Книги

Арнольд Минделл. Сидя в огне: преобразование больших групп через конфликт и разнообразие

-= 2 =-

Процессуальная работа началась с работы со сновидением и телом и в конце концов распространилась на семьи и крупные группы. Методы мировой работы применялись в муниципальных дискуссиях вокруг политиче­ских проблем*, в международных конфликтах**, в бизнесах, борющихся за экономическое выживание***, и в образовательных и духовных организациях****. Они тестировались, видоизменялись и преподавались в более чем тридцати странах в самых различных сообществах, включая вовлеченные в вооруженные конфликты этнические группы, они использовались в международных, политических и туземных группах. Эти методы оказались удивительно успешными в работе с самыми разными людьми, от детей младше пяти лет до людей в психотических и коматозных состояниях.

Я начал разрабатывать техники мировой работы в конце 1970-х годов, работая в Швейцарии, ЮАР и Соединенных Штатах. Меня угнетали слишком медленные темпы изменений как в небольших группах, так и международных перемен. Довольно быстро оформились многонациональные и международные группы, обучающиеся процессуально-ориентированной работе. Некоторые стали в этих группах фасилитаторами. Сначала к нам обращались только небольшие европейские и американские организации. Позже, когда мы набрались опыта, нам уже приходилось работать с крупными, разнообразными, зачастую международными сообществами на открытых форумах, посвященных вопросам экономики и расизма.

На сегодняшний день тренинги по работе с миром проводятся во многих крупных городах по всему миру. Иногда в учебной группе в течение нескольких недель одновременно участвуют до 500 человек, представляющих все общественные категории. Эти группы и сами являются сообществами, предо­ставляющие обширный материал для исследования. Будущие фасилитаторы овладевают навыками и занимаются личным развитием, необходимым для того, чтобы сидеть в огне международной напряженности. Часто она доходит до такого же накала, как ситуации, предшествующие беспорядкам и войнам. Проводить эти тренинги трудно, но они бывают и крайне увлекательными, а результаты их предсказуемо позитивны, чего не скажешь о действиях людей в зонах вооруженных конфликтов, где они не могут прибегать к помощи фасилитаторов.

До сих пор психология, физика, общественные отношения и политика были отдельными областями. По мере своего развития работа с миром переводит психологию из контекста работы над собой в сферу социального осознавания и революции. Более того, она выводит политику за пределы обычных мирских проблем, ведя ее к становлению сообщества, что является самой вечной и священной заботой человечества. Работа с миром сочетает интерес экологии к окружающей среде, сосредоточенность психологии на личности и устремленность социальных теорий к историческим переменам.

Мировая работа и сновидение

Сфера работы с миром включает в себя бессознательные, сноподобные процессы, происходящие в корпоративных учреждениях. Процессуальная работа рассматривает телесные сигналы индивида и групповые движения как сноподобными, поскольку они проявляются в сновидениях. Например, вы можете не осознавать свою осанку, но чувства, стоящие за тем, как вы держитесь, подобны сценам в ваших сновидениях. Образно говоря, ваше тело сновидит.
Группы тоже сновидят. Неявные сигналы, невыраженные намерения, движения и направления являются тем, что туземцы могли бы назвать духами. Именно идея духов стоит за французским выражением «корпоративный дух» — esprit de corps, что буквально означает «дух тела», то есть групповое сознание.
В наши дни не только шаманы должны работать с духами. Способствовать укреплению связей между этими фантомами времени, чтобы противостояния на рыночной площади, на улицах и, конечно, у нас дома становились полезными событиями, является задачей каждого. Мы должны обращать внимание на то, что говорят люди, но если это единственное, что мы замечаем, если мы не обращаемся к групповому духу — духу любви, зависти, враждебности или надежды, — то ситуация в конечном счете заходит в тупик и мировая история повторяется. Для достижения жизнеспособного мира нам необходимо прорваться на новый уровень общения.

Истоки мировой работы обнаруживаются везде, где люди пытаются улучшить сообщества и где их им небезразличны права других людей. Они находятся везде, где людям все еще удается отстоять свое право встречаться друг с другом, размышлять и спорить в самых разных ситуациях — от племенных сходок и муниципальных совещаний до собраний жителей квартала, споров в местной забегаловке, дискуссионных кружков, салонов и лицеев. Все эти форумы собирают людей для того, чтобы они поговорили, поучились и пообщались друг с другом.

Все проблемы мира разом

Одна из наиболее распространенных причин провалов человеческих переговоров состоит в том, что многие люди боятся гнева. Мы не можем или не желаем иметь дело с сообщениями и темами, способными вызвать агрессию. В результате чувства уходят на дно.

Подавленные чувства, неосуществленные потребности, поиск смысла жизни — все подобные человеческие проблемы играют центральную роль в любой организации, независимо от ее целей или воззрения.

Я уже назвал некоторые из числа острых социальных моментов, порождаемых разнообразием: использование иерархических привилегий во благо или во зло, соперничество из-за власти, расовые взаимоотношения, отношения между мужчинами и женщинами или между пожилыми и молодыми людьми, истощение окружающей среды и духовные проблемы. Не признавая многообразия, мы еще больше разжигаем страсти.

Различные уровни проблем и разногласий переплетены между собой, поэтому решение одних без одновременного обращения к другим редко бывает долговечным.

Ваши внутренние переживания, взаимоотношения и судьба связаны с экономикой, преступностью, наркоманией, расизмом и сексизом не только в вашей собственной этни­ческой группе и в вашей части города, но и во взаимодействии с другими этническими группами, и в других частях города. В конечном счете всякий раз, когда мы работаем над одной проблемой, мы, по сути, работаем над всей историей человеческого рода. Поскольку работа с миром имеет дело с атмосферой и полем городского квартала в той же мере, как с индивидами и их ролями в различных организациях, она не обращается к проблемам линейно, то есть к каждой по очереди. Она берется за все мировые проблемы разом.

Решения старых проблем прокладывают дорогу новым

Я мог бы привести примеры из Белфаста или Москвы, Тель-Авива или Кейптауна, Токио или Одессы. Но прямо сейчас у меня стоит перед глазами возбужденная конференция в Комптоне, неблагополучном районе Лос-Анджелеса, раздираемом конфликтами между негритянскими и латиноамериканскими бандами. Это один из тех районов, на проблемах которых средства информации стряпают свои сенсации, а жители в которых не рискуют выходить на улицу после наступления темноты.

Конференция, организованная специалистами процессуальной работы из Лос-Анджелеса*, была посвящена вопросам многообразия, расизма и сообщества. В ней участвовало 150 человек из самых разных слоев общества — от высшего звена среднего класса до бездомных. Там присутствовали жители Комптона и люди из других мест, пожилые люди и члены банд, официальные представители муниципалитета, духовные лица и бывшие осужденные. Зал, где мы работали, был частью местного торгового центра, расположенного около автовокзала.

В конференц-зале царила напряженная атмосфера. Люди, приехавшие в Комптон из других мест, боялись находиться в этом районе. В начале конференции гнев, разлитый в воздухе, практически можно было осязать. Обмен репликами и дискуссии о расизме велись в весьма резком тоне. На второй день один из белых участников, мужчина лет под пятьдесят, высказался на эту тему. Мягко, но уверенно он говорил о своем опыте контактов с поликультурными группами, отмечая, как ему не нравится гнев. В течение всего времени своего выступления он улыбался.

Негр лет двадцати с лишним спокойно заявил с места, что докладчик не знает, о чем говорит. Белый проигнорировал его высказывание. Тогда черный встал и, обратившись к белому, с горячностью заговорил о том, что это уже не первый случай, когда его голос игнорируют. Белый отказался разговаривать со «столь разгневанной личностью». Чем громче говорил афроамериканец, тем больше белый до­кладчик поворачивал голову и туловище в противоположном ему направлении. При этом он не переставал повторять, что открыт по отношению к любому человеку.

Это противостояние пришло к внезапному разрешению, когда один из членов поликультурной группы фасилитаторов (состоящей из двоих афроамериканцев и двоих белых) указал на то, что отчужденная позиция белого докладчика, выражающаяся в его отворачивании от черного оппонента, основана на постулате, согласно которому люди, если они хотят что-то обсудить, обязаны сохранять спокойствие. Разгорелась новая дискуссия о том, что это на первый взгляд тривиальное допущение свойственно именно мейнстриму и что порождено оно наличием особых привилегий, в то время как спокойствие возможно лишь в том случае, если обсуждаемые вопросы не являются для вас волнующими и мучительными.

Несколько участников конференции из числа представителей мейнстрима не поняли последнего довода.

Тогда фасилитатор афроамериканец объяснил, что в требовании белого докладчика о сохранении спокойствия содержится скрытое сообщение: «Следуйте моему рецепту поведения и не выводите меня из душевного равновесия из-за проблем, которые не являются моими».
Как следовало далее из этого объяснения, такого рода скрытые сообщения приводят к маргинализации вопросов, не вызывающих у мейнстрима интереса. Спор, казалось, был разрешен. Работа продолжалась.

Но работать над одной спорной темой, независимо от остальных, невозможно, поэтому частичное разрешение первого разногласия освободило пространство для другого. Новая дискуссия вспыхнула, когда латиноамериканская группа высказала свое чувство дискомфорта в связи с тем, что в конфликте между черными и белыми латиноамериканцы занимают «второстепенное место».

«У нас есть спорные темы и с черными, и с белыми, — заметил один из них. — Но обсуждения обычно ведутся только об их взаимоотношениях друг с другом».

Фасилитаторы занялись затронутым вопросом, сумев добиться общего согласия остальных участников на то, чтобы обратиться к членам латиноамериканской группы и убедить их выйти на передний план и открыто высказаться о своих проблемах.

Появление лидера

В тот же день, после того как были обсуждены многие проблемы взаимоотношений между белыми, черными и латиноамериканцами, выступила черная женщина, которая пожаловалась на то, что ее никогда никто не слышит. Ей очень хотелось рассказать о трудностях, с которыми она сталкивается, работая с черными и латиноамериканскими детьми в Комптоне. Присутствующие слушали ее страстную речь затаив дыхание. Внезапно у нее словно перехватило горло, и она замолкла.

Ее просили рассказывать дальше, но она разрыдалась, не в силах произнести ни слова. Тут все заговорили одновременно о том, какие меры необходимо предпринять. Казалось, воцарился полный хаос. Кто-то из наших фасилитаторов напомнил, что мы должны услышать эту женщину, даже если она не может пока говорить, — иначе повторится именно то, на что она жаловалась: ее не услышат.

Все согласились с этим. Комната погрузилась в наэлектризованную тишину. Мы сидели и молчали. Продолжая всхлипывать, она медленно начала рассказывать о выполняемой ею великолепной работе. В атмосфере наступила заметная разрядка. Мы слушали, чувствуя, как всех нас объединяет ее рассказ. Она говорила о заброшенных, никому не нужных детях — черных, латиноамериканцах и белых, — о которых она заботилась. На какое-то время мы стали сообществом.

Почему группа внезапно почувствовала себя объединенной?

К тому моменту оставалось еще много спорных тем социального, исторического и психологического характера. Число интерпретаций случившегося было таким же, как и число присутствовавших людей. С одной стороны, эта женщина была по-настоящему талантливым лидером. С другой — она представила всех нас, поскольку все мы чувствовали себя заброшенными детьми, которым так важно, чтобы их поддерживали, чтобы люди видели и оценивали выполняемую ими работу.

Можно, однако, взглянуть на это и с другой точки зрения. В тот момент, когда женщина вскрикнула и замолчала, проявилась и снова исчезла из фокуса внимания так называемая горячая точка (то есть особенно острый момент). Фасилитаторы сумели заметить ее и сосредоточились на ней, зная, что, если упустить горячую точку, это может привести к обострению гнева и хаоса в зале. Они понимали, что на способность женщины завершить свой рассказ влияют самые различные факторы. Ведь только что выступали латиноамериканцы, а женщина — черная. Между латиноамериканцами и черными в Комптоне постоянно происходят яростные столкновения. Кроме того, ранее один афроамериканец уже успел воспользоваться вниманием группы.

В ее страстном рассказе сыграли свою роль болезненные вопросы расы, пола и возраста. Более того, фасилитаторы осознавали, что она пытается говорить о детях из всех конфликтующих групп. До ее выступления никто напрямую на этой конференции не представлял детей. Самыми юными участниками там были старшеклассники.

Частью обсуждаемой проблематики была земля, на которой располагался автовокзал. Сначала этот район был заселен индейцами, позже был колонизован европейцами, затем вошел в состав Соединенных Штатов. В шестидесятых годах это был относительно спокойный негритянский пригород Лос-Анджелеса, но с тех пор он успел превратиться в обедневший, управляемый бандами район, где черные и латиноамериканцы боролись за территорию и влияние.

Фасилитаторы правильно угадали, что жалованье этой женщины несоразмерно с ценностью и значимостью ее работы, поэтому в ее рассказе присутствовал и экономический аспект. Кроме того, ее свободной речи могло мешать и жестокое обращение — личное и социальное, — которое ей пришлось пережить в прошлом. Ее гнев мог оказаться и реакцией на прошлые и нынешние оскорбления. Все эти факторы были затронуты в последовавшем обсуждении о том, как можно содействовать разрешению ситуации. Именно поэтому я иногда называю работу с миром политикой осознанности.

Важной целью мировой работы является обнаружение в каждой группе таких людей, как эта женщина, имеющих силу и способности старейшины, необходимые для изменения мира. Успех конференции был результатом ее лидерской роли. Нет ничего необычного в том, что лидер, разрешающий конфликтные ситуации, приходит из «меньшинства» или маргинализированной группы. Я считаю, мы должны рассчитывать на то, что такие лидеры и такие группы помогут нам решать будущие проблемы.

Разногласия, возникающие в поликультурном контексте, связаны с рангом. Ранг — это сумма привилегий личности. Работающие с миром должны осознавать психологические и правовые привилегии, которые есть не у всех.

На встрече в Комптоне было принято решение разделиться на небольшие группы, которые будут заниматься отдельными вопросами, как, например, проблема детей. Приведенный ниже синопсис фасилитатора, работавшего с группой, которая обсуждала проблемы уличных банд, показывает, как признание различий и привилегий способно привести к разрешению*.

Работа подгруппы началась с того, что преподаватели средних школ стали расспрашивать старшеклассников о том, узнали ли они что-то новое для себя в ходе конференции. Из формулировки вопросов можно было понять, что, с точки зрения преподавателей, представленный материал средней школе не подходит. Студенты же, напротив, были настроены весьма позитивно. Происходящее им нравилось. По их словам, они многому научились, особенно тому, как важно видеть и признавать различия, вместо того чтобы исходить из исходного постулата об одинаковости всех.

Мой коллега и я говорили о том, как можно проводить такую работу в школах, рассказывали случаи из собственного опыта. Впрочем, мы чувствовали, что учителя нуждаются в похвале за свой труд, поскольку они намекали на то, что мы не понимаем специфики их работы, и пытались умалить нашу роль.

Один из преподавателей довольно резко обратился к своему ученику, члену латиноамериканской банды, предложив рассказать о происходящем в школе. Школьник немного помолчал, прежде чем ответить, а затем стал отчитываться в таком стиле, как будто отвечал на экзаменационный вопрос. Я сконцентрировался на сделанной им паузе, спросив его об этом. Школьник сказал, что чувствует, что учитель пытается поставить его на место. Учителя обвинили меня в том, что я фабрикую конфликт там, где его нет. Ученик возразил, что речь идет о проблеме власти. Последовал бурный спор между белым учителем и членом банды чиканос*. Он был разрешен, преподаватель обнял ученика, сказав, что любит его, и прослезился, не скрывая своих слез.

Молодой человек — по-настоящему жесткий парень — был глубоко растроган и тоже прослезился. Школьница, потрясенная тем, что такой «крутой» парень плачет, высказала свою любовь к нему. Он стал рассказывать о том, что означает быть членом банды. Как трудно нажать на спусковой крючок, когда приходится стрелять в члена враждующей группировки. Он говорил и о своих страхах. Его брат погиб за год до этого в войне между бандами.

Другая молодая чикана, возраста около 15 лет, выглядела сильно взволнованной. Сначала она отмалчивалась, но мы поощряли ее высказаться, настаивая на том, что она мудрая женщина, которой есть что сказать. Наконец, она заговорила. Она состояла в другой банде, в настоящий момент была беременна и хотела оставить бандитскую жизнь. Она буквально заклинала юношу отказаться от хулиганского стиля жизни, говоря об опасности и смерти. Их взаимодействие произвело на всех сильное впечатление. Плакали и преподаватели, и школьники. Это была прекрасная сцена, в которой любовь пришла на место враждебности.

Стиль и полемика

В этой истории поведение фасилитаторов базировалось на их ранговой позиции и на их осознавании разнообразия сил, задействованных во взаимодействиях между учеником и учителем, латиноамериканцем и белым, женщиной и мужчиной. Разновидность коммуникации, используемая на семинаре, имеет первостепенную значимость. Коммуникативный стиль работы с миром, которую проделывают фасилитаторы и группы, зависит от представленных культур. Во многих системах коммуникации, как и в правовых процедурах, ценится стиль дискуссии, предписывающий участникам говорить по очереди. Этого подхода придерживаются также политические и деловые круги. В то же время во многих афроамериканских и средиземноморских группах вполне приемлемыми являются одновременные высказывания нескольких ораторов. Многие азиатские коммуникативные стили обычно позволяют сначала говорить только старейшинам. Дипломаты по всему миру тяготеют скорее к лекционному стилю, чем к диалогу. Мой стиль тоже продиктован моим происхождением и образованием, а также эпохой, в которой я живу.

Не только стиль, но и то, как именно разворачивается конфликт, зависит от группового консенсуса. Есть стремление допускать конфликт лишь в безопасных границах, но что именно следует считать «безопасным» — вопрос спорный. Фасилитаторы должны быть открыты гневу и отчаянию, но они должны слушать и тех, кто боится гнева и чувствует, что не способен защититься от него. Иметь дело с гневом, насилием, страхом и конфликтом не всегда просто; некоторые считают все это хаосом, другие — своим домом.

« Предыдущая страница Страница 2 из 27 Следующая страница »

« Назад