не знает о своем панцире как таковом.
Если делается попытка описать ему это словами, он обычно не понимает, о чем
идет речь. Он ощущает не сам панцирь, а лишь нарушение своего внутреннего
восприятия жизни. Он описывает себя как апатичного, ригидного, замкнутого,
опустошенного или жалуется на болезненное сердцебиение, запор, бессонни-
цу, нервное беспокойство, тошноту и так далее. Если панцирь существовал
долго и уже затронул ткани органов, пациент приходит к нам с язвой желудка,
ревматизмом, артритом, астмой или раком. Я удовлетворюсь этими примерами
и лишь еще раз подчеркну, что крайне важно проникнуть в важнейшие биоло-
гические функции и вывести из них функционирование живого организма.
 
Покрытый панцирем организм не способен разрушить свой собственный
панцирь. Но он в равной степени не способен и к выражению своих основных
биологических эмоций. Он знаком с ощущением щекотания, но никогда не
испытывает оргонное наслаждение. Покрытая панцирем личность не может
испустить вздох наслаждения или имитировать его. Когда он пытается это сде-
лать, в результате получается стон, подавленный, сдержанный рев или даже
позыв к тошноте. Он неспособен излить свой гнев или ударить кулаком в ими-
тации гнева. Он не может глубоко дышать. Его диафрагма слишком зажата в
своих движениях. (В этом можно легко удостовериться при рентгеновском ис-
следовании.) Он не способен двигать таз вперед. Если его попросить так сде-
лать, то человек, покрытый панцирем, часто не понимает, чего от него хотят,
или он выполняет неправильные движения, т. е. движения, характерные для
сдерживания. Чрезмерное напряжение периферических мышц и нервной сис-
темы порождают острую чувствительность покрытого панцирем организма к
давлению. Невозможно прикоснуться к такому организму в некоторых частях
тела, не вызвав проявление острого страха или нервозности. Весьма вероятно,
что то, что широко известно как нервозность, может быть сведено к гиперчув-
ствительности перенапряженных мускулов.
 
Неспособность к плазматической пульсации и конвульсии в сексуальном
акте, т. е. оргазмическая импотенция, является результатом общего воздержа-
ния. Это, в свою очередь, создает застой сексуальной энергии, и из этого сек-
суального застоя следует все, что я включаю в понятие <биопатология>.
 
Основной задачей оргонной терапии является разрушение панциря, други-
ми словами, восстановление свободного движения плазмы в теле. В покрытом
панцирем организме пульсация всех органов нарушена в большей или мень-
шей степени. Задача оргонной терапии заключается в возрождении полной спо-
собности к пульсации, которое происходит тогда, когда механизм воздержания
разрушен. Результатом идеальной оргонной терапии будет появление рефлекса
оргазма. Не считая дыхания, это, как мы знаем, важнейшее проявление движе-
ния у животных. В момент оргазма организм полностью <отдается> ощущениям
своих органов и непроизвольным пульсациям тела. Это объясняет близкую связь
между движением рефлекса оргазма и движением <отдачи>. Те, кто знакомы с
нашей работой, знают, что мы не принуждаем пациента <отдаться>. В любом
случае, это было бы бесцельным, так как он не смог бы это сделать. Не сущест-
вует техники, способной к сознательному продуцированию непроизвольной ус-
тановки отдачи. Живой организм функционирует автономно, вне сферы языка,
интеллекта и воли. Он функционирует в соответствии с определенными зако-
нами природы, и именно эти законы мы будем здесь исследовать. Рефлекс
оргазма является ключом к пониманию фундаментальных процессов природы.
Следовательно, те, кто хочет извлечь пользу из дальнейшего обсуждения этих
явлений, должны приготовиться к глубокому проникновению в область косми-
ческой энергии.
 
Мы уже полностью изучили функции оргазма в психологии и физиологии,
поэтому теперь можем сконцентрироваться исключительно на фундаменталь-
ном природном явлении оргазма. При оргазме, как это ни странно, организм
пытается свести вместе две эмбриологически важные зоны: рот и анус.
 
Выше я утверждал, что установка, из которой выводится рефлекс оргазма,
идентична с движением, выражающим <отдачу>. Человек отдается своим плаз-
матическим возбуждениям и ощущениям текучести; затем он целиком отдается
партнеру в сексуальных объятиях. Перестают действовать все формы ограниче-
ния, воздержания или формирования панциря. Вся биологическая активность
сокращается до основной функции плазматической пульсации. У человека пре-
кращается всякая мыслительная активность и активность фантазии.
 
Движение, выражающее эмоциональную отдачу, понятно. Непонятна функ-
ция оргазмической пульсации. Эта пульсация заключается в чередующихся со-
 
228
 
кращениях и расширениях плазмы всего тела. Какую функцию выполняет сведе-
ние двух частей туловища в оргазмической пульсации .^Первое впечатление состо-
ит в том, что оно вообще не имеет смысла. Мы говорили, что каждое движение
организма имеет понятное выражение. Но это утверждение неверно в случае
оргазмических пульсаций. Мы не можем найти в организме постижимого вы-
ражения, т. е. такого, которое может быть переведено на человеческий язык.
 
В ходе наших дальнейших исследований мы придем к удивительному, но
неоспоримому ответу на основной вопрос функции жизни. Но сначала мы
должны собрать и научиться выделять большое число биологических явлений.
Стремление живых существ к оргазму не только самое глубочайшее стремле-
ние, но. в значительной степени, стремление космическое. Конечно, обшеизве-
стно, что организм это часть космоса, но до сих пор не было известно, как это
выражается. Давайте вернемся к клиническим опытам оргонной терапии.
 
В терминах оргонной биофизики, наша задача - дать возможность челове-
ческому организму отказаться от своего механизма сдерживания и позволить
поддаться ему. Другими словами, до тех пор, пока два эмбриональных конца тела
удаляются друг от друга вместо того, чтобы сближаться, организм будет не в
состоянии поддаться любому воздействию. Поскольку мышечный панцирь пре-
пятствует любой форме отдачи и создает биопатологические ограничения жиз-
ненной функции, наша основная задача - разрушить панцирь. Только устра-
нением мышечной ригидности можно достичь отдачи. Этого нельзя достичь
иными способами, будь то психоаналитическое убеждение или внушение, мо-
литва или гимнастика. Не обязательно говорить пациенту о нашей цели. Мно-
гочисленные опыты показали, что полный рефлекс оргазма будет восстановлен
только тогда, когда нам удастся разрушить его мышечный панцирь. Наши опы-
ты убедительно доказали, что основной функцией мышечного панциря является
подавление рефлекса оргазма.
 
А теперь перейдем к рассмотрению механизмов действия мышечного пан-
циря на уровне самых элементарных жизненных функций. Соответствующие
наблюдения проводились в течение длительного времени, и у меня нет ни ма-
лейших сомнений в важности этих наблюдений и их значении в области био-
физики.
 
СЕГМЕНТАРНОЕ УСТРОЙСТВО ПАНЦИРЯ
 
Психиатрам давно известно, что физические нарушения, например такие.
как истерия, не управляются анатомическими и физиологическими процесса-
ми мышц, нервов и тканей в целом: они определяются определенными, эмо-
ционально важными органами. Патологический румянец обычно ограничива-
ется лицом и шеей, несмотря на то что кровеносные сосуды проходят через
весь организм. Аналогично, сенсорные нарушения при истерии не распростра-
нены вдоль тракта нервной системы, а ограничиваются эмоционально важны-
ми областями тела.
 
Индивидуальные мышечные блоки не соответствуют развитию мышцы или
нерва; в целом, они независимы от анатомических процессов. В ходе внима-
тельного изучения типичных случаев различных заболеваний, пытаясь найти
законы, управляющие этими блоками, я обнаружил, что мышечный панцирь ор-
ганизован в виде сегментов.
 
Биологически, такое сегментарное устройство представляет собой прими-
тивную форму живого функционирования. Простейшим примером сегментар-
 
229
 
ного функционирования являются кольчатые черви и биологические системы,
относящиеся к ним. У высших позвоночных сегментарную структуру имеют
только позвоночник, окончания нерва, соответствующего сегментам позвоноч-
ного столба, и нервные узлы автономной нервной системы, что указывает на
происхождение позвоночных от сегментарно структурированных организмов.
 
В последующем изложении я попытаюсь дать только грубый набросок сег-
ментарного устройства мышечного панциря. Это представление основано на
наблюдениях за реакциями панциря на протяжении большого периода времени.
 
Поскольку тело пациента сдерживается и поскольку цель оргонной тера-
пии - восстановить плазматический поток в области таза, логически необхо-
димо начать работу по разрушению панциря в частях тела, наиболее удаленных
от таза. В голове человека имеются по крайней мере два отчетливо различимых,
сегментарно организованных формирования панциря: один сегмент содержит
лоб, глаза и область скул; другой сегмент охватывает губы, подбородок и челю-
сти. Когда я говорю, что панцирь организован сегментарно, это означает, что
он функционирует по кругу: спереди, по бокам и сзади.
 
Давайте считать первый сегмент панциря глазным, а второй - стоматиче-
ским. В глазном сегменте панциря мы находим сокращенными и лишенными
движения почти все мышцы глазных яблок, века. лба, слезной железы и так
далее. Жесткий лоб и веки, невыразительные глаза или выпуклые глазные яб-
локи, выражение лица, подобное маске, и неподвижность обеих сторон носа
представляют собой основные характеристики этого сегмента панциря. Глаза
смотрят как будто из жесткой маски. Пациент не может широко открыть свои
глаза, словно имитируя страх. У шизофреников выражение глаз отсутствует,
как будто они смотрят в пространство. Это вызвано сокращением мышц глаз-
ного яблока. Многие пациенты потеряли способность плакать. Зачастую имеют
место близорукость, астигматизм и так далее.
 
Ослабление глазного сегмента панциря вызывается путем открывания глаз
широко, как при испуге: это заставляет веки и лоб двигаться и выражать эмо-
ции. Обычно это также вызывает ослабление верхних мышц щек. особенно
когда пациенту предложено делать гримасы. Когда шеки натянуты, результа-
том является то, что появляется своеобразная усмешка, выражающая дерзость
или злобное раздражение.
 
Сегментарный характер этой группы мышц подтверждается тем. что каж-
дое эмоциональное воздействие в этой области влияет на горизонтальные смеж-
ные области, но не переходит в стоматический сегмент. При этом верно и то,
что широко открытые глаза, как при испуге, могут привести в движение лоб
или породить усмешку в верхней части щек, но не могут спровоцировать рез-
кие импульсы, которые сжимали бы подбородок.
 
Сегменты панциря содержат те органы и группы мышц, которые имеют функ-
циональный контакт друг с другом и которые могут действовать совместно в
эмоционально выразительном движении. В терминах биофизики, один сегмент
заканчивается, а другой начинается, когда первый прекращает влиять на вто-
рой в его эмоциональных воздействиях.
 
Сегменты панциря тела имеют горизонтальную структуру, за исключением
сегментов рук и ног, панцирь которых действует совместно с прилегающими
сегментами панциря корпуса: для рук это сегмент, содержащий плечи, а для
ног - тазовый сегмент. Мы хотим обратить особое внимание на эту особен-
ность. Она станет понятней в определенном биофизическом контексте.
 
Второй, стоматический, сегмент панциря содержит мускулатуру подбород-
ка, глотки и затылочную мускулатуру, включая челюстные мышцы. Они функ-
 
230
 
ционально связаны друг с другом; например, ослабление панциря подбородка
приводит к спазмам в мускулатуре губ и связанным с этим эмоциями плача или
желания сосать.
 
Способы выражения эмоций: плач, вопли, сосания, различные гримасы -
зависят в этом сегменте от степени подвижности глазного сегмента. Даже после
того, как два самых верхних сегмента панциря будут разрушены, нелегко вы-
свободить импульс крика до тех пор, пока третий и четвертый сегменты ниже,
в грудной клетке, остаются в состоянии спазматического сокращения. Эта труд-
ность в освобождении эмоций дает нам понимание чрезвычайно важных поло-
жений биофизики:
 
1. Сегменты панциря имеют круговую структуру, расположенную под пря-
мым углом к позвоночнику.
 
2. Плазматический поток и эмоциональные возбуждения текут параллель-
но оси тела.
 
В этой связи следует отметить, что (1) оргонные потоки сливаются в реф-
лексе оргазма только тогда, когда они беспрепятственно проходят вдоль всего
организма; и (2) формирования панциря организованы в сегментах крестооб-
разно по отношению к этим потокам (см. рисунок). Следовательно, оргазми-
ческая пульсация может происходить только после того, как сегментарные
кольца панциря ослаблены. Ощущения каждого органа тела могут слиться в
общее ощущение только тогда, когда начались первые оргазмические конвуль-
сии. Они предвосхищают разрушение мышечного панциря. Оргонный поток,
который прорывается через каждое следующее ослабленное кольцо панциря,
оказывается колоссальным подспорьем в работе по разрушению панциря в
целом. То, что происходит, можно описать приблизительно так: освобожден-
ная энергия тела спонтанно пытается течь вдоль тела. Она течет к еще не
разрушенным крестообразным соединениям и дает пациенту безошибочное
ощущение <блока>; ощущение, которое было очень слабым или вообще отсут-
ствовало до тех пор, пока не было свободного течения плазматического потока
по всему телу.
 
рис.
Направление оргонного потока перпендикулярно сегментам панциря
 
Читателю, конечно же, известен тот факт, что эти процессы представляют
собой первичные функции плазматической системы. Они не только глубже,
чем весь человеческий язык, но, кроме того, являются центральными по отно-
шению к функционированию жизненной установки. В сегментарном устройст-
ве мышечного панциря, выражаясь фигурально, мы встречаем червя в человеке.
 
Движения круглого червя управляются волнами возбуждения, которые бе-
гут от окончания хвоста вдоль оси туловища вперед к голове. Волны возбужде-
ния передаются непрерывно от сегмента к сегменту, прежде чем достигнут го-
ловы. Сокращение и расширение сегментов чередуются ритмично и регулярно.
У червя функция движения неразрывно связана с этим плазматическим волно-
 
231
 
образным движением. Логично будет заключить, что именно биологическая энер-
гия, а не что-либо другое, заключена в этих волнообразных движениях. Это утвер-
ждение подкрепляется обследованиями внутренних движений бионов. Волно-
образное движение оргона тела - медленное, и оно полностью соответствует в
темпе и выраженности эмоциональным возбуждениям, которые мы испытыва-
ем как удовольствие.
 
В покрытом панцирем человеческом организме энергия оргона заторможена
хроническим сокращением мышц. Телесный оргон не начнет течь свободно,
пока сегменты панциря не ослаблены. Первой реакцией является клоническое
дрожание в сочетании с ощущением покалывания. Клинически, эта реакция
указывает на то, что панцирь уступает и телесный оргон освобождается. На-
стоящие ощущения плазматических волн возбуждения начинают испытываться
только тогда, когда целая группа элементов панциря, (например, мышечные
блоки в области глаз, рта, горла, груди и диафрагмы) будет разрушена. После
этого отмеченные волнообразные пульсации испытываются в освобожденных
частях тела, двигаясь вверх по направлению к голове и вниз по направлению к
половым органам. Зачастую организм реагирует на эти начальные пульсации
новыми наслоениями панциря. Спазмы во внутренней мускулатуре горла, ре-
версальная перистальтика пищевода, диафрагменные тики и так далее свиде-
тельствуют о борьбе между текущим импульсом и блоками панциря. Поскольку
спазмы блокируют плазматический поток в самых разных частях тела, у паци-
ента развивается резкое беспокойство.
 
Эти явления, которые легко могут быть вызваны оргонным терапевтом,
имеющим некоторый опыт и технические навыки, подтверждают концепцию
оргонной биофизики об антитезе между эмоцией удовольствия и беспокойства.
Однако я должен сказать несколько слов о явлении, которое до сих пор все еще
не описано достаточно полно.
 
Как только первые блоки панциря будут разрушены, движение, выражаю-
щее <отдачу>, ощущается все больше и больше в совокупности с оргонным
потоком и ощущениями. Его полному раскрытию препятствуют те блоки пан-
циря, которые еще не были аннулированы. Проявление начальной отдачи
трансформируется в ненависть. Этот процесс типичен и заслуживает специаль-
ного внимания.
 
Когда, например, стоматический панцирь достаточно ослаблен для того,
чтобы высвободить подавленный импульс крика, в то время как шейные и
грудные панцири по-прежнему сильны, нижняя мускулатура лица принимает
выражение готовности кричать, но не может трансформировать его в крик. Это
выражение в области рта и подбородка выливается в усмешку ненависти, кото-
рая представляет собой проявление отчаяния, крайнего разочарования. Все это
может быть выражено формулой:
 
Как только движению, выражающему отдачу, создается препятствие блоком
панциря, импульс отдачи трансформируется в деструктивную ярость.
 
Я буду вынужден вернуться к данной трансформации импульса после того,
как опишу проявления других сегментов панциря.
 
Третий сегмент панциря сковывает всю глубинную мускулатуру шеи. Спаз-
матическое сокращение сегмента шеи захватывает также и язык. В терминах
анатомии, это вполне объяснимо. По существу, мускулатура языка присоеди-
нена к шейной костной системе, а не к нижним лицевым костям. Это объясняет,
почему спазмы в мускулатуре языка функционально связаны с придавливанием
кадыка и сокращением мускулатуры горла. Наблюдая за движениями кадыка,
можно сказать, когда аффект ярости пациента или импульс крика бессозна-
 
?^^.*>"?l
 
232                                                         Анализ личности
 
телен и буквально проглатывается. Чрезвычайно сложно устранить эту манеру
подавления эмоций. Наилучший способ устранить <глотание> - это освобо-
дить <рефлекс кляпа>. В <рефлексе кляпа> волна возбуждения в пищеводе про-
тивоположна волне возбуждения, которая проявляется в <глотании> слез или
ярости. Если <рефлекс кляпа> начинает проявлять себя или даже заходит так
далеко, что вызывает у пациента рвоту, те эмоции, которые сдерживались пан-
цирем шеи, высвобождаются.
 
В результате увеличивается продольное течение эмоционального возбужде-
ния. <Рефлекс кляпа> сопровождается расширением диафрагмы, т. е. поднятием
диафрагмы и выдыханием. Работа над сегментом панциря шеи посредством
рефлекса кляпа влечет за собой ослабление четвертого и пятого сегментов пан-
циря. Другими словами, мы не устраняем один сегмент панциря за другим
механическим и жестким образом. Но ослабление сегмента панциря высвобож-
дает энергию, которая, в свою очередь, помогает устранить блоки панциря на
различных уровнях. Поэтому невозможно привести точное описание каждого
процесса, используемого для уничтожения мышечного панциря.
 
Перейдем к четвертому, грудному сегменту. Поскольку функции панциря
данного сегмента могут быть подразделены, удобнее рассматривать грудь как
целое.
 
Формирование грудного сегмента панциря проявляется в виде подъема ко-
стной структуры, хронической позиции вдыхания, поверхностного дыхания и
неподвижности грудной клетки. Мы уже знаем, что позиция вдыхания пред-
ставляет собой самый важный инструмент в подавлении любых эмоций. Чет-
вертый сегмент является наиболее критическим не только потому, что он пред-
ставляет основную часть панциря организма в целом, но и потому, что биопа-
тологические симптомы в этой области имеют особенно опасный характер.
 
Все межреберные мышцы, грудные мышцы, мышцы плеча (дельтовидные
мышцы) и группа мышц лопаток включены в грудной сегмент панциря. Пози-
ции <самоконтроля>, <сдержанности>, <погруженности в себя> представляют
собой основные проявления грудного панциря. Вместе с сегментом шеи груд-
ной сегмент выражает также проявление подавленного упрямства, жесткой
недоступности. Когда грудь не покрыта панцирем, из-за отсутствия четверто-
го сегмента проявления аналогичны <свободно текущим чувствам>. Когда же
она покрыта панцирем, проявления аналогичны <неподвижности> или <рав-
нодушию>.
 
Хроническое расширение грудной клетки сопровождается склонностью к
повышенному кровяному давлению, сердцебиением и беспокойством; в тяже-
лых, хронических случаях наблюдается даже склонность к увеличению сердца.
Различные сердечные дефекты происходят непосредственно из этого расшире-
ния или косвенно из синдрома тревоги. Легочная эмфизема представляет собой
прямой результат хронического расширения грудной полости. Я склонен счи-
тать, что предрасположенность к пневмонии и туберкулезу также нужно искать
здесь.
 
Яростный гнев, горький плач, рыдание и невыносимое желание являются
необходимыми естественными эмоциями, которые чужды покрытому панцирю
организму. Гнев покрытого панцирем человека <холоден>; он видит в плаче
лишь впадание в детство, проявление слабости и бесхарактерности. Он рас-
сматривает желание как признак слабого характера.
 
Большая часть эмоционально выраженных движений рук и особенно кис-
тей также зависит от плазматических эмоций органов груди. У художника, ко-
торый может свободно раскрыть свои замыслы, эмоция груди переходит в син-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     233
 
хронизированные выразительные движения рук и кистей. Это в равной мере
верно и для виртуоза-скрипача, и для пианиста, и для живописца.
 
<Неловкость> рук и, вероятно, отсутствие музыкального слуха у человека
также объясняется наличием грудного панциря. Он в значительной степени
ответственен за проявления <жесткости> и <недоступности>.
 
У некоторых больных мы находим целую серию жизненных проблем, кото-
рые связаны с грудным панцирем. Обычно эти больные жалуются на <узел> в
груди. Это ощущение органа приводит нас к мысли, что пищевод является
спастическим. Сложно сказать, включена ли сюда трахея, но это весьма вероят-
но. В процессе ослабления этого внутреннего <узла> в груди, мы узнаем, что в
нем сосредоточены ярость и беспокойство. Торможение внутренних органов
груди обычно вызывает торможение тех движений рук, которые выражают <же-
лание>, <объятие> или <стремление к чему-либо>. Это не означает, что эти
больные испытывают механические затруднения. Они свободно могут двигать
руками. Однако, как только движение рук становится связанным с томлением
или желанием, появляется торможение. Иногда это торможение настолько силь-
ное, что ладони и особенно пальцы теряют свой оргонный заряд, становятся
холодными и липкими. Весьма вероятно, что омертвение пальцев, исследован-
ное Рейнодом, основано на этой специфической аноргонии. Во многих таких
случаях импульс, который отвечает за вазомоторное сокращение пальцев, <за-
давлен> панцирем в лопатках и в кистях.
 
Жизненные трудности таких пациентов, включая общее торможение ини-
циативы и неудачи в работе, вызваны их неспособностью свободно пользовать-
ся кистями. Иногда формирование грудного панциря у женщин идет парал-
лельно с отсутствием чувствительности сосков. Расстройство сексуального удо-
вольствия и чувство отвращения к кормлению грудью ребенка появляются в
результате возникновения этого панциря.
 
Между лопатками имеются две болезненные мышечные связки в области
трапецевидных мышц. Покрытие их панцирем приводит к поведению, которое
лучше всего может быть описано словами: <Я ничего делать не буду>.
 
Когда грудь покрыта панцирем, межреберные мышцы выражают острую
чувствительность к щекотке. То, что это не просто боязнь щекотки, а биопато-
логическое нарастание возбудимости, доказывается тем фактом, что она исче-
зает, когда грудной панцирь разрушен. Характерная поза неприступности у
многих пациентов очень часто сопровождается словами: <Не трогай меня! Мне
щекотно>.
 
Я вовсе не стремлюсь поднять на смех эти характерные проявления. Про-
сто мы видим их такими, какие они есть, т. е. не как воплощения <высших> и
<благородных> свойств характера, а как проявления именно биофизических
условий. Генерал может представлять собой <высокоавторитетную> личность, а
может и не представлять. Мы не хотим ни восхвалять, ни осуждать его. Однако
мы не лишаем себя права рассматривать его как животное, у которого имеется
особый вид панциря. Меня бы нисколько не задело, если бы другой ученый
захотел свести мою жажду знания к биологической функции щенка, который
идет, принюхиваясь ко всему. Напротив, мне доставило бы удовольствие быть
сравненным в биологическом плане с живым и милым щенком. Мне не хочется
отделять себя от животного мира.
 
Итак, не должно быть и мысли об установившемся энергетическом потен-
циале до тех пор, пока не разрушен грудной сегмент панциря и эмоции ярости,
тоски и подлинная скорбь не высвобождены. По существу, функция отдачи
связана с движением плазматического потока в груди и шее.
 
234                                                         Анализ личности
 
Выше я уже обращал внимание читателя на то, что грудной сегмент состав-
ляет центральную часть мышечного панциря в целом. Исторически, это может
быть прослежено к важнейшим и наиболее конфликтным поворотным этапам
в жизни ребенка, наиболее вероятно к моменту, в значительной мере предше-
ствующему возникновению панциря таза. В связи с этим неудивительно, что
воспоминания о всякого рода травмирующем дурном обращении, разочарова-
нии в любви и несбывшихся надеждах формируют личность ребенка. Я уже
объяснял, почему зафиксированный травмирующий опыт не существенен для
оргонной терапии. Он оказывается полезным разве что только в сопровожде-
нии соответствующей эмоции. Эмоции, выраженной в движении, более чем
достаточно, чтобы сделать беды пациента понятными, но воспоминания про-
являют себя только тогда, когда терапевт работает правильно. Что остается за-
гадкой, так это то, каким образом функции бессознательной памяти могут за-
висеть от условий плазматического возбуждения, иначе говоря, как память мо-
жет быть сохранена в плазматическом понимании.
 
А сейчас перейдем к пятому, диафрагменному сегменту. Сегмент, содержа-
щий диафрагму и нижележащие органы, независим от сегмента груди. Это под-
тверждается уже тем фактом, что даже после того, как сегмент груди разрушен
и ярость и слезы вырвались, диафрагменный сегмент остается незатронутым.
Несложно заметить неподвижность диафрагмы с помощью рентгеновского ап-
парата. Причем верно и то, что из-за вынужденного дыхания подвижность диа-
фрагмы больше, чем до разрушения панциря груди; верно также и то, что до
тех пор, пока диафрагменный сегмент не устранен, отсутствует самопроиз-
вольная диафрагменная пульсация. В процессе разрушения диафрагменного сег-
мента имеются два этапа.
 
Разрушая грудной сегмент панциря, мы заставляем пациента дышать более
глубоко и свободно. В результате диафрагма двигается широко, но не самопро-
извольно. Как только это вынужденное дыхание прекращается, движение диа-
фрагмы и, вместе с ним, дыхательное движение полости груди также прекра-
щаются. Мы должны обратить внимание на выразительное движение мышц диа-
фрагмы для того, чтобы выполнить второй шаг, приводящий к самопроизвольной
диафрагменной пульсации. Это вновь подтверждает тот факт, что механиче-
ские средства нельзя применить для реактивации биологических эмоциональ-
ных функций. Можно аннулировать сегмент панциря только с помощью био-
логических выразительных движений.
 
Пятый мышечный сегмент образует кольцо сокращения, которое прости-
рается выше наджелудочной области, нижней части груди, далее вдоль самых
нижних ребер по направлению к задним вставкам диафрагмы, т. е. к десятому,
одиннадцатому и двенадцатому грудным позвонкам. По существу, он содержит
диафрагму, живот, солнечное сплетение, включая поджелудочную железу, ко-
торая лежит в передней его части, печень, и узлы двух выпуклых мышц, про-
стирающихся вдоль нижних грудных позвонков.
 
Очевидным проявлением этого панциря является лордоз позвоночника.
Обычно терапевт может просунуть свою руку между спиной пациента и кушет-
кой. Нижний передний край ребра сдвинут вперед и выпячен. Нелегко, или
даже невозможно, согнуть позвоночник далее. С помощью флюорографии мож-
но увидеть, что диафрагма неподвижна при обычных условиях и что она дви-
жется, но незначительно, при вынужденном дыхании. Если попросить пациен-
та дышать сознательно, он обязательно вдохнет. Выдох в качестве самопроиз-
вольного действия ему несвойственен. Если его попросят выдохнуть, он будет
вынужден сделать немалое усилие. Если ему удается выдохнуть, его тело авто-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     235
 
магически принимает определенную позицию. Голова движется вперед, лопат-
ки выгнуты назад, а руки крепко прижаты к верхней части тела. Тазовая муску-
латура напряжена, и спина жестко изогнута.
 
Диафрагменный сегмент повинен в нарушении многих функций челове-
ческого организма. Разрушение данного сегмента - одна из основных задач
терапии.
 
Уничтожение диафрагменного сегмента панциря влечет за собой преодоле-
ние многих трудностей. Почему это так? Организм пациента противостоит сво-
бодному расширению и сжатию диафрагмы. Однако если верхние сегменты
должным образом были расслаблены, может понадобиться много времени, пре-
жде чем мышцы диафрагмы также расслабятся. Например, вынужденное дыха-
ние в сегменте груди или повторяющееся освобождение рефлекса кляпа может
продвигать организм по направлению к энергетической пульсации. Раздраже-
ние мышц плеча с помощью щипка может иметь тот же эффект.
 
Теоретически понятно, почему сопротивление пациента полной пульсации
диафрагмы так сильно: организм защищает себя от ощущений удовольствия
или тревоги, которые неизбежно вызываются диафрагменным движением. Та-
кое объяснение предполагает, что организм <думает> и <совещается> рацио-
нально, примерно следующим образом: <Этот скрупулезный психиатр требует,
чтобы я позволил расширять и сжимать диафрагму свободно. Если я уступлю, я
испытаю ощущения тревоги и удовольствия, которое я ощущал, когда мои ро-
дители наказали меня за наслаждение самим собой. Я примирился с такой
действительностью. Поэтому я не уступлю>.
 
Живой организм не думает и не совещается в рациональном понятии.
Он функционирует в гармонии с изначальными плазматическими эмоциями,
которые имеют функцию удовлетворения биологического напряжения и по-
требностей. Практически невозможно перевести язык живого организма непо-
средственно на словесный язык. Чрезвычайно важно понять это, поскольку
рациональному мышлению, сформированному механистической цивилизацией
человека, свойственно душить и гасить наше представление об отличающемся
коренным образом языке живого организма.
 
Здесь мне хотелось бы сослаться на особенно ясный клинический случай,
чтобы проиллюстрировать новизну имеющих здесь место явлений.
 
Пациента, который имел ясное представление об оргонной терапии и уже
достиг успехов в уничтожении существенной части панциря верхней части те-
ла, попросили сделать усилие и прорвать диафрагменный сегмент. Пациент
согласился выполнить это задание. Однако как только в панцире диафрагмы
появился небольшой разрыв, корпус пациента, от диафрагмы к тазу, начал дви-
гаться в сторону. Мягко говоря, это было весьма неожиданно. И потребовалось
немалое усилие, чтобы понять, что должно было выражать данное движение.
 
В своем движении в сторону нижняя часть корпуса выразила решительное
НЕТ.
 
Можно выдвинуть гипотезу, что плазматическая система, за пределами сло-
весного языка, ответила категорическим НЕТ тому, на что были согласны <кора>
и словесный язык. Но такая гипотеза неверна, и она не выведет нас на ступень,
более близкую к пониманию живого организма и его выразительного языка.
Брюшная полость пациента и таз не <обсуждали> требование, которое получил
организм. Они не <решали> отказываться уступить. Шел другой процесс, имею-
щий здесь место, который соответствовал выразительному языку жизни.
 
Как уже отмечалось, плазматические движения червя направлены вдоль оси
тела. Когда оргонные волны возбуждения двигают тело червя вперед, у нас
 
236                                                         Анализ личности
 
создается впечатление, что червь действует намеренно, т. е. <по собственной
воле>. Выразительное движение живого организма червя может быть переведе-
но на словесный язык приблизительно как <хотящий чего-либо>, <согласный
на что-либо> и так далее. Если теперь взять щипцы и сжать червя где-нибудь
посередине, так чтобы оргонное возбуждение было прервано как бы мышеч-
ным блоком, единое объединяющее движение вперед и, вместе с тем, вырази-
тельное движение <хотящего чего-либо> и <согласного на что-либо> мгновенно
прекратятся. Эти движения будут заменены другими, а именно продольными
извивающимися движениями передней или задней части тела, в то время как
средняя часть заторможена. Впечатления, выраженные этими колебаниями те-
ла из стороны в сторону, выражают боль и неистовое <Нет, не делай этого, я
этого не вынесу>. Не следует забывать, что здесь мы говорим о нашем впечатле-
нии, т. е. интерпретации наших наблюдений за червем. Однако мы вели бы себя
подобно червю, если бы кто-то обвязал наш корпус веревкой. Мы бы непроиз-
вольно втянули голову в плечи и стали бы двигать тазом и ногами.
 
Подобное понимание процесса не означает, что мы сближаемся с субъек-
тивистами, которые утверждают, что мы не ощущаем <ничего, кроме наших
собственных ощущений>, и что ощущения не соответствуют действительности.
В принципе, все живое функционально тождественно. Отсюда следует, что ре-
акция червя на щипцы аналогична нашей реакции в той же самой ситуации.
Реакция боли и усилия по ее преодолению также аналогичны. Эта функцио-
нальная тождественность между человеком и червем дает нам возможность пра-
вильного понимания выразительных движений извивающегося червя. Факти-
чески, нескрываемая выразительность червя показывает, что почувствуем мы в
аналогичной ситуации. Однако непосредственно мы не чувствуем боль червя и
не слышим его крика НЕТ; мы просто воспринимаем выразительное движение,
которое, при любых обстоятельствах, отождествлялось бы с выразительным дви-
жением нашей собственной плазматической системы в аналогичной болезнен-
ной ситуации.
 
Отсюда следует, что мы понимаем выразительные движения и эмоциональ-
ное выражение другого живого организма на основе тождественности наших
собственных эмоций и эмоций всех живых существ.
 
Мы непосредственно понимаем язык живых организмов, исходя из функ-
циональной идентичности биологических эмоций. После того как мы воспри-
няли это на биологическом выразительном языке, переводим это на словесный
язык. И все-таки слово <нет> имеет такой же смысл, фактически весьма незна-
чительный, чтобы оперировать с выразительным языком живого организма,
как и слово <кот> для того, чтобы описать жирного кота, который переходит
улицу на наших глазах. На самом деле слово <кот> и специфическая оргонная
плазматическая система, которая движется перед нами, мало соответствуют друг
ДРУГУ- Поскольку слово <кот> ассоциируется с большим количеством качеств,
то они просто теряются, произвольно подменяют качества, заложенные в кон-
кретное явление, его движения, эмоции и так далее.
 
Обычный человек, не склонный к естественной философии, отложит в сто-
рону эту книгу, посчитав, что она не освобождает его от тягот горькой реально-
сти. Читатель, придерживающийся такой позиции, глубоко ошибается. В даль-
нейшем я продемонстрирую, насколько важно думать правильно и использовать
все концепции и слова правильно.
 
Давайте вернемся к так называемому движению <нет-нет> нашего пациен-
та. Его значение таково: когда плазматический поток не может двигаться вдоль
по телу, поскольку он ограничивается поперечными мышечными блоками, то
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     237
 
его продольное движение вызывает реакцию, которую на наш язык можно пе-
ревести как НЕТ.
 
<Нет> на человеческом языке соответствует <нет> языку движений живого
организма. <Нет> не обязательно может быть выражено отрицательным кивком
головы, так же как <да> - положительным кивком. <Нет>, которое наш паци-
ент выразил продольными колебаниями таза, исчезло только после того, как
блок диафрагмы был расслаблен. И оно регулярно вновь появлялось, когда
этот блок возвращался.
 
Эти факты играют огромную роль в понимании языка тела. Общее отноше-
ние нашего пациента к жизни имело также негативную природу. НЕТ пред-
ставляйте собой основную черту его характера. Несмотря на то, что он страдал и
боролся против этой черты своего характера, он не мог избавиться от нее. Не-
важно, насколько сильно он хотел сказать <да>, чтобы быть положительным, -
его характер постоянно говорил НЕТ. И исторические и биопсихологические
функции этого <нет> со стороны его характера были легко объяснимы. Как и
многим другим маленьким детям, его мать постоянно ставила ему клизму. По-
добно другим детям, он реагировал на это насилие ужасом и внутренней яро-
стью. Чтобы уменьшить степень своей ярости, он делал над собой усилие: опи-
рался на основание таза, изрядно сокращал дыхание, в общем выражал протест
положением тела <нет-нет>. Все живое в нем хотело (но ему не позволялось)
крикнуть НЕТ этому насилию. С тех пор открытая выразительность его жиз-
ненной системы стала по существу отрицать все и всех. И хотя эта отрицатель-
ная черта характера представляла собой острый симптом, это было в то же
время выражением сильнейшей самозащиты, которая первоначально была ра-
циональна и обоснованна. Но эта самозащита, рационально мотивированная
вначале, отразилась на функции мышц, которые постоянно стали напрягаться
при любом раздражении.
 
Я уже объяснял, что опыт детства имеет свойство <влияния прошлого> толь-
ко лишь в том случае, если это отражается в жестком панцире и в настоящее
время. В случае нашего пациента рационально мотивированное <нет-нет> про-
шло через годы и трансформировалось в невротическое и иррациональное <нет-
нет>. Другими словами, оно превратилось в постоянное состояние мышц, ко-
торое было готово выразить это. Выражение <нет-нет> исчезло с расслаблением
мышц в процессе лечения. Таким образом, историческое событие в виде по-
ступка матери потеряло свое патологическое значение.
 
С точки зрения глубинной психологии, правильным было бы сказать, что в
случае этого пациента аффект защиты был подавлен. С другой стороны, рас-
смотренное с позиции биологического ядра, это <подавление> не дает организму
способности сказать ДА. Положительная, утвердительная позиция в жизни воз-
можна только тогда, когда функции организма едины, когда плазматические
возбуждения вместе с эмоциями, относящимися к ним, могут пройти через все
органы и ткани беспрепятственно; короче, когда экспрессивные потоки плаз-
мы могут двигаться свободно.
 
Если хотя бы один сегмент панциря ограничивает данную функцию, то
выразительное движение утверждения нарушено. Маленькие дети в этом слу-
чае не могут полностью погрузиться в игры, подростки безобразничают на ра-
боте или в школе, взрослые действуют подобно движущемуся автомобилю с
включенным тормозом. У воспитателя, учителя или технического руководителя
создается впечатление, что этот человек ленив, непокорен и ни к чему не спо-
собен. Заблокированный человек, в свою очередь, везде ощущает провалы, <не-
смотря на все свое старание>. Этот процесс можно перевести на язык живого
 
238                                                         Анализ личности
 
организма: организм всегда действует биологически правильно, однако при проходе
через него органных возбуждений, функционирование замедляется и выражение <я
получаю удовольствие в действии> автоматически переводится в бессознательное
<я не буду> или <я не хочу.> Короче говоря, организм не отвечает за собственный
аварийный режим.
 
Этот процесс имеет всеобъемлющую важность. Я умышленно выбрал кли-
нические примеры, которые имеют общую применимость. На основе этих ог-
раничений в функционировании человека мы придем к более глубокому и все-
стороннему пониманию целой серии непонятных общественных явлений, ко-
торые останутся невыясненными без их биофизической предпосылки.
 
После этого длинного, но необходимого отступления вернемся к пятому
сегменту мышечного панциря. Мы уже говорили о выразительных движениях,
которые проявляются при наличии первых четырех сегментов. Торможе-
ние мышц глаза выражает <пустые> или <печальные> глаза, твердо сжатая че-
люсть - <подавленную ярость>. Плач или рев вырывается на свободу из <узла
в груди>.
 
Язык тела без труда переводится на словесный язык, и выразительное дви-
жение сразу становится понятным, когда мы работаем на четырех сегментах.
Ситуация усложняется, когда мы работаем на диафрагменном. Как только диа-
фрагменный сегмент панциря уничтожен, мы больше не в состоянии перевести
язык движения на словесный язык. Это требует подробного пояснения. Открытая
выразительность, которая следует после того, как мы разрушили диафрагмен-
ный сегмент, ведет нас к непониманию глубины жизненной функции. Здесь
мы сталкиваемся с новой проблемой: каким именно образом человеческое су-
щество связано с примитивным животным миром и с космической функцией
энергии?
 
Мы достигаем цели в разрушении диафрагменного сегмента, освобождая
пациента многократно от <рефлекса кляпа>, причем строго следя за тем, чтобы
он не задерживал дыхание во время возникновения тошноты, а продолжал с
силой вдыхать и выдыхать. Неоднократное освобождение от <рефлекса кляпа>
неизбежно приводит к уничтожению диафрагменного сегмента панциря. Одна-
ко имеется предварительное условие: панцирь верхних сегментов должен быть
уничтожен до этого, т. е. оргонный поток в области головы, шеи и груди должен
течь совершенно свободно.
 
Как только диафрагма расширяется и сжимается свободно, т. е. дыхание
функционирует полностью и самопроизвольно, корпус стремится, с каждым
выдохом, согнуться в верхней области брюшной полости. Средняя часть брюш-
ной полости сокращена. Это и есть картина рефлекса оргазма. (Это все-таки
искаженная картина, т. к. таз еще не в полной мере расслаблен.) Дальнейшее
сгибание корпуса, сопровождающееся наклоном головы назад, выражает <отда-
чу>. Понять это выражение не так уж и сложно. Сложности начинаются тогда,
когда в движении появляются конвульсии. Выражение конвульсий в рефлексе
оргазма не может быть переведено на словесный язык. Сложность возникает по
определенной причине. Мы вынуждены предполагать, что имеется некоторое
существенное различие между выразительными движениями, с которыми мы
знакомились до сих пор, и экспрессивным движением всего корпуса, которое
проявляется, когда функции диафрагмы свободны.
 
Начиная с этого момента, я хотел бы попросить читателя следовать за мной
с предельным терпением и не отказывать в доверии преждевременно. Его тер-
пение будет с лихвой вознаграждено результатами, которых мы достигнем. Мо-
гу заверить читателя, что я сам должен был набраться огромного терпения в
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     239
 
течение многих лет, и полученные за эти годы данные я собираюсь описать.
Раз за разом я отчаивался постичь рефлекс оргазма; казалось совершенно не-
возможным сделать этот основной биологический рефлекс доступным челове-
ческому пониманию. И все-таки я решил не сдаваться, я ни за что не хотел
признать, что живой организм, который имеет понятный язык во всех осталь-
ных сферах, не в состоянии ничего выразить именно в центральной сфере, реф-
лексе оргазма. Это казалось столь противоречивым, столь нелепым, что я про-
сто не мог принять этого. Неоднократно я говорил себе, что я был единствен-
ным, кто утверждал, что живой организм просто функционирует, что это не
имеет никакого <значения>. Казалось правильным предположить, что <невыра-
зительность> или <бессмысленность> энергетических конвульсий указывали на
следующее: в своей основной функции живой организм не обнаруживает про-
извольного значения. Однако позиция окружения, которая проявляется в реф-
лексе оргазма, является как выразительной, так и многозначительной. Несо-
мненно, энергетические конвульсии сами по себе полны выразительности. Я
должен был сказать себе, что естественная наука просто еще не постигла эту
очень расплывчатую, а на самом деле универсальную, эмоциональную вырази-
тельность живого организма. Короче, внутреннее выразительное движение без
внешнего эмоционального выражения казалась мне нелепостью.
 
Рвота представляет собой один из подходов к проблеме, потому что паци-
ента зачастую рвет, когда диафрагменный сегмент панциря уничтожен. Когда у
пациента нет способности кричать, то отсутствует и способность рвоты. Дан-
ное отсутствие не трудно осмыслить с помощью понятий оргонной биофизики.
Вместе с сегментами панциря, лежащими наверху, диафрагменный блок меша-
ет перистальтическому волнообразному движению энергии тела вверх от живо-
та ко рту. В то же время <узел> в груди и <глотание,> вместе с сокращением
мышц глаза, мешают плачу. В других случаях диафрагменных блоков, имеется,
в дополнение к неспособности к рвоте, постоянная тошнота. Там не может
быть сомнений в том, что жалобы на <возбужденный живот> представляют со-
бой непосредственное следствие панциря в данной области, хотя мы все еще не
слишком ясно представляли себе связь между ними.
 
Рвота представляет собой биологическое выразительное движение, в чьи
функции входит: судорожное изрыгание содержимого тела. Оно базируется на
перистальтическом движении живота и пищевода в направлении, противопо-
ложном направлению его нормального функционирования, а именно по на-
правлению к рту. Рефлекс кляпа расслабляет диафрагменный сегмент радикаль-
но и быстро. Рвота сопровождается конвульсиями тела, резким сгибанием в
области живота, шеи и резкими движениями таза. У маленьких детей рвота часто
сопровождается поносом. В терминах энергии, сильные возбуждающие волны идут
от центра тела вверх по направлению к рту и вниз по направлению к анусу. Эмо-
циональная выразительность в этом случае разговаривает на простейшем язы-
ке, который имеет несомненно глубокую биологическую природу. Нужно лишь
понять ее.
 
Общее движение, которое захватывает корпус в рвоте, является чисто фи-
зиологическим (а не эмоциональным), так же как и в случае рефлекса оргазма.
Это подтверждено клиническими исследованиями: разрушение диафрагменно-
го блока приводит к первым конвульсиям корпуса, которые впоследствии раз-
виваются в рефлекс оргазма. Эти конвульсии сопровождаются глубоким выдо-
хом и волной возбуждения, которая распространяется вверх от диафрагмы по
направлению к голове и вниз - по направлению к половым органам. Известно,
что разрушение верхних сегментов панциря является обязательным предвари-
 
240                                                         Анализ личности
 
тельным условием для появления обшей конвульсии корпуса. Двигаясь по на-
правлению к тазу. оргонное возбуждение неизбежно проходит через блок в
середине брюшной полости, и поэтому или средняя часть брюшной полости
резко и быстро сокращается, или таз движется назад и судорожно колеблется в
этом положении.
 
Это сокращение в середине брюшной полости представляет шестой само-
стоятельно функционирующий сегмент панциря. Спазм самой большой брюш-
ной мышцы сопровождается спастическим сокращением двух боковых мышц,
которые пролегают от нижних ребер к верхнему краю таза. Они легко могут
пальпироваться как очень болезненные шнуры мышц. Более низкие мышцы
спины, пролегающие вдоль позвоночника (Lafissimus dorsi, sacrospinalis и так да-
лее), соответствуют этому сегменту. Эти мышцы также могут быть пропальпи-
рованы как очень болезненные шнуры.
 
Разрушить шестой сегмент панциря гораздо легче, чем другие сегменты.
После того как он аннулирован, легко перейти к седьмому сегменту панциря -
тазовому.
 
В большинстве случаев тазовый сегмент содержит почти все мышцы таза.
Таз целиком сжимается. Анальная мышца сфинктера сжата, анус напряжен.
Таз <мертв> и невыразителен. Эта <невыразительность> представляет собой <вы-
ражение> бесполости. Полностью отсутствуют какие-либо ощущения или воз-
буждения. С другой стороны, симптомов множество: запор, различные наросты
в прямой кишке, воспаление яичников, полипы матки, доброкачественные и
злокачественные опухоли. Раздражение мочевого пузыря, анестезия влагалища
и поверхности полового члена со сверхчувствительностью мочеиспускательно-
го канала - также симптомы наличия тазового панциря. У мужчин результатом
аноргонии таза становится невозможность достичь эрекции или страх сверх-
возбудимости, приводящей к преждевременной эякуляции. У женщин наблю-
дается полная анестезия влагалища или спазм мышц влагалища.
 
Существует специфический <тазовый страх> и специфическая <тазовая
ярость>. Оргазмическая импотенция приводит к вторичным импульсам, которые
побуждают к достижению полового удовлетворения силой. Неважно, как долго
сдерживается биологический принцип удовольствия, - импульсы акта любви
могут начаться, результатом чего обязательно будет удовольствие. Но поскольку
панцирь не позволяет конвульсиям пройти через тазовый сегмент, ощущения удо-
вольствия немедленно превращаются в импульсы ярости. Результатом является
мучительное чувство <получить, несмотря ни на что>, которое не может быть
названо иначе как садистским. В тазе, как и в других частях живого организма,
заторможенное удовольствие преобразуется в ярость, а заторможенная ярость
преобразуется в мышечные спазмы. Это без труда может быть подтверждено
клинически. Ощущения удовольствия в тазе не могут появиться до тех пор, пока
тазовые мышцы не будут освобождены от ярости.
 
В тазовом сегменте, как и во всех остальных мышечных сегментах, <пуль-
сация> или <прорыв> возникает посредством сильных резких передних движе-
ний. Внешняя выразительность этих движений целенаправленна и весьма оче-
видна. Наряду с выражением ярости также отчетливо очевидно выражение пре-
зрения, презрение к половому акту и особенно презрение к партнеру, с которым
этот акт совершен. Ярость, которая подавляет первоначальные порывы любви,
ненависть и садизм являются частью и предпосылкой презрения современного
человека к сексу. Я не говорю о тех случаях, когда половой акт приводит к
получению выгоды или средств к существованию. Я говорю о большинстве
людей всех слоев общества. Ярость и презрение, которые так исказили вырази-
 
241
 
тельные движения сексуальной любви, выражаются распространенными не-
пристойными словами. Я дал тщательное описание полученных данных в пер-
вом томе моей книги <Открытие органа>. Поэтому здесь я не буду вдаваться в
детали.
 
ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ВЫРАЖЕНИЕ РЕФЛЕКСА ОРГАЗМА
И ПОЛОВОГО НАЛОЖЕНИЯ
 
Немаловажным для нашей основной темы представляется факт, что тазо-
вый панцирь имеет выразительность, которую без труда можно перевести на
словесный язык, и что освобожденные эмоции говорят на понятном языке. Но
это верно только для эмоций панциря. Это неверно для выразительных движений,
которые регулярно появляются после уничтожения страха и ярости. Эти движе-
ния заключаются в мягких перемещениях таза вперед и вверх, отчетливо выра-
жающих желание. Кто-то инстинктивно может провести параллель с колеба-
тельным движением кончика туловища насекомых, например, ос, пчел, стре-
коз и бабочек, во время полового акта. Основная форма этого движения
показана на рисунке.
 
Наш субъективный осязательный орган говорит нам, что любое стремле-
ние к отдаче сопровождается страстным желанием. Страстным желанием чего?
И в чем заключается отдача?
 
Словесный язык выражает цель страстного желания и функции отдачи сле-
дующим образом: поскольку организм развивает рефлекс оргазма, требование
удовлетворения появляется страстно и непреодолимо. Требование удовлетво-
рения отчетливо сфокусировано на половом акте. Собственно, в половом акте
каждый <поглощен> ощущением собственного удовольствия; хотя каждый <от-
дает себя партнеру>.
 
Необходимость в словесном языке появляется, когда нужно объяснить
однозначно этот природный феномен. Я говорю: требование появляется. По-
скольку словесный язык - это всего лишь перевод с выразительного языка
живого организма, мы не знаем, действительно ли слова <страстное желание>
и <удовлетворение> выражаются рефлексом оргазма. Мы уже установили, что
выразительное движение оргазмических конвульсий не может быть переведено
на словесный язык. Давайте сделаем еще один шаг в направлении сомнений в
способности словесного языка немедленно сделать естественные явления по-
 
242
 
нятными. Читатель придет в замешательство от нашего следующего вопроса.
Однако если он задумается хоть на мгновение, он признает, что слова зачастую
могут увести нас от ясного понимания процессов. Вот наш вопрос:
 
Откуда берется чрезвычайная роль полового влечения? Ни у кого нет со-
мнений в его изначальной и инстинктивной силе. Никто не может избежать
этого; все живые создания подвержены ему. В самом деле, спаривание и
биологические функции связаны с ним основной функцией живого орга-
низма - это функция продолжения его рода. Спаривание представляет собой
основную функцию <плазмы микроба>, как утверждал Вейсман; оно бессмерт-
но в прямом смысле слова. Homo sapiens (человек разумный - лат.) просто
отрицал, но никоим образом не устранял эту могущественную силу приро-
ды. Мы знаем ужасные человеческие трагедии, которые следовали из этого
отрицания.
 
Существование живого организма представлено наложением двух оргон-
ных систем различного пола. Мы вынуждены признать, что у нас нет ответа на
простейшие вопросы: Откуда происходит функция наложения двух созданий раз-
личного пола? Какова его важность? Что оно <обозначает>? Почему течение
живой природы представлено именно в этой форме движения, а не в какой-либо
другой?
 
Самая общая форма движения, представленного половым наложением, по-
казана на рисунке.
 
Половое наложение происходит вместе с оргонным свечением ячеек тела и
слиянием двух оргонных энергий системы в функциональную единицу. Две
оргонных системы, ставшие одной, выплескивают свою энергию на вершине
возбуждения в мышечные конвульсии. В данном процессе энергетически силь-
но заряженные субстанции, т. е. клетки спермы, эякулированы и, в свою оче-
редь, продолжают осуществлять функцию наложения, проникновения, слия-
ния и выделения энергии.
 
Словесный язык не способен полностью объяснить этот процесс. Концеп-
ции, сформированные словесным языком вокруг процесса полового наложе-
ния, сами по себе происходят от ощущений органа, который представляет,
сопутствует и следует за наложением. <Страстное желание>, <понуждение>,
<спаривание>, <удовлетворение> и так далее - просто отражения естественного
процесса, который не может быть объяснен с помощью слов. Чтобы постичь
этот естественный процесс, мы вынуждены искать другие первичные естест-
венные процессы, которые имеют более общее значение, чем половое наложе-
ние организма, и более глубоки, чем ощущения органа, которому соответству-
ют концепции словесного языка.
 
243
 
Несомненно, что рефлекс оргазма функционирует согласно естественным
законам. Это становится очевидным при каждом успешном лечении, когда
сегментарный панцирь, ранее чинивший препятствия его ходу, полностью раз-
рушен. Аналогично не должно возникать сомнений в том, что половое нало-
жение соответствует естественным законам природы, когда рефлекс оргазма
функционирует свободно и никакие социальные препятствия не стоят на его
пути.
 
Мы вынуждены сделать отступление и объединить большое число естест-
венных феноменов для того, чтобы постичь выразительный язык живого орга-
низма в рефлексе оргазма и в наложении. Слабость словесного языка в этом
случае указывает на функцию природы за пределами сферы живого. Здесь мы
используем слово <за пределами> не в сверхъестественном, мистическом значе-
нии, а в смысле функционального отношения между живой и неживой природой.
 
Пока что мы должны признать, что словесный язык способен описать толь-
ко те явления жизни, которые можно постичь с помощью ощущений органа и
соответствующих выразительных движений, например, движений, выражаю-
щих ярость, удовольствие, тревогу, раздражение, разочарование, скорбь, отдачу
и так далее. Однако ощущения органа и выразительные движения не являются
окончательными критериями. С определенной точки зрения, естественный за-
кон неживого вещества должен с необходимостью влиять на живой организм и
выражать себя в нем. Это верно, если живое является следствием неживого и
возвращается к нему. Ощущения органа, которые по своей специфике соответ-
ствуют живому организму, могут быть интерпретированы словами. Но мы не
можем вложить в слова выразительные движения организма, который по своей
специфике не принадлежит живому, но спроецирован в сферу живого из сферы
неживого. Поскольку живое происходит от неживого, а неживое происходит из
космической энергии, мы имеем подтверждение тому, что в живом есть функ-
ции и космической энергии. В связи с этим весьма возможно, что непереводимые
выразительные движения рефлекса оргазма в половом наложении объясняются
действием космических оргонных функций.
 
Я прекрасно осознаю важность этой рабочей гипотезы. Клинически уста-
новлено, что оргазмическое сильное влечение, т. е. желание наложения, всегда
происходит вместе с космическим влечением и космическими ощущениями.
Мистические идеи бесчисленных религий, вера в Высшее, доктрина переселе-
ния души, и так далее, возникают, все без исключения, из космического влече-
ния; и, функционально, космическое томление отражается в выразительных
движениях рефлекса оргазма. При оргазме живой организм является не чем иным,
как частью пульсирующей природы. Идея, что человек и животные в общем пред-
ставляют собой <часть природы> известна и широко распространена. Однако
легче сказать, чем понять, в строго научном смысле, где конкретно существует
функциональная идентичность живого вещества и природы. Можно сказать,
что принцип локомотива функционально тождественен аналогичному принци-
пу в случае простой тачки. Но локомотив существенно отличается от тачки, и
мы должны уметь объяснить, как локомотив развивался от тачки на протяже-
нии веков.
 
Мы видим, что проблема выразительного языка живого организма значи-
тельно сложнее, чем может показаться поначалу. Давайте попытаемся пойти
дальше и поищем сходства, которые объединяют более высоко развитые фор-
мы жизни с менее развитыми.
 
Техника оргонной терапии показала, что червь все еще действует в челове-
ческом организме. Сегментарное строение панциря явственно подтверждает это.
 
244
 
Разрушение этого сегментарного панциря высвобождает выразительные дви-
жения и плазматический поток, независимый от анатомического строения нер-
вов и мышц у позвоночных. Они очень хорошо согласуются с перистальтиче-
скими движениями кишечника, червя или простейшего одноклеточного.
 
Несмотря на свое происхождение от филогенетически старших форм жиз-
ни, человек все еще рассматривается преимущественно как оригинальное соз-
дание вне связи с формами, от которых он произошел. Сегментарная характе-
ристика и, таким образом, характеристика биологической системы стержня от-
четливо проявляются в сегментах позвоночника и нервных узлов. Однако такая
стержневая система сегментарна не только в морфологической, т. е. жесткой,
форме. Оргонные функции также представляют собой функциональные сег-
менты, т. е. функции, имеющие особо современную важность. Они не являют-
ся остатками мертвого прошлого в живом настоящем. Оргонные функции и
кольца панциря представляют собой самые активные и наиболее важные эле-
менты функционального аппарата настоящего, стержня всех биологических
функций человеческого организма. Биологически важные ощущения органа и
эмоции удовольствия, тревоги и ярости происходят из сегментарных функций
человеческого организма. В то же время расширение и сокращение как функ-
ции удовольствия и тревоги присутствовали в живом организме на всем пути -
от амебы до человека. Когда кто-нибудь счастлив, он держит голову высоко;
когда кто-нибудь испуган, он сжимается, подобно тому, как червь втягивает
свою голову.
 
Если амеба и червь в человеческом организме продолжают действовать в
качестве стержневых элементов его эмоционального функционирования, тогда
наши усилия связать и, тем самым, свести основной биологический рефлекс
оргазмического наложения к простейшим плазматическим функциям совер-
шенно оправданны.
 
Выше мы утверждали, что разрушение диафрагменного сегмента неизбеж-
но приводит к первым оргазмическим конвульсиям тела. Мы также подчеркну-
ли, что конечности были просто продолжениями двух сегментов груди и таза.
Самые крупные и наиболее важные нервные узлы находятся в середине корпуса,
возле спины.
 
Теперь же мы хотим совершить мысленный прыжок, который, на первый
взгляд, является <антинаучным>, <необоснованным> и действительно <сума-
сшедшим>. Впоследствии мы сможем оглянуться и посмотреть, не испортили
ли мы что-нибудь.
 
Каждый из нас видел кошку с выгнутой спиной. Мягкое тело
кошки напряжено, голова и задние лапы слабо подрагивают.
 
245
 
В реальной жизни можно представить себе любое животное, в том числе и
человека, в таком же положении. Не легко прочитать внешнюю выразитель-
ность этого особого положения напрямую. Если наблюдать его внимательно в
течение некоторого времени, создается впечатление медузы с щупальцами.
 
Биофизике предстоит научиться читать формы движения с помощью формы
тела и формы выразительности, исходя из форм движения. В дальнейшем мы к
этому еще вернемся. Здесь же наблюдается явное сходство положения с пози-
цией медузы с щупальцами. Мы можем развить аналогию. Когда медуза двига-
ется, щупальца сближаются и расходятся в ритмичном чередовании. Это эври-
стическая субстанция нашего мысленного прыжка: выразительные движения в
рефлексе оргазма, рассмотренные в терминах тождественности функции, - точ-
но такие же, как у живой плавающей медузы.
 
В обоих случаях концы тела ритмично движутся по направлению друг к
другу, как будто хотят дотронуться друг до друга. Когда они сближаются, мы
имеем состояние сокращения. Когда они далеки, насколько это возможно, мы
имеем состояние расширения или релаксации оргонной системы. Это крайне
примитивная форма биологической пульсации. Если эта пульсация ускорена,
если наблюдается клоническая форма, то мы имеем выразительное движение
оргазмической конвульсии.
 
Выделение икры у рыбы и спермы у животных связано с этой плазматиче-
ской конвульсией тела в целом. Оргазмическая конвульсия сопровождается вы-
сокой степенью возбуждения, которое мы испытываем в качестве удовольствия
в <высшей точке>. Короче говоря, выразительное движение рефлекса оргазма
представляет весьма немаловажную, современную мобилизацию биологической
формы движения, которая идет еще со стадии амебы. Взгляните на рисунок,
иллюстрирующий движение медузы.
 
При тщательном изучении функциональная тождественность движения ме-
дузы и оргазмической конвульсии оказывается значительно менее странной,
чем это могло показаться поначалу. Ввиду того, что в сегментарном устройстве
панциря и в сфере эмоций червь <продолжает функционировать> в человеке,
нет ничего особенного в том, что функция медузы выражена в конвульсии тела
в целом. Мы должны будем смириться с мыслью, что мы имеем здесь дело не с
атавизмами нашего филогенетического прошлого, а с современными биоэнерге-
тически важными функциями в высокоразвитом организме. Самые примитив-
ные и самые развитые плазматические функции существуют бок о бок и функ-
ционируют, как если бы они были соединены друг с другом. Развитие более
сложных функций в организме (функций, которые мы называем <высшими>)
не влияет на существование и функцию <медузы в человеке>. Именно эта меду-
 
246
 
за в человеке представляет его единство с менее развитым животным миром.
Точно так же как теория Дарвина выводит происхождение человека от низших
позвоночных на основе морфологии человека, оргонная биофизика прослежи-
вает эмоциональные функции человека гораздо дальше - к формам движения
моллюсков и простейших.
 
Функциональная идентичность жизненных функций человека с функция-
ми примитивных органических форм движения простирается гораздо дальше
сравнения с медузой.
 
Таким образом, то, что мы называем <природой в человеке>, может быть
переведено из сферы мистики и поэтической фантазии в конкретный, объек-
тивный и практический мир естественной науки. Здесь мы имеем дело не с
метафорическими аналогиями, и еще меньше с сентиментальным восприяти-
ем; мы имеем дело с осязаемыми, видимыми и управляемыми процессами жи-
вого организма.
Глава 15.
ШИЗОФРЕНИЧЕСКИЙ РАСКОЛ
 
<ДЬЯВОЛ> В ПРОЦЕССЕ ШИЗОФРЕНИИ.
 
Идея о <дьяволе> - истинное выражение искажения природы в человеке.
Никакой другой человеческий опыт не поддается так хорошо изучению приро-
ды <дьявола> как шизофренический опыт, шизофренический мир в самой чистой
его форме: смесь мистицизма и эмоционального ада, проницательного, хотя и
искаженного, видения; Бога и дьявола, извращенной сексуальной и убийствен-
ной морали, здравомыслия, идущего к самой высокой степени гениальности, и
безумия в его самом глубочайшем проявлении, соединенном в одном ужасном
опыте. Я имею в виду здесь шизофренический процесс, который в классиче-
ской психиатрии называется <параноидным слабоумием>, а не так называемое
<кататоническое оцепенение>. В то время как кататония обычно характеризу-
ется отделением от реальности и общим мышечным блокированием, шизофре-
нический процесс состоит главным образом в медленном, вялом ухудшении
биофизического функционирования. Начальные фазы параноидной шизофре-
нии, особенно в период половой зрелости, характеризуются причудливыми
идеями, мистическими понятиями, манией преследования и галлюцинациями,
лишенными рациональных ассоциаций и какого-либо смысла. В конечном сче-
те происходит нарушение общего функционирования всего организма.
 
Я ограничусь теми шизофреническими процессами, которые имеют отно-
шение к нашей основной мысли: <дьявол> как представитель извращенной при-
роды человека. Они включают в себя сферу вторичных, извращенных и анти-
общественных побуждений, редко проявляющихся у хорошо <бронированных>
невротиков; сферу первичных биофизических ощущений, плазматических по-
токов и опыта, полученного из контакта с космическими функциями; опыта,
который почти полностью заблокирован в так называемом человеке нормальном,
и наконец манию преследования как опыт исходящий из больной, хотя и наи-
более чувствительной биосистемы.
 
Шизофренический мир смешивается в одном опыте, который тщательно
изолирован в человеке нормальном. Хорошо приспособленный к жизни человек
нормальный составлен из точно таких же ощущений, как и шизофреник. Совре-
менные психиатрические знания не оставляют никакого сомнения в этом. Че-
ловек нормальный отличается от шизофреника только тем, что эти ощущения
 
^
пь ';
 
248                                                         Анализ личности
 
по-другому размещаются. Он - <социально мыслящий> торговец или клерк в
течение дня; налицо его дисциплинированность. Он живет вне своих вторич-
ных, искаженных побуждений, но когда он покидает дом или офис, чтобы
посетить некий далекий город, он предается садистским оргиям или беспоря-
дочным половым связям. Это его обывательское существование резко отделено
от его <второй жизни>. Он верит в существование некой сверхъестественной
силы и в ее противоположность - дьявола. Эти базисные группы не смешива-
ются друг с другом. Человек нормальный не верит в Бога, когда занимается не
совсем честными делами, тем, что священники в воскресных проповедях назы-
вают <греховным>. Человек нормальный не верит и в дьявола, когда он занимает-
ся научной деятельностью; у него нет никаких извращений, он любит свою
семью; но он забывает своих жену и детей, когда позволяет дьяволу вести себя
в публичный дом.
 
Некоторые психиатры отрицают правдивость этих фактов. Другие - не
отрицают их, но говорят, что отделение дьявольского от социальной жизни
только к лучшему и что это делается для ее защиты. Человек, истинно верую-
щий в существование Христа, мог бы возразить на это. Он мог бы сказать, что
сфера влияния дьявола должна быть, несомненно, уничтожена, но не так, что-
бы, будучи уничтоженной в одном месте, она появилась в другом. На это другой
верующий мог бы возразить, что истинная сила - не в отсутствии порока, а в
сопротивлении дьявольским искушениям.
 
Я полагаю, что опираясь на мышление и способ собственной жизни, каж-
дая сторона может указывать на что-то верное. Нам необходимо выйти из этого
порочного круга, чтобы понять дьявола, появляющегося в повседневной жизни
и в мире шизофрении.
 
Дело в том. что шизофреник, в среднем, более честен, чем человек нормаль-
ный, если принять прямоту выражений за индикатор честности. Каждый хоро-
ший психиатр знает, что шизофреник патологически честен. Он также, как
обычно говорят, адекватно воспринимает действительность. Шизофреник ви-
дит лицемерие и не скрывает этого. У него отличное понимание эмоциональ-
ной действительности в отличие от человека нормального. Я подчеркиваю, что
именно из-за этой открытости человек нормальный так сильно ненавидит ши-
зофреника.
 
Объективная действительность превосходства шизофренического суждения
проявляет себя на практике. Когда мы хотим постичь истину общественных
событий, мы изучаем Ибсена и Ницше (которые оба сошли с ума), а не записки
какого-нибудь хорошо адаптированного дипломата или резолюции конгрессов
Коммунистической партии. Мы обнаруживаем неустойчивый характер и зага-
дочность оргонной энергии в изумительных картинах Ван-Гога, а не в работах
каких-нибудь хорошо адаптированных его современников. Мы обнаруживаем
основные характеристики жизни в картинах Гогена. И Ван-Гог и Гоген закон-
чили жизнь психически больными. Когда мы хотим узнать что-нибудь о чело-
веческих эмоциях и глубоких человеческих ощущениях, мы, биопсихиатры,
прибегаем к шизофренику, а не к человеку нормальному, потому что шизофре-
ник откровенно говорит нам то, что он думает и как он чувствует, в то время
как человек нормальный не говорит нам ничего вообще, заставляя нас годами
докапываться до его внутреннего мира, пока он не почувствует себя готовым
открыть его. Таким образом, мое утверждение, что шизофреник более честен,
чем человек нормальный, является вполне корректным.
 
Печально, но есть и другая сторона медали. Если человек нормальный
на самом деле настолько нормален, насколько он претендует им быть; если
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     249
 
он заявляет, что самореализация и истина являются величайшими целями
развития индивидуальности и общественной жизни, тогда у него было бы
больше возможностей и желания открывать себя для себя и тогда его врач
был бы <сумасшедшим человеком>. Должно быть, что-то фундаментально
не так устроено в структуре человека нормального, если от него так тяжело
добиться истины. Хорошо приспособленные аналитики заявляют, что так и
должно быть, ибо в противном случае человек нормальный не смог бы выдер-
жать все эмоциональные нагрузки и примириться с человеческой участью.
Мы не можем основывать улучшение условий жизни на более широком зна-
нии души человека и одновременно защищать его нежелание открывать себя.
Мы или стремимся к расширению наших знаний о человеке и осуждаем
основную уклончивую позицию человека нормального, или защищаем эту пози-
цию и игнорируем задачу понимания человеческого разума. Другой альтерна-
тивы нет.
 
Для того чтобы понять человека нормального и его оппонента - шизофре-
ника, мы должны выйти за пределы структуры мышления обоих. Человек
нормальный всецело блокирует восприятие основных оргонотических функций
путем жесткой защиты; у шизофреника, наоборот, защита почти полностью
отсутствует и биосистема наполняется глубокими ощущениями из биофизиче-
ского ядра, с которыми она не может справиться. Поэтому понятно, что у
защищенного человека нормального развиваются опасения, когда он чувствует,
что ему угрожают открытия оргонной биофизики, в то время как шизофреник
понимает их легко и мгновенно и чувствует себя втянутым в них. По той же
причине мистики, которые по структуре близки к шизофреникам, обычно по-
нимают оргономические факты, в то время как жесткий механицист смотрит с
высокомерным пренебрежением на все научные дела в сфере эмоций и назы-
вает их антинаучными.
 
Я предлагаю изучить относящиеся к делу детали этих важных человеческих
функций посредством конкретного случая параноидной шизофрении. Это пе-
редаст изображение царства дьявола намного лучше, чем любая теоретическая
абстракция психиатрической клинической практики.
 
Экспериментальный мир шизофрении безграничен и так богат разновид-
ностями, что мы должны ограничиться только теми деталями, которые имеют
отношение к нашей главной теме: как шизофреник проявляет свою биофизи-
ческую сущность? Почему его собственное <я> распадается таким типичным
образом?
 
Я собираюсь представить хронологию случаев параноидной шизофрении.
Клинический психиатр поймет, что мне приходится описывать эти случаи так,
чтобы не была установлена личность больного, а типичные механизмы болез-
ни, однако, были бы представлены достаточно четко.
 
Вспоминая первый случай шизофрении, который я лечил эксперименталь-
но с помощью с оргонной терапии, могу сказать, что я подошел к этому случаю
с некоторыми общими теоретическими гипотезами, которые были получены из
моего предыдущего опыта:
 
1. Психоаналитическая организация психических функций согласно трем
большим сферам - эго, супер-эго и ид - должна резко отличаться от биофизи-
ческой организации функций всего организма согласно функциональным сфе-
рам биоэнергетической сущности (плазма-система), периферии (поверхность ко-
жи) и энергетического органного поля вне поверхности тела. Эти две теоретиче-
ские структуры описывают различные природные сферы различным способом.
Имеется только одна точка соприкосновения двух теоретических схем, т. е. ид
 
-    '<&
.*"<.
 
^-
 
250                                                         Анализ личности
 
психоаналитической теории, где заканчивается сфера психологии и начинается
то, что в биопсихике выше психологии.
 
2. Наиболее эффективный терапевтический подход к любому эмоциональ-
ному (= биофизическому) заболеванию есть изъятие биоэнергии из биопати-
ческих симптомов. Для того чтобы устранить психоневротические или психи-
ческие симптомы, не нужно и даже вредно углубляться во все детали беско-
нечного числа патологических разветвлений; открытие сущности биосистемы
и установление сбалансированной энергетической экономии автоматиче-
ски приведут к исчезновению симптомов, поскольку, с энергетической точ-
ки зрения, они - результат беспорядочного метаболизма энергии в био-
системе.
 
3. Большая опасность возникает у невротиков, так же как и у психически
больных, когда защита начинает распадаться. Требуется предельная осторож-
ность и искусство терапевта, чтобы руководить этим процессом. Следователь-
но, оргонная терапия должна проводиться хорошо обученными врачами.
 
Я, конечно же, хорошо знал, что у пациентки, о которой речь пойдет ниже,
могло ухудшиться состояние здоровья, когда ее зашита окончательно распадет-
ся. Но шанс, что она выдержит процедуру, был достаточно велик, чтобы оправ-
дать эксперимент. Пациентка лечилась в психиатрических клиниках несколько
раз в течение долгих лет. Диагноз был <шизофрения>, и, согласно отчетам, ей
становилось все хуже и хуже. Окончательный полный упадок сил был неизбе-
жен; следовательно, риск в данном случае был оправданным.
 
Пациентка, 32-летняя ирландская девушка, была привезена ко мне своими
родственниками, которые услышали о моем новом медицинском подходе к
биопатии. Я сообщил им о большой опасности стремительного упадка сил.
Они были готовы рискнуть и подписать согласие на процедуры. Я также преду-
предил их о риске внезапной вспышки разрушительности. Так как я был хоро-
шо знаком с проявлениями, предшествующими разрушительному приступу, я
был почти уверен, что смогу вовремя предотвратить опасность. Итак, я пред-
принял эксперимент вне клиники при строгом условии, что медсестра или род-
ственница должна всегда находиться рядом с пациенткой и что при первом же
признаке волнения и разрушительных тенденций пациентка должна быть по-
мещена в клинику. Следующим условием было то, что пациентка должна регу-
лярно посещать своего личного врача-психиатра и что клиникой, в которой
пациентка лечилась, должны быть предприняты все необходимые меры для ее
быстрой госпитализации в случае развития кризиса. Я также постоянно под-
держивал связь с лечащим пациентку психиатром.
 
Такие предосторожности необходимы, если кто-либо хочет вылечить ши-
зофреника вне клиники. Конечно, лучше было бы предпочесть клинику, кото-
рая проводит экспериментальную оргонотерапию внутри собственных стен. Но,
к сожалению, психиатрические клиники, за небольшим исключением, не
склонны беспокоиться о новых обнадеживающих методах лечения шизофре-
нии. Шоковая терапия не требует слишком больших усилий и быстро меняет
поведение шизофреника, да и психически больных слишком много, а врачей
не хватает. В психиатрических клиниках нет времени для обширного и глубоко
эффективного исследования. Я понимаю это отношение, хотя не могу мирить-
ся с этим. Известно, что психиатрические клиники в действительности пред-
ставляют собой тюрьмы для психически больных, с плохим медицинским об-
служиванием, недостаточными фондами, причем в большинстве клиник не про-
водятся никакие научные исследования. Кроме того, некоторые медицинские
администраторы отказываются рассматривать любую серьезную попытку улуч-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     251
 
шить условия содержания пациентов. Иногда они даже с неприкрытой враж-
дебностью встречают подобные попытки.
 
Этого короткого описания общественной ситуации вполне достаточно, что-
бы объяснить и мои предосторожности, и мою готовность рисковать. Я хорошо
осознавал опасность, но меня привлекала возможность проверить на практике
метод оргонной терапии. И, действительно, я не был разочарован. Эта паци-
ентка, которая находила убежище в психиатрической клинике в течение мно-
гих лет и состояние которой становилось все хуже и хуже, когда я начал экспе-
римент, более шести лет провела за пределами клиники после начала лечения.
Она продолжила свою профессиональную деятельность; болезнь не прогресси-
ровала. Пациентка стала социально нормальной во многих отношениях.
 
Научная и медицинская награда была огромной: оргонную терапию можно
успешно применять в некоторых случаях шизофрении, когда все другие методы не
срабатывают. Результат оправдал риск. Кроме того, оргономическая теория
была подтверждена в некоторых ее базисных предположениях и была адапти-
рована к другим. Было получено много совершенно новых фактов об основном
функционировании человеческой биосистемы, и впервые в истории медицины
и психиатрии получены ответы на некоторые центральные вопросы о природе
параноидных механизмов шизофрении.
 
Я буду описывать терапевтический эксперимент так, как он развивался в
течение трех лет от одного сеанса лечения к другому. Я тщательно записывал
наиболее существенные детали немедленно после каждого сеанса и вел специ-
альную запись основной линии развития, чтобы установить, если возможно,
некоторую последовательность или закономерность этого развития. Случай сам
по себе не представлял ничего нового в проявлении или симптоматике шизо-
френических психозов. Все. что было новым, относилось к методам оргонной
терапии. В результате мне удалось открыть новые, до настоящего времени не-
известные связи между шизоидными функциями и выявить некоторые новые
функции, которые имеют огромное значение для понимания всей человече-
ской биосистемы.
 
Первое знакомство с пациенткой
 
Первое впечатление о ней было не как о шизофреничке. Она говорила о
своих симптомах и ощущениях последовательно и четко, правда, в искусствен-
но нетерпеливой манере. Она казалась очень интеллектуальной и давала про-
ницательные ответы на довольно сложные вопросы; она узнала психиатриче-
ский язык необычайно простым способом. Она сказала, что страстно желала по-
знакомиться с психиатром, который бы понял ее внутренние переживания, но
психиатры всегда думали, что она <сумасшедшая>. В ее глазах была типичная
мечтательность, слегка завуалированный взгляд шизофреника. Временами она
приходила в замешательство, но затем снова легко возвращалась к ясности. В
процессе беседы явно проступали конкретные темы, которых она пыталась из-
бегать. Когда я спрашивал, не наблюдала ли она чего-либо странного и не-
обычного, ее глаза становились <темными> и она говорила: <Я нахожусь в кон-
такте с некоторыми мощными силами, но сейчас их здесь нет>.
 
Ясно, что все это было связано с повышенной эмоциональностью. Кроме
того, стало ясно, что она притворялась и скрывала то, что есть на самом деле.
Она сама изъявила желание пойти на эксперимент с оргонотерапией, так как
читала мои книги и думала, что я был прав.
 
252                                                         Анализ личности
 
Первый сеанс
 
Я начал работу с объяснения ориентации на ее защиту. Ее странные пере-
пады настроения были более сильными, чем при знакомстве. Она поняла прин-
цип оргонотерапии очень хорошо. Она уже давно знала, что большинство лю-
дей были заблокированы и, следовательно, не понимали ее внутренний ши-
зофренический мир, <который все чувствует и знает>. Я попытался побольше
узнать о <силах>, но она отказалась говорить от них. Она сказала, что <силы> не
в состоянии что бы то ни было сделать с ее собственными внутренними убеж-
дениями. Она имела превосходное представление об обсуждаемой проблеме.
 
Казалось, она вообще не дышала. При физическом исследовании ее грудная
клетка оказалась мягкой, а не жесткой, как в случаях принужденного невроза.
Эта слабость и подвижность грудной клетки были позднее обнаружены у дру-
гих шизофреников на ранних стадиях развития болезни. Следовало бы в даль-
нейшем установить, является или нет недостаток мышечной брони в грудной
клетке характерной чертой шизофренической биопатии.
 
Мягкость ее грудной клетки показалась бы нормальной, если бы она не
сопровождалась неполным дыханием. Дыхание было настолько поверхностным,
что, казалось, оно вообще отсутствует. Когда я попросил больную вдохнуть и
выдохнуть более полно, то она отказалась; позднее стало понятно, что она была
не в состоянии сделать это. Казалось, у нее приостанавливается дыхание где-то
в области затылочных сегментов.
 
Она становилась все более и более беспокойной, с опасением смотрела на
стены и потолок. <Там какие-то тени>, - говорила она. Внезапно она скрести-
ла руки на груди. <Меня посвятили; силы приходят в меня; я могу сделать так,
чтобы они пришли; силы любят меня...>
 
Я спросил, подстрекали ли ее <силы> когда-либо совершить убийство, т. к.
для безопасного проведения эксперимента мне нужно было все знать о <силах>.
Я спросил ее, может ли она пообещать мне немедленно рассказывать, когда
<силы> захотят, чтобы она совершила опасные поступки по отношению к себе
или другим людям. Она сказала с глубокой искренностью, что она сообщит мне
немедленно. Она сказала мне, что иногда <силы> приказывают ей совершить
убийство. Однажды она внезапно почувствовала, что ей нужно столкнуть жен-
щину с железнодорожной платформы.
 
Произнеся это, она стала совсем отрешенной; она не слушала мои вопросы
и казалась полностью потерянной. Она бессвязно бормотала, и я мог только
различить слова: <...Силы изменили... что я сказала...>
 
Я знал от ее родственников, что она ненавидела свою мать, но в то же
самое время сильно зависела от нее. Идеи <убийства>, <менструации> и <мате-
ри> были очень близки. Убеждение убивать было так или иначе связано с ощу-
щением <сил>.
Через некоторое время пациентка пришла в себя и вновь стала спокойной.
 
Со второго по пятый сеанс
 
В течение следующих четырех терапевтических сеансов я пробовал осто-
рожно приблизиться к проблеме нарушения ее дыхания. Проблема была не в
том, чтобы, как и у защищенного невротика, разрушить блокировку грудной
клетки. Казалось, здесь не было никакой защиты. Проблема состояла в том, как
вовлечь ее в дыхательный процесс и прогнать воздух через гортань. Она начи-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     253
 
нала сильно сопротивляться всякий раз, когда я пробовал вызывать полное
дыхание. У меня было впечатление, что функция дыхания была остановлена не
надлежащей защитой, а сдерживалась каким-то сильным, сознательным усилием.
Я предполагал, что ее организм сильно страдал из-за этого усилия.
 
Она отвечала сильным раздражением на каждую попытку с моей стороны
стимулировать дыхание. Типичный защищенный невротик казался бы встрево-
женным или бы злобно улыбался, глядя на мои усилия. Но эта пациентка вела
себя не так. Она пробовала сотрудничать, но начинала паниковать всякий раз,
когда я подходил близко к причине. Страх перед <силами> переполнял ее тре-
вогой; она чувствовала их присутствие везде: на стенах, под диваном и т. д.
Теперь она рассказала мне, что именно этот страх привел ее ко мне как к врачу,
которому она могла доверять. Она поняла из моих книг, что я смогу устранить
то, о чем она говорит.
 
Я прекращал всякие дальнейшие попытки нормализовать ее дыхание вся-
кий раз, когда появлялась тревога. Я сказал ей, что это было одним из ее глав-
ных патологических нарушений, что мы должны преодолеть это, что ей нужно
помочь мне сделать это; и что преодоление этого нарушения принесет ей силь-
ное облегчение. Она обещала помогать мне.
 
Я смог сформулировать следующее мнение о создавшейся ситуации.
Пациентка не отключала или была не в состоянии полностью отключить
ощущение плазматических потоков, как это делает типичный защищенный нев-
ротик. Она чувствовала оргонотические потоки в своем теле, и она боролась
против них, не разрешая воздуху проходить в легкие. Действительно ли она
когда-нибудь ощущала эти потоки в своем теле, я не мог сказать, а она не
знала. Она ощущала только приближение <сил>, но она не чувствовала эти
<силы> собственными. Она была объята страхом, когда чувствовала <силы>; в то
же самое время она чувствовала себя <посвященной им>, посвященной особой
<миссии>. Она не говорила, что это была за миссия.
 
Основное правило при работе с шизофрениками - дать больному понять,
что его жалобы воспринимаются серьезно, что его не считают <странным>, или
<сумасшедшим>, или <антиобщественным>, или <безнравственным>. Если у па-
циента нет абсолютного доверия к врачу, которое позволяет ему чувствовать,
что ему искренне верят и хотят помочь, - ничего не получится.
 
Шестой сеанс
 
Приблизительно после получасовой осторожной, усердной работы над ее
затылочной блокировкой случилась первая вспышка гнева. Эта вспышка со-
провождалась тихим плачем; в то же время у нее развилась сильная тревога,
плечи и губы дрожали.
 
В тех ситуациях, где различные виды эмоций смешиваются, необходимо
отделить их друг от друга. Это может быть выполнено при помощи более по-
верхностной эмоции, которая борется с более глубокой путем вытеснения
последней. Поэтому я поощрял ее слезы, которые притупляли гнев, а после
подобного освобождения от печали я позволял ей снова гневаться, одобряя ее
удары по дивану. Это - очень опасная процедура, если больной, особенно шизо-
френик, не находится в совершенном контакте со врачом. Для того чтобы обеспе-
чить контакт, нужно объяснить пациенту, что он должен немедленно прекра-
тить акцию гнева, как только его попросят. Задача врача решать, когда достиг-
нута точка эмоционального освобождения и когда пациент может выйти из-под
 
254                                                         Анализ личности
 
его контроля. Только опытные оргонные терапевты могут выполнить это. Я
еще раз предупреждаю об этом врачей, которые не имеют навыков в медицин-
ской оргонотерапии, и врачей, которые имеют некоторые навыки, но не имеют
необходимого опыта работы с шизофрениками. Одни не могут продолжать ра-
боту в случае неконтролируемого высвобождения гнева, а другие не могут вы-
свободить гнев, не имея необходимого опыта, предварительно полученного в
менее эмоциональных ситуациях.
 
К окончанию шестого сеанса пациентка высвободила достаточно эмоций,
чтобы расслабиться. Она была сильно удивлена, что подобного рода облегчение
было возможным, и выражала свою благодарность со слезами на глазах. Сейчас
она впервые поняла, что то, что <люди всегда смотрят> на нее, было обманчи-
вым представлением (рациональный элемент в мании преследования, о нем
будет сказано ниже). Общение протекало раскованно. Все, что она могла вспом-
нить, - это то, что она боролась против влияния <сил>. Она поняла, что связь
с реальностью давалась ей с большим трудом; она чувствовала себя так - осо-
бенно в период полового созревания, - как если бы она висела над пропастью.
Она всегда приходила в смятение, когда ее страх перед <силами> встречался с ее
любовью к ним. Она признавала, что это происходило в такие моменты, когда
в ней нарастали импульсы убийства.
 
Это был подходящий момент, чтобы сообщить ей о волнениях, связанных
с возможностью неконтролируемого прорыва разрушительных тенденций. Она
немедленно поняла, что я имел в виду. Она согласилась и уверила меня совер-
шенно не шизофреническим образом, что это волнует ее в течение длительного
времени. Я сказал ей, что большинство шизофреников на первичной стадии
развития болезни испытывают ту же самую тревогу, чтобы быть в состоянии
бороться против нарастающей волны убийственной разрушительности. Она со-
гласилась, что не имелось никакого другого пути предохранить себя от совер-
шения убийства, чем с помощью охраны в клинике. Она сказала, что в клинике
чувствовала себя в большей безопасности, потому что жизнь не предъявляла
никаких требований к ней, т. к. она была не в состоянии что-либо делать. Она
знала, что не совершит убийство, пока в клинике; но она также знала, что
жизнь в клинике не устраивает ее. Она чувствовала, что медленное ухудшение
ее состояния было неизбежным, потому что жизнь в клинике делала ее вялой
или неистовой в зависимости от ситуации, с которой она сталкивалась. Она
чувствовала симпатию к другим больным, и в то же самое время у нее было
отвращение к способу их существования. В состояниях прояснения сознания
она видела в бойких и поверхностных отношениях многих психиатров к психи-
чески больным недостаток понимания, жестокость многих процедур, так часто
совершаемую несправедливость и т. д.; она превосходно знала, когда <силы>
отсутствовали или присутствовали, но пока они <не требовали практически
ничего>.
 
По мере развития терапевтического процесса самыми важными стали сле-
дующие вопросы: Позволяют ли <силы>, которые часто посещают ее, ощущать
телу потоки удовольствия? Если да, то почему она их боится? Какого типа меха-
низм в ее теле блокирует потоки наслаждения? Как заблокированные плазматиче-
ские потоки превращаются в злые <силы>? Какая связь между блокировкой и ши-
зофреническим процессом?
 
Я сосредоточил внимание на функциях, которые, возможно, дали бы отве-
ты на эти вопросы. У меня создалось впечатление, что блокирующий механизм
был так или иначе связан с ее затылочным сегментом, особенно со специфиче-
ским зажимом дыхания.
 
1^   ^
^"^ ^
 
^-.
 
1^^
- -^ ^ .'
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     255
 
Седьмой сеанс
 
В течение седьмого сеанса стало очевидным, что частичный прорыв гнева,
который я держал под контролем в течение предыдущих сеансов, увеличил ее
физиологическую потребность в полном дыхании. Это можно было заметить в
ее еще более отчаянных попытках препятствовать воздуху полностью прохо-
дить через ее горло, гортань и трахеи. Я способствовал ее полному выдыханию
и помогал ей слабым надавливанием на грудную клетку. Внезапно она сделала
полный выдох, но сразу же после этого погрузилась в состояние транса. Она не
реагировала на мои оклики; ее глаза пристально смотрели в одну точку в углу
потолка; казалось, у нее начались галлюцинации. Ее ноги сильно дрожали, а
плечи конвульсивно содрогались более 30 минут.
 
Мне удалось вывести ее из состояния транса, ущипнув достаточно сильно,
чтобы заставить ее почувствовать боль. Она медленно начала приходить в соз-
нание. Было ясно, что она в замешательстве. Она схватила мои руки и начала
выкрикивать: <Я хочу вернуться, о, я хочу вернуться...> Это продолжалось сле-
дующие десять минут. Затем она сказала: <Я еще не совсем вернулась... Где
вы?... Я спросила Бога, отдаться ли мне дьяволу... потому что вы и есть дья-
вол...>. Ее ноги и плечи продолжали дрожать, она хотя и слышала мой голос, но
была еще <очень, очень далеко>. Это было впервые, когда она не смогла <вер-
нуться> достаточно быстро. <Это продолжалось в этот раз так долго... Где вы?...
Пожалуйста, дайте ваши руки... я хочу быть уверенной, что вы здесь...>
 
Держа мои руки, она подозрительно осматривала комнату, стены и пото-
лок. Она чувствовала себя крайне возбужденной, и ей понадобилось более часа,
чтобы успокоиться.
 
Я попросил ее прийти на следующий день для дальнейшего лечения или
позвать меня, если она почувствует потребность поговорить.
 
Восьмой сеанс
 
После предыдущего сеанса она чувствовала себя очень усталой и легла
спать, как только добралась до дома. Сейчас она чувствовала себя спокойно и
безопасно, ее глаза были ясными. Я решил не продолжать далее разрушать ее
защиту и вернул ее в то состояние, в котором она была в предыдущий день.
 
Самое важное правило в снятии защиты людей - делать это медленно, шаг
за шагом, а не идти далее в глубину биофизических процессов, если врач не
знает точно, что происходит, и если пациент не привык к той ситуации, которая
уже была достигнута. Это правило имеет силу для всех типов медицинской
оргонной терапии, но особенно необходимо соблюдать это правило при лече-
нии шизофреников. Если пренебречь этим строгим правилом, то можно упус-
тить из виду процесс в целом и подвергнуть пациента опасности. Пациенты,
которые чувствуют себя лучше после частичных крупных достижений, часто
умоляют врача продолжать быстрее, чаще видеться с ними. Этого ни в коем
случае не следует делать. Когда определенный прорыв совершен, организму
необходимо дать время, чтобы усвоить эмоции, которые прорвались. Позиция,
с которой мы продолжаем идти дальше, должна быть твердо закреплена. Чтобы
продолжать лечение надлежащим способом, необходимо, чтобы у пациента ос-
тавалась частичная защита. Особенно необходимо защищать больного от мис-
тических, религиозноподобных ощущений, что сейчас он <свободен>, <избав-
лен>, <освобожден>. Несколько первых прорывов мощной защиты, как прави-
 
256                                                         Анализ личности
 
ло, сопровождаются ощущением огромного облегчения. Это часто маскирует
истинный ход процесса, идущего в глубине биофизической структуры. Поэто-
му следует действовать осмотрительно до тех пор, пока основное оргазменное
приятное волнение не проявится недвусмысленным образом. До тех пор пока
глубинный ужас спонтанных плазматических сокращений не будет выведен на
поверхность и преодолен, нужно быть предельно осторожным.
 
В этом сеансе с больной было легко сотрудничать. Но было ясно, что она
все еще с тревогой наблюдает за тем, что происходит, что она была <под охра-
ной> для того, чтобы не потерять контроль над собой, и что она усиленно
сопротивлялась, чтобы снова не войти в состояние транса.
 
Сеанс следует продолжать до тех пор, пока аналитик не будет уверен в том,
что недоверие проявилось полностью. Шизофреник более открыт, чем невро-
тик, выражая это типичное недоверие. У невротиков нужно докапываться до
недоверия, находящегося под маской дружелюбия и вежливости. Наша больная
спросила прямо: <Могу я доверять вам? О, если бы только я могла довериться
вам...> И добавила, глядя на меня с огромным страхом в глазах: <Ведь вы -
немецкий шпион?>.
 
Это было вскоре после того, как ФБР расценило все мои оргонные иссле-
дования как деятельность немецкого шпиона и меня арестовали (как <враждеб-
ного иностранца>) в момент вступления Соединенных Штатов во Вторую ми-
ровую войну. Я, безусловно, был вскоре освобожден, но это не имело большого
значения для пациентки. Дело в том, что меня заподозрили в подрывной дея-
тельности, и это подозрение находилось в полном соответствии с главной по-
зицией невротиков (так же как и психически больных) - не доверять всему,
особенно своим внутренним чувствам. Наша пациентка хотела доверять мне,
потому что она нуждалась в моей помощи в своей борьбе против <сил>. Я
уверил ее, что я не немецкий, не какой бы то ни было другой шпион и никогда
им не был. Затем она сказала, что каждый думает только в соответствии со
своей природой или структурой характера, следовательно, ФБР не могло ду-
мать ни о чем другом, как о шпионской деятельности, поскольку они не могли
понять, чем я занимался. Я должен был согласиться с этим утверждением и
вновь убедился в правильности своей характеристики мышления шизофрени-
ка. Шизофреники в периоды просветления сознания в состоянии осмысленно
смотреть на личные и общественные дела так, как не может никакой другой
тип личности. Позже мы увидим, что это прояснение сознания шизофреника -
одна из главных опасностей, которые угрожают его существованию в современ-
ном обществе.
 
Пациентке составили расписание посещений государственной клиники. Я
сказал ей, чтобы она не скрывала ничего, но предупредил ее быть готовой к
неспособности врача понять все, что она объяснит ему. Нам повезло: мы имели
дело с психиатром, который был не из тех жестоких хирургов, применяющих
шоковую терапию. Пациентка завершила этот сеанс спокойно и полностью
приведенной в хорошее самочувствие.
Подведем итоги восьмого сеанса:
 
1. Пациентка пришла с остатком обостренного чувства восприятия реаль-
ности.
 
2. Пациентка искала моей помощи, потому что она верила, что я понимал
<силы> и имел контакт с ними.
 
3. Пациентка думала, что она была лучше, чем остальная часть мира, из-за
ее контакта с <силами>. Ее критика мышления человека нормального была со-
вершенно рациональной.
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                    257
 
4. Ее защита отличалась от защиты в случае простой невротической биопа-
тии тем, что она не была завершена. Ее грудная клетка была подвижна, но она
не выдыхала полностью. Из-за слабости своей защиты она чувствовала себя
висящей над пропастью. Вне ее были <силы>, которые были <дьявольскими> и
<притягательными> одновременно.
 
5. Ослабевающие ощущения оргонотических потоков в ее теле были тесно
связаны с ее мыслью о <силах>, но эти ощущения проецировались на стены и
потолок. Ее шизофренический страх, связанный с ухудшением здоровья, так
или иначе зависел от ее контакта с <силами>.
 
6. Восприятие внутренних <сил> на стенах и потолке составило основную
загадку. Слово <проекция> ничего не объясняло.
 
<СИЛЫ>
 
Пациентка знала <силы> очень хорошо и подробно описала их. Некоторые
характеристики <сил> были такими же, как те, которые приписывались всемогу-
щему Существу, Богу, другие были такими, которые приписывались дьяволу -
ловкому, хитрому и злобному искусителю. Первая группа характеристик давала
больной ощущение безопасности и защищенности; в отношении второй груп-
пы характеристик больная старалась оградиться от <сил>, их злых намерений и
искушений (таких, как убийство). Эта неоднозначность в характере <сил> ста-
нет совершенно ясной в процессе продолжения психоанализа.
 
Мое предположение на этой стадии работы было следующим: если <силы>,
представляющие Добро и Зло, существуют в одном и том же эмоциональном
формировании, тогда можно считать, что раскол на два диаметрально противо-
положных способа восприятия действительности произошел благодаря двум
диаметрально противоположным процессам в структуре ее характера, которые бы-
ли взаимно исключающими и не совместимыми. Шизофренический раскол
личности следовало приписать этой несовместимости; каждая из двух противо-
положных эмоциональных структур могла попеременно управлять функциони-
рованием организма. Человек нормальный, в отличие от шизофреника, придер-
живается одной из эмоциональных структур, в этот момент другая находится в
состоянии репрессии. Таким образом, в человеке нормальном раскол личности
скрыт. Общий функциональный принцип <и Бога и дьявола> - базисное био-
физическое функционирование организма, его <биологическая сущность>, ко-
торая проявляется в плазматических потоках и в их субъективном восприятии
(таком, как ослабление ощущения любви, тревога и ненависть). Все это необ-
ходимо было подтвердить в дальнейшем.
 
Девятый сеанс
 
Пациентка подошла к девятому сеансу переполненная радостью и совер-
шенно скоординированная. За день до этого она посетила в клинике психиат-
ра, и он сказал ей, что я для него - <светило>. Она объяснила ему мой метод
терапии, как метод, <выпускающий пар>. Клинический психиатр одобрил ее
дальнейшую работу со мной. Его отношение должно было означать поддержку
ее личных надежд, так как перед этим она сомневалась в моей честности (<Вы -
немецкий шпион?>).
 
Ее дыхание в тот день физиологически было почти в норме; ее взгляд был
ясным, а не затуманенным, как обычно. Она сообщила, что у нее возникло
 
9-674
 
258                                                          Анализ личности
 
желание удовлетворить себя генитально. Неопытный врач посчитал бы это боль-
шим успехом. Но я знал, что возникла серьезная опасность.
 
Слабый организм может незначительно увеличить энергетическое функ-
ционирование и наслаждается этим состоянием сильнее, чем здоровый орга-
низм, из-за большого различия между обычным состоянием напряжения и
легким освобождением от напряжения после частичного разблокирования. Но
биоэнергетическая система продолжает увеличивать свой энергетический уро-
вень, если отсутствуют периодические высвобождения энергии. А прекрасным
способом полного высвобождения энергии являются оргазмические судороги
после коитуса. Проблема психической гигиены не была бы настолько трудной,
если бы природа не сделала проявления оргазма полностью зависящими от
наличия постоянных телесных панцирей. Естествоиспытатели и врачи не от-
ветственны за эту ситуацию; они только нашли и описали ее.
 
Пациентка чувствовала близкую опасность сильнее, чем это ощущал бы
обычный невротик. Она сообщила мне, что в последнее время <сил> вокруг не
было, но они <могут, конечно, вернуться злонамеренными, как всегда>.
 
Она спросила меня, брошу ли я ее, если <силы> снова вернутся. Она хотела
знать, каков был конкретный механизм лечения в оргонной терапии. Ее вопро-
сы были очень точными и осмысленными. Она спросила, нужно ли ей сми-
риться с теперешним восприятием мира, и может ли она стать нормальным
членом общества.
 
При общении с шизофреником функции природы и общества понимаешь
лучше, чем при общении с человеком нормальным. Чувство превосходства над
средним человеком вдохновляет шизофреника, так как у первого не хватает
понимания жизни. Логично предположить, что для того, чтобы стать <нор-
мальным членом общества>, т. е. человеком нормальным, ей необходимо будет
утратить некоторые из ощущений и связанное с ними превосходство.
 
Подобное ощущение превосходства содержит в себе очень много рацио-
нального. Шизофреник действительно превосходит среднего человека нормаль-
ного в смышлености (точно так же, как криминальная личность). Но эта смыш-
леность не применяется им на практике из-за глубокого раскола.
 
Я попытался оградить ее от будущих страхов. Я сказал ей, что она почувст-
вовала только первое облегчение, но что она должна быть готовой к определен-
ному страху, когда ее <силы> будут неожиданно являться к ней. Она поняла и
пообещала мне тесное сотрудничество в последующих сеансах.
 
События, которые я собираюсь описывать сейчас, покажутся чрезвычайно
невероятными тем, кто не пытался понять данный случай (или какой-либо
другой) с самого начала с позиции естественного функционирования биоэнер-
гии и ее блокировки. Эти события были бы для них такими же, как примеры
<реакции сумасшествия>, <неспособности мыслить>, <опасности>, <антиобще-
ственности>, - хорошие причины для того, чтобы поместить пациента в пси-
хиатрическую клинику. Я согласен, что то, что появилось, было опасным, ан-
тиобщественным и могло стать веской причиной для помещения в клинику, но
не могу согласиться с тем, что это было более сумасшедшим, чем действия или
бездействия наших диктаторов или военных, которых не помещают в клиники,
а которым, наоборот, поклоняются массы нормальных людей. Следовательно,
<сумасшествие> шизофреников меня больше не волнует. Известно, что когда
шизофренику становится все хуже и хуже, то он убивает себя или угрожает
кого-нибудь убить, но он никогда не выгоняет невинных людей из своих домов
для <блага Отчизны>; он не требует, чтобы миллионы людей были принесены в
жертву ради его амбициозных политических идей.
 
У
^*. -
№'^>
 
"g * *?. -
^^:><
 
От психоанализа к оргонной биофизике______________________________________259
 
Следовательно, давайте будем разумными и откажемся от нашей фальши-
вой правильности. Я могу привести множество примеров, когда с шизофрени-
ками обращаются жестоко, а жестокий человек нормальный находится в сума-
сшедшем почете во всем мире.
 
Десятый сеанс
 
Пациентка чувствовала себя совершенно непринужденно в течение дня.
Но когда она разделась, я увидел у нее на груди вырезанный крест, около 6 см
вдоль и 4 см поперек. Она сделала это предыдущим вечером <совершенно без
какого-либо сознательного повода>. Она <просто была должна> сделать это. Сей-
час она чувствовала себя слишком <скованной>. <Я должна выпустить немного
пара или я взорвусь.>
 
Я сразу же понял, что ее затылочный сегмент был чрезмерно сжат. На ее
лице, которое стало почти синим, был написан гнев. У меня ушло приблизи-
тельно десять минут, чтобы ослабить этот тяжелый затылочный блок. Я достиг
этого, сняв рефлекс кляпа и заставив ее дышать. Как только блокировка в горле
поддалась, она начала тихо плакать. Мое громкое одобрение этого не оказало
никакого действия. Мы очень часто обнаруживаем этот феномен в невробиопа-
тии: эмоции, выходящие наружу, когда человек плачет, слишком сильны, что-
бы они могли сразу же полностью высвободиться. Как правило, сильный гнев
подавляется эмоциями плача.
 
Такая блокировка обычно объясняется жестоким наказанием за вполне не-
винное поведение в детстве. Мать ненавидела отца; она хотела убить его, чтобы
избавиться от него; но была не в состоянии это сделать. Поэтому она наказыва-
ла своего ребенка за то, что он шумит или танцует на улице или за другие
совершенно невинные действия. Естественная реакция со стороны ребенка -
это оправданный гнев против такой жестокости; но ребенок боится показывать
гнев и вместо этого хочет заплакать; но плач также запрещается: <хорошие
мальчики и девочки не плачут, они не показывают свои эмоции>. Это - вид
слишком требовательного <воспитания> маленьких детей в культуре двадцатого
столетия и цивилизации в начале <атомной эры>... которая <либо приблизит
человечество к краю, либо отправит в ад... в зависимости от...> От чего? От
того, приведет или нет человеческий прогресс к искоренению подобного поведения
ненормальных матерей и отцов; соберут или нет врачи, просветители и журнали-
сты все свое мужество, чтобы заняться этой чрезвычайно важной проблемой и не
поддерживать подобных родителей>.
 
Моя пациентка несколько десятилетий страдала от жестоких выходок со
стороны своей придирчивой матери. У нее развилось желание задушить свою
мать, чтобы защитить себя. Подобные импульсы очень сильны, и их никак
нельзя побороть иначе, как бронированием против переполняющей горло убий-
ственной ненависти.
 
Неожиданно больная спросила, мог бы я ей разрешить задушить меня. Я
признаюсь, что почувствовал себя, хоть и не охваченным страхом, но чуть-чуть
испуганным; однако я сказал, чтобы она подошла и сделала это. Пациентка
очень осторожно обхватила мое горло и немного надавила; затем ее лицо прояс-
нилось и она бессильно опустила руки. Она дышала теперь полной грудью. Все
ее тело дрожало мелкой дрожью при каждом выдохе. Ее потоки и ощущения
были настолько сильными, что она вытягивала правую ногу для того, чтобы
ослабить их силу. Время от времени ее тело становилось крайне жестким, а
 
9*
 

i ^i
 
260                                                          Анализ личности
 
затем расслаблялось снова. Ее лицо становилось поочередно либо красным от
слез, либо синим от гнева. Этот процесс продолжался приблизительно три-
дцать минут. Я знал, что теперь в полной мере могли проявиться ее психопати-
ческие мысли. Когда была достигнута определенная степень эмоционального
возбуждения, я спокойно попросил ее попытаться остановить эту реакцию.
Она отреагировала немедленно и начала медленно успокаиваться. В течение
нескольких минут я держал ее руку в своей ладони.
 
За двадцать два года работы с психическими больными и с так называемы-
ми психопатами я приобрел определенное умение управлять подобными эмо-
циональными ситуациями. Я утверждаю, что всем психиатрам следует иметь
достаточное количество навыков, чтобы управлять ими.
 
Если мы хотим понять шизофренический мир, мы никогда не должны рас-
сматривать его с точки зрения человека нормального (нормальное психическое
состояние ниже будет рассмотрено подробно). Вместо этого мы должны попы-
таться понять, когда он выражает рациональные функции искаженным спосо-
бом. Следовательно, необходимо рассматривать его вне нашего <ординарного>
мира; мы должны рассматривать его с его собственной точки зрения. Это не
просто. Но если понять эти искажения, то нам откроется обширная область
психических явлений в человеческих ощущениях, богатая и прекрасная. Об-
ласть, из которой неожиданно появляются все великие и гениальные дела.
Но вернемся к моей пациентке: я спросил ее, что это за крест на ее груди.
Она встала, все ее тело дрожало, она держалась за горло. Затем она сказала:
<Я не хочу быть еврейкой> (на самом деле она ею не была). Так как каждый
шизофреник любой веры мог бы сказать такое, я не стал убеждать ее, что она
не еврейка; напротив, я воспринял ее слова серьезно. <Почему?> - спросил я.
<Евреи распяли Христа>, - ответила она. Вслед за этим она попросила нож,
чтобы вырезать большой крест на своем животе.
 
Ситуация была крайне затруднительной, однако через некоторое время все
прояснилось, так как пациентка пробовала интенсивно войти в состояние тран-
са, но по-видимому безуспешно. Через некоторое время она начала плакать и
сказала: <Я пыталась снова войти в контакт с силами... но... я не могу...> Я
спросил ее почему. <Возможно, для этого есть три причины: я слишком сильно
боролась с ними; я недостаточно глубоко вырезала крест; они отвергают меня,
потому что я еврейка>.
 
Конкретная связь между ее биофизическим состоянием и этими психиче-
скими идеями все еще была не ясна. Возможно, что иллюзорная система уже
больше не работала так хорошо, как раньше; что она чувствовала себя винова-
той по отношению к <силам>, которым была посвящена ее жизнь, и, соответст-
венно, она хотела принести себя в жертву для того, чтобы заслужить их благо-
склонность. Такие механизмы общеизвестны из так называемого <нормально-
го> религиозного поведения.
 
Через некоторое время она успокоилась и пошла домой. Почему я не от-
правил ее в клинику после всего того, что случилось? Я задавал себе этот во-
прос. Ответ был следующим: я знал из своей продолжительной практики, что
любая угроза в такой ситуации только увеличила бы опасность, и, с другой
стороны, ей были необходимы только совершенно подлинное доверие к ней и
конфиденциальность. Так или иначе я был вполне уверен в ней. Но риск, ко-
нечно же, был велик. Существовала опасность самоубийства, но агрессия по
отношению к кому-либо отсутствовала. Клинически она, казалось, близко по-
дошла к серьезному изменению в ее структуре, проявившемуся в ее неспособ-
ности установить контакт с <силами>. Это было бы важным достижением.
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     261
 
Одиннадцатый сеанс
 
Пациентка пришла в хорошем настроении с ясным взглядом, но слегка
взволнованная. Она говорила много и очень остроумно. Терапевтически нельзя
достичь какого-либо прогресса, когда пациент чувствует себя так хорошо. Не-
обходимо было докопаться до конфликта и значительно увеличить энергетиче-
ский уровень, чтобы продолжать лечение. Это делается путем достижения пол-
ного дыхания.
 
Как только пациентка начала дышать глубже, у нее вновь развились силь-
ные психические эмоции. Она начала осматривать комнату типичным для нее
параноидным взглядом. Она стала взволнованной, все ее тело задрожало. Ее
глаза изменились: сначала в них появилась пустота, позже они стали похожими
на докрасна раскаленные спирали электрического нагревателя. Но это продол-
жалось недолго. Она поборола беспокойство и затем сказала: <У меня была
забавная мысль, что тепло и солнце - также силы и что я могла бы предпочесть
эти силы>.
 
Я был изумлен. Какая глубокая мысль, и как она близка к истине! Я заве-
ряю читателя, что в то время она ничего не знала о существовании оргона и что
я ей ничего об этом не говорил. Истина, с которой она соприкоснулась своим
замечанием, была такова: если было правдой то, что ее <силы> были искажен-
ными восприятиями ее собственной биоэнергии; если было верным, что энер-
гия организма и солнечная энергия в своей основе одно и то же, то она сделала
верное научное утверждение, и к тому же великое. Пытался ли ее организм
вернуть здоровье уходом от иллюзорной действительности к реальности? Она,
очевидно, интенсивно боролась за расширение области ощущения реальности.
Замена <сил> другими, естественными силами казалась логичным шагом в этом
направлении. Так или иначе иллюзорные силы утратили некоторую власть над
нею, что проявилось в следующей фазе: <Я также подумала, что они могут
трахаться... О, что я сказала...> Мгновенно огромное беспокойство одолело ее
после того, как она сказала это, как если бы она вызвала дьявола.
 
Я отважился на следующую рабочую гипотезу: дыхание увеличило ее био-
энергетический уровень. Она приблизилась к естественным силам, <размягчен-
ным> ощущениям, которые были у нее внутри. Если это было правильно, то
иллюзия <сил> внешних потеряла часть собственной энергии и таким образом
ослабла. Она подошла ближе к действительности, приблизившись к реальным жиз-
ненным силам, оргонотическим ощущениям внутри себя. Это было важное откры-
тие: иллюзия <сил> извне - не только психическая конструкция без основы в
реальности; она описывает глубоко чувствуемую реальность, хотя и искажен-
ным способом. Дальнейший прогресс в лечении должен был доказать или опро-
вергнуть это предположение. Позднее было доказано, что это верно. В своих
иллюзиях психически больные сообщают нам важные вещи о функциях приро-
ды. Мы только должны научиться понимать их язык.
 
Она подошла очень близко к значению своих иллюзий без полного погру-
жения в них. Сильные клонические подергивания лица развивались в течение
остальной части этого сеанса, но она переносила их значительно лучше и с
меньшей тревогой. Правда, ее глаза становились затуманенными всякий раз,
когда оргонотические ощущения становились для нее слишком сильными.
 
Я чувствовал, что она хотела сообщить мне кое-что, но пока еще полно-
стью мне не доверяла. Я спросил ее, было ли мое предположение верным, что
она в конфликте с <силами> и со мной; что она за и в то же время против <сил>,
так же как за или против меня. Я сказал ей, что она боялась <сил>, когда
 
262                                                          Анализ личности
 
рассказывала мне о них, обращаясь ко мне за помощью в борьбе против этих
<сил>. Она поняла это, поскольку и у нее самой была та же мысль.
 
Во время нашего разговора она почувствовала головокружение, и я попро-
сил ее немного расслабиться. Она сделала это. В конце сеанса она сообщила
мне совершенно спонтанно, что она серьезно заболела впервые, когда <силы> при-
казали ей отравить газом всю семью. И однажды вечером она открыла газ, но
тут же снова закрыла его. Вскоре после того, как она рассказала мне это, она
начала бессвязно бормотать. Это звучало подобно мистическому ритуалу для
успокоения злых духов. Она оставалась в комнате около часа, неподвижно стоя
на одном месте. Создавалось впечатление каталептической позы. Она не отве-
чала на мои многократные вопросы, почему она не уходит. Наконец она сказа-
ла: <Я не могу сдвинуться с места>.
После этого сеанса стали ясны перспективы ее терапии:
1. Чем больший и лучший контакт она устанавливала со своими плазмати-
ческими биоэнергетическими потоками ощущений, тем меньше был страх пе-
ред <силами>. Это также доказало мое утверждение, что <силы> в шизофрении
являются искаженными восприятиями основных оргонотических ощущений.
 
2. Данный контакт помог бы ей достичь некоторого оргазменного удовле-
творения, а это, в свою очередь, исключило бы энергетический стаз.
 
3. Неискаженный опыт ощущений ее тела позволил бы ей отождествить
реальную природу сил и таким образом медленно разрушить иллюзии.
 
Однако, прежде чем этот контакт будет достигнут, пациентке придется
пройти через ряд опасных ситуаций. С каждым прорывом сильных оргонных
потоков можно ожидать иллюзий и кататонических реакций в ее теле. Она
восприняла бы эти ощущения с ужасом; она блокировала бы их неподвижно-
стью тела, и заблокированные плазматические потоки трансформировались бы
в разрушительные импульсы. Следовательно, <вторичными> импульсами, кото-
рые происходят от блокирования подлинных, базовых эмоций, необходимо
управлять осторожно и позволять им <высвобождаться> медленно, шаг за ша-
гом. Эта опасность стала бы особенно серьезной, если бы начали возникать
первые спонтанные оргазмические сокращения ее организма.
 
Двенадцатый сеанс
 
Мы подошли очень близко к обнадеживающим изменениям и вместе с
ними также к большой опасности. Пациентка пришла на этот сеанс в сильном
волнении и тревоге. Она задавала бесчисленные вопросы и долго и упорно
боролась против любой попытки снять ее блокировку в горле, которая была
особенно сильной в тот день. Ее дыхание было очень поверхностным, а ее лицо
было совершенно бледным.
 
Она попросила нож. Я сказал ей, что дам ей нож, если она скажет мне
сначала, для чего он ей нужен. <Я хочу широко разрезать ваш желудок...> Гово-
ря это, она показывала на свой собственный живот. Я спросил ее, почему она
хочет разрезать мой желудок. <У меня здесь болит... Вы не выпустили вчера
достаточно пара...> Я спросил, чувствует ли она в этом месте сильное напряже-
ние. <Да... да... это ужасно... также в горле...>
 
Я внезапно понял с совершенной ясностью, почему и в каких эмоциональ-
ных ситуациях шизофрениками совершаются убийства: когда напряжение в ор-
ганах, особенно в области диафрагмы и в горле, становится невыносимым,
появляется крайняя необходимость разрезать чье-либо горло или живот. Япон-
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     263
 
ский обычай харакири, замаскированный идеологической подоплекой, являет-
ся экстремальным выражением такого рода биоэнергетической ситуации. Убий-
ство происходит, когда импульс направлен от себя к кому-либо другому. Ребе-
нок развивает сокращение в собственном горле, когда в нем есть импульс заду-
шить свою мать или отца. Так же поступает и убийца, разрезая чье-либо горло,
когда его собственное удушье становится невыносимым.
 
Я заставил больную полностью вдохнуть и выдохнуть 3-4 раза. Затем слу-
чился спазм глотки. Ее лицо стало синим, все ее тело дрожало, но наконец
спазм прошел и непроизвольно стали дергаться ноги и грудная клетка. Она
отчаянно боролась против этих клонических движений, но без успеха. И мне
стала вполне ясна близкая связь между непроизвольными движениями и разви-
тием ее иллюзий.
 
Она посмотрела на меня широко раскрытыми глаза и сказала с отчаянием
в голосе: <Вы думаете, что я больше не могу вступать в контакт с силами?.. Вы
действительно сделали это для меня?..>
 
Она утратила контакт с <силами>, установив контакт со своим самовос-
приятием, отвечавшим за ее собственные автономные функции тела.
 
Я ответил: <Меня не интересуют ваши "силы". Я ничего о них не знаю. Я
беспокоюсь только о том, чтобы привести вас в контакт с вашим собственным
телом>. Если бы я поборол ее идею о <силах> или высказал бы свое личное
мнение о них, она прореагировала бы антагонистично, так как она чувствовала
себя посвященной им. Моя стратегия, следовательно, должна была быть тако-
вой, чтобы оставить <силы> нетронутыми и работать исключительно над блока-
ми в ее организме, которые создавали иллюзию этих <сил>.
 
Через некоторое время она сказала: <Я хочу поехать в Бельвю*, чтобы оты-
скать силы... Я должна их где-нибудь найти... Они хотят, чтобы я была лучше,
незауряднее, а не просто животным>.
 
Здесь мы столкнулись с законченной идеологической системой человека
нормального, направленной против естественных функций организма. <Силы> в
психозе имели двойную функцию: одни представляли первичные функции те-
ла, особенно оргонотические, бисексуальные восприятия; другие, будучи <со-
вершенными>, презирали такие <земные> и <основные> вещи, как нужды тела.
Иллюзия, таким образом, привела к одной из двух диаметрально противопо-
ложных функций человека нормального. Но наблюдаемое с внешней стороны
мира человека нормального, их объединение было не лишено смысла: это было
функциональное единство совершенной доброты и основных естественных потоков
тела, которое выражалось в форме иллюзии преследования <силами>. Теперь,
когда впервые был установлен контакт с телесными ощущениями, она разруши-
ла это единство, поверив в идею о <моральном превосходстве>, протестующую
против <животных побуждений в теле>.
 
Эти связи и взаимодействия редко просматриваются так четко, как в про-
стой невротической биопатии. Здесь <дьявол> хорошо отделен от <Бога> и по-
стоянно держится в стороне.
 
Пациентка очень сильно дрожала во время этого процесса. Поочередно
она частично поддавалась движениям и ощущениям тела, а затем вновь кочене-
ла. Борьба была ужасной. Ее лицо покрылось пятнами. Ее глаза то проясня-
лись, то затуманивались. <Я не хочу быть как средний человек>. Я спросил, что
она под этим подразумевает. <Человек с жестокими эмоциями>. Я объяснил ей
 
* Психиатрическая клиника в Нью-Йорке.
 
264                                                          Анализ личности
 
различие между первичными и вторичными антиобщественными побуждения-
ми и то, как первые переходят во вторые. Она поняла это хорошо. Затем она
полностью расслабилась, сильное напряжение в мышцах брюшной полости ис-
чезло. Она почувствовала облегчение и спокойно отдыхала.
 
Я хотел бы подчеркнуть более четко эту структурную функцию защищен-
ного человеческого животного. Для биопсихиатра с длительной практикой в
оргонотерапии - это дихотомия и двойственность по отношению к чьему-то
собственному организму как суть страдания человеческого животного. Это -
ядро всех человеческих функций, которые являются отклонениями от естест-
венного закона смысла жизни. Это - суть криминального поведения, психиче-
ских процессов, невротической смерти, иррационального мышления, основно-
го, главного раскола на мир Бога и мир дьявола в человеческом существовании
как мыслящего существа. То, что называется Богом, превращается в дьявола
при искажении жизненных функций, т. е. при отрицании Бога. В шизофрении
эти естественные функции, так же как и их искажения, появляются в совер-
шенно незамаскированной форме. Повторю, нам только нужно сначала нау-
читься понимать шизофренический язык.
 
<Возвышенное> представляет <низменное>, и наоборот. Инстинкты стано-
вились <низменными> из-за структурного раскола. Подлинно возвышенное,
Божественное, становится недосягаемым и возвращается только как дьявол.
Бог стал недосягаемым, и искать его напрасно. Какая трагедия! Так как никто,
кроме человеческого животного, самостоятельно не создал свое понимание жиз-
ни, то, должно быть, какие бы раздвоения ни появлялись в идеологиях и мыш-
лении, они происходят из-за структурного раскола с его неразрешимыми про-
тиворечиями.
 
Мучительная дилемма между Богом и дьяволом исчезает без боли и ужаса,
когда мы выходим за рамки механистическо-мистического мышления, отходим
от точки зрения естественного биофизического человеческого функционирова-
ния. Эта концепция уже высказывалась, но она нуждается в дальнейшей разра-
ботке. А сейчас вновь вернемся к дальнейшей работе с больной.
 
В течение последних нескольких сеансов у меня было впечатление, что
больная, как она установила из иллюзии, стояла перед альтернативой: либо она
впадает в оцепенение из-за внезапной полной блокировки плазматических по-
токов; либо она становится невротиком, не достигнув удовлетворительной сте-
пени здоровья. Реальный процесс шел в двух причинных направлениях, но со-
вершенно непредвиденным способом.
 
Тринадцатый сеанс
 
Она пришла в этот день с неохотой. За день до этого, после лечения, все
было <нереальным, как если бы воздвигли стену вокруг всех предметов и лю-
дей... не было совсем никаких эмоций.., я чувствую все словно через тонкую
стену>.
 
Я объяснил ей, что она высвободила большое количество энергии, что по-
этому ее самые худшие симптомы были временно удалены; однако была обна-
ружена ее неспособность идти на контакт. Она очень хорошо поняла, что не-
достаток ее реального контакта в определенном слое ее структуры приводит к
тому, что она ощущает предметы и людей <словно через стену>. <Да, - сказала
она. - Я не могла свободно двигаться; все движения такие медленные; я не
могла передвигать ногами и идти быстрее, чем я шла...>
 
^"у'
 
^^
 
?<м*
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     265
 
Подобные нарушения нельзя понять, если не знать об аноргонотических
приступах, которые часто следуют за экстремальными эмоциональными сдви-
гами, так же как и в простой невротической биопатии. Кажется, что организм,
не испытывающий сильных эмоций, становится почти неподвижным.
 
Ее оргазмический рефлекс был намного сильнее в тот день. На лице на-
блюдался сильный прилив крови, без синюшных пятен, клонические подерги-
вания происходили свободно и не было замечено сильного волнения.
 
Через некоторое время она сказала: <Ваши глаза подобны глазам гре-
ков... Есть ли у вас какая-либо связь с греческими богами?... О, вы похожи на
Иисуса...>
 
Я не позволил ей развивать эту тему дальше. <О, я должна так много
думать... слишком много эмоций, противоречий... Что такое раздвоение лич-
ности?>
 
Я объяснил, что это происходит тогда, когда человек будто расколот на две
части: с одной стороны, он четко чувствует, что происходит вокруг, а с другой -
он чувствует все происходящим за какой-то стеной. Она поняла. К концу сеанса
она стала взволнованной; произошли внезапные конвульсии в всем теле. Она
спросила меня, что означает термин <энергетический стаз>. И тут же спросила,
почему меня интересуют <силы>.
 
У меня было впечатление, что ее разум начал связывать <силы> с восприяти-
ем потоков. Казалось, что ее великолепный интеллект помогает объединять
иллюзию с ее пониманием. Направлением наших усилий был обход раскола,
который отделял ее оргонотические ощущения от ее самовосприятия. Поэтому
довольно странным было ее утверждение: <Я часто смотрю на белокурых хри-
стианских девушек... Я завидую им...>. <Но вы сама - блондинка>, - сказал я.
<О нет, я темноволосая еврейка...>
 
Четырнадцатый сеанс
 
Пациентка чувствовала себя хорошо в течение трех дней после последнего
сеанса. <Сил> не было; она не стремилаеь к ним. Она сходила с подругой в
кино, посетила музей и совершила велосипедную прогулку.
 
В тот день она выглядела хорошо, но с неохотой соглашалась дышать глу-
боко, она напрягла грудную клетку и вновь прекратила дышать. Я не мог по-
нять эту реакцию. После длительного молчания она сказала: <У меня было то
же самое чувство в кино к подруге, которое у меня было до того, как я первый
раз попала в больницу... Вы не нравитесь мне сегодня...>
 
У нее были сильно заблокированы мышцы бедра, особенно в глубине при-
водящих мышц. Этот тип блокировки хорошо известен опытному оргонному
терапевту как знак сильных, но отогнанных половых нарушений. <Давление на
эти мышцы высвобождает мрачные чувства... извращенные чувства>.
 
Она, очевидно, разделяла некоторые гомосексуальные идеи, направленные
против сильных естественных половых импульсов.
 
Ее родственник, который и привел ее ко мне, позвонил и сказал, что ей
значительно лучше. Тем не менее я знал, что нас ждет большая опасность из-за
этого сильного улучшения. Ее организм, не приспособленный для функциони-
рования на высоком энергетическом уровне, был еще не готов принять слиш-
ком много удовольствия и хороших ощущений, и я предостерег его против
слишком большого оптимизма. Мое предупреждение было не беспочвенным,
как мы вскоре увидим.
 
ЯИЦ.
 
.^^^:
 
266                                                          Анализ личности
 
Пятнадцатый сеанс
 
Хорошо обученный и опытный оргонный терапевт становится крайне ос-
торожным в управлении процессом терапии именно тогда, когда улучшение
наступает слишком быстро. Пока основное оргазмическое волнение не было
испытано, всегда имеется опасность полного регресса или, еще хуже, само-
убийства (в некоторых тяжелых случаях). Поэтому были приняты все меры
предосторожности.
 
Пациентка пришла на этот сеанс с ясными, счастливыми глазами и была
вполне нормальной и здоровой. Она спросила меня о диафрагме и о предметах
психической гигиены. И вдруг она начала отчаянно бороться против полного
дыхания; она блокировала его в горле и гортани. На лице у нее медленно поя-
вилась презрительная улыбка: она поняла, что случилось. Она вновь поддалась
болезни и сильно задрожала; ее лицо покрылось синими пятнами. Она вновь
подняла глаза, было впечатление, что она полностью ушла в себя. В ее теле
наблюдались некоторые сильные оргонотические ощущения. В связи с этим я
спросил, пришла ли она в контакт с <силами>. <Да, почти...>, был ее ответ.
Теперь казалось ясным, что <силы> были идентичны оргонотическим потокам
в ее теле.
 
Я ненадолго оставил ее одну. Возвращаясь, я внезапно услышал странный
шум. Когда я вновь вошел в комнату, подушки и матрасы были разбросаны по
полу, обогреватель перевернут, ножка стула стояла в пепельнице.
 
<Силы велели, чтобы я сделала это...>, - сказала она спокойно. Я попро-
сил ее не волноваться, но в следующий раз предупредить меня, когда <силы>
будут побуждать ее делать подобные вещи. В конце концов, это было мое иму-
щество, а не <сил>. Она сказала <Да> грустным и отрешенным голосом.
 
Шестнадцатый сеанс
 
Действия пациентки в предыдущий день указали на очень сильные
импульсы ее ненависти ко мне. Согласно старому правилу символьного ана-
лиза, психоаналитик, занявшийся оргонной терапией, не должен продолжать,
если импульсы ненависти проявились не впервые. Поэтому я на некото-
рое время ограничился разговорами. Я сказал ей, что она пренебрегает мной.
Фантазировала ли она о жизни в моем доме? Да. Теперь она мстила мне в
мелочной манере, потому что была очень чувствительной. Она не получила
никакой любви от матери и видела только постоянные придирки. Она уда-
лилась в мир фантазий, и там <силы> пришли к ней. Она с презрением на
лице слушала мое объяснение. Я сказал ей, что она должна пересмотреть свое
отношение ко мне, иначе я не смогу продолжать лечение и мне придется ото-
слать ее в клинику.
 
Через некоторое время она оставила свое презрение и уступила. Но ее от-
ношение было осмысленным и типичным для таких ситуаций. Пациент начи-
нает презирать терапевта, сразу после того, как появятся оргонотические пото-
ки; это случается почти у всех, включая невротиков, и это вполне типичная
реакция. Это соответствует ненависти и презрению, проявляемых слабыми, за-
блокированными личностями по отношению к здоровым людям и половому
влечению; кстати, антисемитские идеи обычно возникают по той же причине.
Презирающий обычно сосредоточивается на мысли, что терапевт, который имеет
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                      267
 
дело с естественным половым влечением, обязательно должен быть <сексуаль-
ной свиньей>.
 
Она согласилась с моим объяснением, но объявила, что не хочет оставлять
свои <силы>.
 
В целом ситуация казалась совершенно ясной: ее естественное половое
влечение угрожало подавить ее, требуя удовлетворения. Ее организм не мог
сопротивляться сильному возбуждению. Вместе со слабеющим шизофрениче-
ским расколом ее импульсивность, из-за которой когда-то и произошел этот
раскол, начала увеличиваться. Следовательно, мне было необходимо:
- открыть энергетический клапан организма: самоудовлетворение;
- предохранить ее от раскола полным невосприятием своей ненависти
ко мне;
 
- предотвратить любую ее попытку превратить свою оргонотическую вос-
приимчивость в иллюзию.
 
ОТРЕШЕННОЕ ШИЗОФРЕНИЧЕСКОЕ ВЫРАЖЕНИЕ
В ГЛАЗАХ
 
Хорошо известно, что можно диагностировать наличие шизофрении, осто-
рожно наблюдая за выражением глаз. Шизофренические личности и полно-
стью развившиеся шизофреники имеют типичный мечтательный, отрешенный
взгляд. Кажется, что психически больной смотрит сквозь вас, внимательно
всматриваясь вдаль. Его взгляд не все время направлен в пространство. Но
когда эмоции переполняют его или когда в беседе с ним касаются серьезных
тем, глаза вновь уходят туда, где были раньше.
 
То же самое выражение можно видеть у некоторых великих ученых и дея-
телей искусства, например у Галилея и Бетховена. Можно было бы отважиться
на заключение, что великий деятель науки или искусства глубоко погружен в
свои внутренние творческие силы; он отрешен от мелких, повседневных дел,
для того чтобы более полно развить свои творческие способности. Человек
нормальный не понимает этой отрешенности и склонен назвать это <сумасше-
ствием>. Он называет <психически ненормальным> то, что чуждо ему, что
угрожает его посредственности. Душевнобольной глубоко погружен в свой
внутренний мир жизненных сил; он слушает их так же, как гениальный чело-
век; но в то же время разница между ними огромна: благодаря своему контакту
с Высшими силами гений создает великие, вечные творения; шизофреник за-
путывается в этих контактах, потому что он разделен на части и боится их; он
не имеет единства со своей биоэнергией так, как творческая личность. Но вы-
ражение глаз в обоих случаях, - глубокое, не такое скучное, пустое, садистское
или мрачное, как у невротика, который совершенно не взаимодействует со
своей биоэнергией.
 
Я хорошо знал этот симптом, так как работал в психиатрической больнице
в Вене в течение нескольких лет. Но я ничего не знал о его тесной связи с
механизмом галлюцинаций и дезориентации. Моя пациентка проявила этот
специфический симптом особенно выразительно. Когда <силы> подходили
близко, ее глаза становились затуманенными, взгляд - удаленным, и вдобавок
закатывались глаза, когда <размягченные> оргонотические ощущения станови-
лись очень сильными. Я решил сконцентрировать свое внимание на этом сим-
птоме и, если удастся, устранить его.
 
р^
fct"^
 
^
 
268                                                          Анализ личности
 
Семнадцатый сеанс
 
Войдя в комнату, она спросила: <Скажите, могу ли я снова стать медсест-
рой? У меня плохая репутация...> Она никогда не была медсестрой. Я ответил,
что не знаю, так же как не знаю, почему она закатывает глаза всякий раз, когда
в нее вселяются <силы>. При оргонной терапии разговаривают мало, а пациен-
ту разрешают занять особое положение, которого, правда, он старается избе-
гать. Поэтому я попросил ее закатить глаза. Она сделала это с колебанием; но
затем испугалась и сказала: <Это - место, куда я обычно удаляюсь... Сейчас я
его знаю...> И добавила: <Вы обещали лечить меня так, чтобы не касаться сил...
Я не хочу их бросать...>
 
Я ни на чем не настаивал в тот день. Но в голову прочно засела одна мысль:
возможно ли, что шизофренический приступ или процесс фиксируется в небольшой
области, так же как другие болезненные симптомы, такие как анорексия (отсут-
ствие аппетита), головная боль или сердечное беспокойство? Является ли это
место основой мозга, областью пересечения оптических нервов? Было ли разум-
ным сделать предположение, что шизофрения - это настоящая болезнь мозга,
вызываемая некоторыми особыми видами эмоциональных сдвигов с локальным
сокращением особых частей мозга из-за сильного беспокойства ? Многие симпто-
мы шизофрении, казалось, подтверждали правильность этого предположения:
типичный шизофреник не смотрит в глаза, у многих шизофреников находят в
мозге процессы вырождения (они могли быть вторичными структурными из-
менениями в тканях, точно так же как атеросклероз может развиваться из-за
хронического сокращения сосудов, связанного с тревогой); в отчетах о многих
шизофрениках говорилось, что они ощущают <завесу> перед глазами или <на-
тягивание кожи> лба при вспышке болезни.
 
Восемнадцатый сеанс
 
Пациентка пришла в хорошем самочувствии. Мы работали над выражени-
ем ее глаз. Я убеждал ее <удаляться> и вступать в контакт с <силами>, закатывая
глаза и воспроизводя усилием воли пустой отрешенный взгляд. Она готова бы-
ла сделать это, но всякий раз, когда она близко подходила к определенному
состоянию и выражению глаз, становилась взволнованной и останавливалась.
Казалось, мы на правильном пути. Внезапно без явной причины она сказала:
<Вы предполагаете все, что происходит со мной>.
 
Была только одна возможная интерпретация этого высказывания: предна-
меренное закатывание глаз провоцировало ее шизофренический механизм. С
того момента, как я настоял на том, чтобы она сделала это, реально я был
одним из тех, кто внушал ей все, что она делала. Мысль о том, что я влиял на
нее, возникла с чисто биофизической точки зрения. Эта позиция явно прово-
цировала <высшее> в ее самовосприятии и таким образом привела ее к мысли о
том, что на нее влияют. Этот механизм мог бы применяться во многих, если не
во всех, случаях мании преследования.
 
Я предположил, что <отдаленность> в ее глазах появлялась из-за локального
сокращения нервной системы в основании мозга, причем это сокращение оказы-
вало то же действие, что и все остальные биопатические сокращения: препят-
ствовало слишком сильным телесным потокам и ощущениям. Таким образом, я
пришел к первому твердому обоснованию оргономического понимания ши-
зофренического процесса.
 
и-'.* <..
я^, ;
 
От психоанализа к оргонной биофизике                                     269
 
БИОФИЗИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ
ШИЗОФРЕНИЧЕСКОГО РАСКОЛА
 
Мы должны иметь в виду, что оргонные терапевтические исследования в
случае шизофрении проводились не на психологической основе. Наоборот: все
психологические проявления процесса шизофрении должны быть поняты в тер-
минах глубоких биофизических процессов, которые определяют функции мозга. Я
считаю, что сфера души намного уже, чем сфера биопсихического функциони-
рования; что психологические функции - просто функции самовосприятия
или восприятия объективных биофизических, плазматических функций. Таким
образом, шизофреник дезориентируется, когда его самовосприятие переполня-
ется сильными ощущениями оргонотических плазматических потоков; а впол-
не здоровый организм будет чувствовать себя хорошо скоординированным под
влиянием подобных потоков.
 
Наш подход к шизофрении - биофизический, а не психологический. Мы
пробуем понять психологические нарушения на основе плазматических дис-
функций; понять космические фантазии шизофреника в терминах функций кос-
мической оргонной энергии, которая управляет его организмом, хотя он чувст-
вует энергию своего тела в психически разрушенной манере. Кроме того, мы не
верим, что психологическая интерпретация шизофренической идеи может су-
ществовать вне значения слов и исторических событий. Она не может, как бы
там ни было, достичь чисто физических и биофизических процессов, так как
они функционируют вне сферы мыслей и слов. Это представляет собой то, что
справедливо называется <глубиной шизофренического мира>, в отличие от по-
верхностного мира невротика.
 
Шизофрения - не психическая болезнь; это - биофизическое заболевание, кото-
рое также включает в себя психический аппарат. Чтобы понять этот процесс,
совершенно необходимы знания функций оргонной энергии. Суть проблемы -
разрушение унитарного, общего оргонного функционирования и субъективное
восприятие этого разрушения. Конкретные шизофренические симптомы: дезори-
ентация, ожидание <конца света>, потеря ассоциативной силы, потеря значения
слов, изъятие интересов и т.д.,- являются вторичными реакциями, расшаты-
вающими основные биологические функции организма. Другие симптомы, та-
кие как удаленный взгляд, транс, автоматизм, оцепенение, замедление реакции
и т. д., являются прямыми выражениями биофизического нарушения и не имеют
отношения к психологии. Изъятие из мира либидо есть результат, а не причина
болезни. Главное ухудшение состояния организма в более поздних фазах про-
цесса является результатом хронического сжатия аппарата жизнедеятельности,
подобно тому как это происходит при раковой биопатии, однако отличается от
нее происхождением и функцией. Раковые клетки организма не конфликтуют
с общественными институтами. Шизофренический организм полностью кон-
фликтует с моделью общества, реагируя на нее специфическим расколом.
 
Если бы мы не придерживались четко этих методов подхода, мы бы не
получили каких-либо практических результатов. Нас бы самих привели в заме-
шательство природа и функции шизофрении. Перед тем как мы продолжим
изучение нашего случая, подытожим сказанное. Совершенно очевидно что то,
что обычно называется шизофреническим процессом, есть смесь объективных
биофизических процессов, психологического восприятия и реакции на эти процессы.
Начиная с лечения данного случая, я обнаружил описанные факты во многих
других случаях шизофрении.
 
270                                                          Анализ личности
 
Девятнадцатый сеанс
 
Пациентка пришла на девятнадцатый сеанс очень спокойной и скоордини-
рованной, но немного рассеянной. Она говорила очень медленно, как будто ей
что-то мешало: она сказала, что очень подавлена. За день до этого она ходила
по магазинам, впервые за несколько месяцев; она купила много вещей и полу-
чила от этого удовольствие, показала покупки своим друзьям и хорошо выспа-
лась. Однако на следующее утро она ощутила пустоту и усталость. В ней <ниче-
го> не было, и она почувствовала потребность спокойно сидеть в углу <и не
двигаться вообще>. <Каждое движение давалось с большим усилием>. У нее
создалось впечатление приближающейся кататонии, и она застревала на этой
мысли.
 
<Все было очень далеко... Я наблюдала за собой как будто со стороны; я
четко чувствовала раздвоение: тело здесь, а душа там... [говоря это, она указала
на стену]... Я хорошо знаю, что я в одном экземпляре... но я вне себя... возможно
там, где находятся "силы"...>
 
Она взволнованно бегала взглядом вдоль стен. Затем внезапно спросила:
<Что такое утренняя заря? Однажды я слышала об этом; в небе узоры и волни-
стые тропы... [она снова взглянула ищущим взглядом вдоль стен комнаты] ...Я
слышу вас, я вижу вас, но как-то отдаленно... на очень большом расстоянии...
Я знаю очень хорошо, что я дрожу сейчас, я чувствую это... но это не я, это кто-
то еще...> И после длинной паузы добавила: Я хотела бы избавиться от этого
тела; это не я; я хочу быть там, где "силы "...>
 
Я был глубоко взволнован, совершенно непрофессионально, когда я стал
свидетелем ее ощущения шизофренического раздвоения и деперсонализации
таким недвусмысленным способом. Это было впервые в моей продолжитель-
ной психиатрической практике, подобного я еще не наблюдал. Я объяснил ей,
что она испытывала раскол, который был у нее с детства. <Это то, что называ-
ется раздвоением личности?> - спросила она. Она не связала свои собствен-
ные слова с тем, что я ей только что объяснил. <Все девушки в психиатриче-
ской клинике говорили об этом... это - то?>
 
Эти пациенты, очевидно, испытывают раздвоение в организме вполне от-
четливо, но не могут ни понять этого, ни описать достаточно точно. Когда она
говорила, все ее тело дрожало; она держала грудную клетку в положении вдоха,
явственно борясь против полного выдоха. Мне было совершенно ясно, что она
совсем не ощущала своего дыхания; ее грудная клетка казалась исключенной из ее
самовосприятия. Ее глаза были сильно затуманены, лоб был чуть синеватым,
щеки и веки были покрыты пятнами. <Мой мозг опустел... Это никогда не
было таким сильным прежде...> Я спросил ее, был ли у нее такой тип присту-
пов раньше. Она ответила утвердительно. Я объяснил ей, что этот приступ не
сильнее прежних, но только более четко выражен на переднем плане ее само-
восприятия.
 
Она повторила: <Что с утренней зарей?... Я предпочла быть душой, только
душой, а не телом...> Вслед за этим ее речь стала бессвязной.
 
Это был один из наиболее важных сеансов в ее лечении и, я должен доба-
вить, один из наиболее поучительных случаев во всей моей практике. Давайте
ненадолго остановимся и попытаемся понять, что произошло. Для беспристра-
стного клинического психиатра, который видит подобные вещи каждый день,
это не означает <ровным счетом ничего>; часть из этих <сумасшедших вещей
происходят с лунатиками>. Для нас это наблюдение живого организма напол-
нено смыслом и глубокими тайнами. Я попытаюсь соединить эти феномены с
 
От психоанализа к оргонной биофизике____________________________________271
 
тем, что мы знаем из оргонно-биофизического функционирования организма.
Насколько мне известно, ни психология, ни химия, ни классическая физика не
смогли предложить какое-либо правдоподобное объяснение.
 
Почему она упоминает утреннюю зарю в связи с деперсонализацией ? Что озна-
чало, когда она сказала, что она нашла себя, свою душу, там, где обычно были
ее <силы>?
 
Было совершенно ясно, что если мы не перестанем думать о подобных
вещах с улыбкой или чувством превосходства невежды, мы ни к чему не при-
дем. Мы должны твердо придерживаться логического вывода, что живой орга-
низм не может что-то ощущать, если за этим не стоит что-либо реальное. Ис-
следовать мистические ощущения на научной основе вовсе не значит верить в
существование сверхъестественных сил. Все, чего мы хотим, - это понять, что
происходит в живом организме, когда он говорит о <внешнем>, или о <духах>,
или <о существовании души вне тела>. Безнадежно пытаться преодолеть суеве-
рие без понимания того, что это и как это функционирует. Более того, мисти-
цизм и суеверия управляют разумом огромного большинства человеческой ра-
сы и разрушают их жизни. Игнорирование этого как <фальшивки>, как это
делает невежественный и поэтому надменный механицист, ни к чему не приве-
дет. Мы должны понять мистические наблюдения, не становясь мистиками.
 
Пациентка спроецировала часть своего организма на стены комнаты и на-
блюдала за собой со стен. Если мы хотим описать в точности, что случилось, мы
должны сказать, что ее самовосприятие появилось там, где обычно возникали ее
<силы>: на стенах комнаты. Следовательно, оправдывается утверждение, что
<силы> представляют определенную функцию ее организма. Но почему на стенах.?
 
Слушание голосов <оттуда> и наблюдение предметов на стенах - это ти-
пичное шизофреническое ощущение. В основе этого должна лежать опреде-
ленная базисная функция, которая отвечает за это ощущение. Проецирование
определенной функции наружу, очевидно, отвечает за раздвоение личности. В
то же время хроническое раздвоение личности или, другими словами, недоста-
ток единства в организме, является фоном, из которого неожиданно появляет-
ся резкий раскол. Психоаналитическое объяснение механизма проецирования
в терминах репрессивных побуждений, которые приписываются другим людям
или предметам вне их, имеет отношение только к удовлетворению спроециро-
ванной мысли на внутреннюю сущность, но не объясняет функцию самого
проецирования. Эти проецируемые мысли различны у каждого пациента; ме-
ханизм проецирования - один и тот же во всех случаях. Следовательно, меха-
низм проецирования гораздо более важен, чем его содержание. Важно знать,
что преследователь в параноидной галлюцинации - это любящий гомосексу-
альный объект; но почему один человек проецирует свое гомосексуальное же-
лание, в то время как другой подавляет его и объединяет в некоторые виды
симптомов? Содержание - одно и то же в обоих случаях. Поэтому основная
причина кроется в разнице между механизмом проецирования и возможностью
проецировать.
 
Давайте поверим каждому ее слову. Впоследствии мы решим, что искаже-
но, а что действительно правда. Наиболее удивительным является утверждение,
что восприятие <там, где обычно бывают силы>. Это подобно тому, как если бы
восприятия обнаруживались на некотором расстоянии от поверхности тела. Оче-
видно, должно существовать сильное волнение внутри способности самовос-
приятия перед <ощущением существования вне себя>, которое вполне возмож-
но. Это внутреннее волнение есть, как мы выяснили ранее, раздвоение само-
восприятия и удаление от объективного биофизического процесса. В здоровом
 

^Ш>-'*.
 
272
 
организме они объединены в одно ощущение. В бронированном невротике био-
физические ощущения практически вообще не развиваются; плазматические
потоки значительно ослабевают и лежат ниже порога самовосприятия (<омерт-
вление>). И наоборот, у шизофреника плазматические потоки остаются сильны-
ми, но их субъективное восприятие повреждено и расколото; функция воспри-
ятия не объединяется с потоками, а становится как бы <бездомной>. Так как
субъективное восприятие не имеет отношения к объективным плазматическим
потокам, шизофреник ищет причину ощущений, которые он не чувствует как свои
собственные.
 
Эта ситуация может объяснять чувство, которое так часто испытывает ши-
зофреник, когда раскол между возбуждением и восприятием становится силь-
ным. Он чувствует что-то, что не является его собственным; здесь должна быть
причина ощущений, которую он не может найти; люди не понимают его; врачи
говорят, что это сумасшествие. Беспокойство и волнение являются логическим
результатом этого чувства. Шизофреник слышит себя говорящим, но, так как
его самовосприятие отделено от биофизического процесса, которому оно при-
надлежит, он издает странные звуки; слова теряют свой смысл, что так хорошо
описал Фрейд; это начало дезорганизации речи. Было совершенно очевидно,
что речь нашей пациентки начинала ухудшаться всякий раз, когда <восприятие
себя на стенах> достигало максимума.
 
Пик основного шизофренического раскола, при четком наблюдении ощу-
тимой галлюцинации (<нахождение вне себя>), вызывает конкретные реакции
тела. У нашей пациентки этой реакцией было сильное блокирование дыхания
против грядущих плазматических ощущений, которые являлись непосредствен-
ной причиной проецирования. Ее мозг, несомненно, ощущал недостаток кислоро-
да вследствие блокированного дыхания.
 
В этой связи мне вспомнилось наблюдение, которое я сделал приблизи-
тельно двадцать восемь лет назад в состоянии общей анестезии. Я пошел на это
с твердой решимостью, чтобы понять, что чувствует человек, начинающий те-
рять сознание. Я сумел запомнить лишь очень немногое после того, как про-
снулся. Наиболее впечатляющей частью этого эксперимента было ощущение,
что голоса людей в операционной удалялись все дальше и дальше, становились
все более и более нереальными; затем я почувствов