Книги

Стивен М. Джонсон ПСИХОТЕРАПИЯ ХАРАКТЕРА

-= 2 =-

В моих предыдущих работах (Johnson, 1993 а, с) я говорил, что современный характерологически - аналитический подход рассматривает в таком же ключе, только более упорядоченно, типологию личности и психопатологии. Более того, если этот подход будет учитывать аспекты развития и межличностные моменты, то мы получим ценную модель, которая будет включать в себя все богатство терапевтических техник и укажет, как их соответственно использовать.

В теории характерологического развития каждая структура характера вырастает на базе одной из основных, экзистенциальных человеческих проблем. Каждая из этих проблем имеет фундаментальное значение для человеческого опыта и требует постоянного разрешения на протяжении всей жизни. Одновременно существуют такие предсказуемые периоды жизни, в которых эти проблемы приобретают особое значение. Исключительно важным может быть первый опыт самостоятельного решения этого вопроса, особенно если они для личности носят травматический характер, поскольку эти ранние формы решений имеют тенденцию к закреплению. Другими словами, в представляемой модели мы имеем дело не с постепенным, шаг за шагом развитием, в ходе которого эти решающие жизненные проблемы разрешаются на протяжении одной фазы жизни, так, чтобы ребенок мог преодолеть следующие на очередном этапе развития. Эти проблемы слишком важны, чтобы можно было остановиться на таком подходе. Следует скорее принять, что конфронтация с фундаментальными человеческими проблемами появляется уже в начальный период жизни и что некоторые из ранних попыток их разрешения базируются на ограниченных возможностях и недостаточном жизненном опыте. Когда конфронтация носит характер травматический, ранние решения имеют склонность к «закостенению» и сопротивляются изменению. В предлагаемой модели эти ранние решения часто носят характер адаптации, принимая во внимание ограничения окружения и ограничения в области индивидуальных возможностей, но их результатом нередко является несовершенное бегство от травмирующих переживаний.

В работах Salomon и Wynne (1954) зарегистрировано необычайное постоянство реакций, выученных в аналогичной парадигме обусловливания бегства. В ходе проведенных экспериментов собак учили избегать сигнализируемого электрического шока. Один раз проявленная реакция избегания никогда не исчезала, пока животных не перенесли обратно в настоящие клетки, но и тогда процесс отучивания сопровождался сильным сопротивлением и эмоциональностью. Ригидность подобным образом установленных разрешений может пролить свет на характер психопатологии у людей, которые обращаются за помощью к психотерапевту. Часто люди должны научиться тому, что шоковые раздражители уже не существуют, и что их стереотип бегства уже не обязателен.

Модель характерологического развития привлекательна также в качестве познавательной карты для всех этих процессов также потому, что она предлагает варианты разрешения одного из центральных конфликтов, присутствующих в психоаналитической теории. Лучше всего обозначили его Greenberg и Mitchell (1983), которые указали на принципиальную невозможность согласования теории влечений классического психоанализа, представляющей концептуализацию неосознанного конфликта, вытекающего из инстинктивных импульсов и социальных ограничений, с моделью интерперсональной, в которой содержание psyche целиком произ-водно от межличностных отношений. В этом интерперсональном взгляде динамические конфликты между двумя или более интер-нализованными аспектами личности почерпнуты у других людей в виде интерперсональной матрицы.

Модель, которой пользуется в настоящее время анализ характера, в равной степени делает акцент на действие архаических инстинктивных импульсов, таких как сексуальность или агрессия, и на реакцию окружения на эти индивидуальные импульсы и потребности. И, что более важно, теория также показывает, что ведущие черты характера и, как их результат, психопатология — есть производная личностных стереотипных ответов на естественную органическую реакцию на фрустрацию инстинктивных потребностей человека, вызванную окружением. Таким образом, в значительной степени то, что представляет собой характер и что вызывает психопатологию, рассматривается в категориях сложной реакции личностей на фрустрацию, вызванную средой. Конфликт носит интерперсональный характер, но основывается на том, что в человеке врожденное.

Постепенно все больше современных теоретиков склонны признавать у человека врожденную потребность отношений (напр. Fairbairn, 1974, Mitchell, 1988; Stern, 1985), а также иногда неотступно навязывающуюся потребность индивидуации (напр. Mahler, Pine, Bergman, 1975; Masterson 1976, 1981). Признавая за этой второй категорией «инстинктов» стабильное место в своих взглядах, они могут с успехом понимать характерные констеляции личности и психопатологии как производную этих больших жизненных проблем, зависящую от того, как они воспринимаются, как подвергаются фрустрации или разрешению и каковы индивидуальные реакции на переживание постоянной фрустрации. Знание о развитии, касающееся не только младенцев, но и взрослых, на протяжении всей их жизни предоставляет нам информацию также на тему разнообразных проявлений каждой из фундаментальных проблем, как и на тему развития природы человеческой психики на отдельных возрастных этапах, а также природы разного рода ошибок и познавательных искажений и других, появляющихся в отдельные периоды жизни (например, Kegan, 1982).

Существуют также и другие дополнительные полезные моменты от использования этого характерологически - развитий-ного подхода к психотерапии. Первый — это полезное влияние, которое это существенное терапевтическое реформирование может оказывать на клиента, как и на терапевта. Если мы сохраним соответственную позицию уважения к клиенту, то такое направление взгляда часто легко найдет у него поддержку, когда он неоднократно испытывает чувство, что какое-то его поведение, отношение или чувства действительно незрелы. Такая переориентация, правильно представленная, может иметь позитивное влияние на процесс его самоопределения, предлагая ему сочувствием и пониманием по отношению к самому себе заместить самоуничижение. Так же, как и в случае любой другой принятой таким образом герменевтической интервенции, человек получает удовлетворение от понимания и таким образом добивается некоторого контроля над проблемой. Терапевтическая переориентировка на развитие дает еще больше. С целью рекомендации новых умений и соответственных интервенций, необходимых для их приобретения, оно может помочь выделить те специфические способности, которые еще не были выучены, и те проблемы, которые еще не были разрешены, и далее найти соответствующий контекст и дать толчок процессам обучения, необходимым для развития и разрешения проблем.

Польза, вытекающая из понимания, сочувствия и контроля, так же относится и к терапевту. Особое значение приобретает факт, что он получает помощь в обретении терапевтической дистанции по отношению к собственным негативным реакциям. Например, нарциссический клиент, который способен поддерживать отношения с другими только через их идеализацию либо крайнюю пренебрежительность к ним; или же по ходу используя других людей, как публику для демонстрации своей величественности, с легкостью провоцирует разные негативные реакции у большинства людей. Однако терапевт, который сможет увидеть в этом взрослом ребенка и понять, что принятая им позиция — это все, на что он в данный момент способен, будет в состоянии сдержать свое поведение и ответить более подходящим к ситуации образом. Важно чтобы терапевт помнил, что модель развития по своей сути — есть только модель действительности, которая может также генерировать и обосновывать излишек терапевтических реакций. Наконец, следует подчеркнуть, что модель характерологического развития не только направляет внимание терапевта на некоторые из важнейших положений, но также и предлагает способы разрешения этих проблем.

В зависимости от того, насколько правильно мы воспринимаем основные процессы различения у младенца, ребенка и взрослого, мы будем способны ассистировать клиенту в прохождении через эти существенные изменения. Исследования развития на такие темы, как, например, перенимание перцепции либо постоянство объекта, показывают, что способность к принятию другой точки зрения или к одновременному сохранению противоречивых чувств, относящихся к одному объекту, развиваются по пути многих повторений в ходе эмоционального и познавательного развития. Молодой, взрослеющий человек способен принять другую точку зрения в значительно большей сфере, чем ребенок в латентный период, который в свою очередь может проявить намного более изысканную позицию эмпатии, чем восемнадцатимесячный ребенок, проявляющий такого рода способности. Подобным образом будет выглядеть ситуация, когда умениями такого рода должен будет овладеть взрослый клиент — его обучение не будет таким же, как у младенца, но некоторые из важнейших процессов будут идентичными. Терапевтические сеансы, процедуры обучения и уровень концептуализации в хорошей психотерапии ориентированной на развитие будут согласованы с возрастом и ситуацией клиента, но документированные знания, касающиеся повторяющихся процессов не могут не оказаться полезными.

Сформулированные Kohut (1971) понятия архаического перенесения в виде слияния, отражения или идеализации предлагают другие полезные примеры этого повторяемого процесса созревания. В то время, как с одной стороны это поведение перенесения по Kohut являются типичными проявлениями нарушений личности нарциссического характера, с другой — представляют для него главные составные элементы его концепции развития self. Он принимает, что потребность в этого рода отношениях с self-объектом сохраняется на протяжении всей жизни, но поскольку личность психически созревает, то и потребности self также созревают — так происходит с индивидуальной потребностью в других людях и идеалах, которым мы могли бы отдать наше уважение, с отношениями с людьми, которые похожи на нас и которые могли бы нами восхищаться и т.д. Терапия, выведенная из такого развитийного подхода будет репаративна, но не регрессивна, поскольку она признает аналогичный характер модели, которой я пользуюсь, и выделяет актуальные сильные стороны клиента.

Согласно представляемой здесь теории личность и психопатология принимают форму особых констеляций, являющихся следствием интеракции между объемными, но законченными инстинктивными потребностями личности и способностью или неспособностью окружения дать на них соответствующий ответ. Эти инстинктивные потребности значительно выходят за рамки оральной, анальной и фаллической внутренней прессии, выделенной Фрейдом, и охватывают хорошо исследованную младенческую потребность привязанности и уз, проявляемую по отношению к основному опекуну (напр. Bowlby, 1968); детскую потребность индивидуации через исследование среды, самостоятельно детерминируемую активность и построение психических границ (например, Mahler, 1968); потребность самостоятельно формируемой экспрессии (напр. Kohut, 1971, 1977, Lowen, 1958, 1983) и потребность гармоничных отношений self - другие (напр. Kohut, 1971, Stern, 1985). В этой теоретической конструкции природа личности и психопатологии кроме того в значительной степени определяется типом фрустрации, с которым она имеет дело в интерперсональных отношениях, пытаясь удовлетворить многие из этих потребностей. Личность и психопатология далее определяются естественной, инстинктивной реакцией на фрустрацию представляемых потребностей и методами, которые применяет личность для того, чтобы с этим справиться, приспособления или подавления этих естественных реакций. Выбор механизмов приспособления еще дополнительно детерминируется диапазоном структурных умений, доступных на ее уровне развития в момент переживания фрустрации и — в равной степени — диапазоном возможностей, являющихся результатом моделирования и акцептации со стороны интерперсонального окружения. Именно эта игра между инстинктивными потребностями и влияниями интерперсонального окружения образует по настоящему связанную теорию.

Теоретики анализа характера (напр. Levy, Bleecker, 1975) линейным образом представили развитие характера в виде пяти этапов:

1) Самоутверждение — есть начальная экспрессия инстинктивных потребностей.

2) Негативный ответ среды — блокировка или фрустрация этих потребностей социальным окружением.

3) Органическая реакция — естественный, внутренне побужденный ответ на фрустрацию, вызванную окружением — обычно это переживание и экспрессия интенсивных негативных чувств, чаще всего злости, ужаса и сожаления об утрате.

Эти три начальных этапа на первый взгляд продвигают развитие вперед. Характер же формируется в последних фазах.

4) Четвертый этап был определен названием самоотрицания. Это более изысканная форма обращения против собственного self, основанная на индивидуальной имитации социальной среды в

его блокировке экспрессии естественных инстинктивных импульсов, а также блокировке инстинктивных реакций на эту блокаду. Именно эта идентификация со средой обращает личность против ее самой, приводит к интернализации блокады экспрессии self и создает психопатологию. Таков источник внутреннего конфликта, который может оказывать давление в течение всей жизни, конфликта между непокорными инстинктивными потребностями и реакциями с одной и интернализованной блокадой этих потребностей и реакций с другой стороны.

Вильгельм Райх, Александр Лоуэн и другие терапевты биоэнергетической ориентации подчеркивают факт, что блокировка самоэкспрессии имеет свое буквальное отражение в теле, проявляющееся хроническим мышечным напряжением, которое может привести к нарушениям осанки. Настоящей целью такой блокады или самоотрицания было предохранение от переживания боли и фрустрации, связанных с переживание блокады окружения. Поскольку эта задача продолжает выполняться, очень сложно вызвать какое-либо изменение. Блокада на уровне тела — это просто органический метод вытеснения из сознания настоящих потребностей и неприятных реакций на фрустрацию. Более того, телесные блокады позволяют избежать нежелательного страха быть опять чувствительным и застраховаться от риска вновь получить травму.

Позиция Fairbairn (1974) кажется в этом вполне цельной, но еще дополнительно расширенной. Поэтому эта настоящая органическая самоэкспрессия (инстинкты, импульсы либидо и т.д.) направлена на поиск объекта. Если объекты (другие) вызывали фрустрацию или блокировку, то личность осуществляла их интер-нализацию, а затем воспроизводила неосознанно. Таким образом, настоящие импульсы, характеризуемые Fairbairn как индивидуальные, «агрессивные» реакции на фрустрацию, также оказываются сведены в бессознательное. Что во взглядах Fairbairn нового, и о чем мы подробнее поговорим в главе 9, это акценты на созданные таким путем неосознанные и стойкие отношения с объектом, отвечающие за статический характер психопатологии и сопротивление личности новым отношениям, обучению и переменам. Изменение отвергается не только потому, что могло бы вызвать воспроизведение «плохих объектов» и направленных против них подавленных импульсов — не принимаемого психического состояния, который запускает механизм репрессий — но также ввиду индивидуальной привязанности к этим объектам, как интернали-зованным. «Именно эта детская потребность в родителях, какими бы плохими они не казались, является фактором, вынуждающим ребенка к интернализации плохих объектов; по причине же, что эта потребность остается связанной с ними в бессознательном, ребенок не в состоянии первым сделать шаг к расставанию с родителями» (Fairbairn, 1974, s.68). 

Иначе говоря, процесс самоотрицания в каждом случае имеет свое более широкое отношение и является неповторимым образом персонифицирован. Такая конструкция, выявляющая конфликт в self и объясняющая патологию и сопротивление через категории, например, интернализованного объекта, который подавляет «либидо»-экспрессию, клинически очень полезна. Большая часть гештальт-терапии основана на процессах, которые способствуют введению в сознание и актуализации этого расщепления в self, а также воспроизведению внутренних отношений.

5) Пятый и последний этап в этой последовательности был назван процессом адаптации, а в сущности заключается он в выявлении того, что лучшее из предпринятых перед этим шагов. Он включает в себя много компромиссов, в которых делается попытка разрешить неразрешимый конфликт. Аналогичными понятиями Салливена была «операция безопасности», а у Винникотта «фальшивое я». В этой концепции незрелый, например, нарциссический человек, не имея возможности получить соответствующее одобрение от своих опекунов с помощью своей естественной экспрессии, будет идентифицироваться с таким образом себя самого, какой будет им нужен для собственных целей, и сделает все, что в его силах, чтобы жить по этому образу. Таким образом он по крайней мере получает внешнюю иллюзию так необходимого ему отражающего согласования. Одновременно он может избежать воспроизведения болезненных нарциссических травм, возникающих в результате настоящей экспрессии self. В такой степени, в какой он будет способен жить согласно с ожиданиями окружения, компромисс словно проверяет, и частично объясняет, почему делающая успехи нарциссическая личность так сопротивляется изменениям.

Процесс самоотрицания определяет, от чего личность должна отречься или что должна подавить. Процесс адаптации отвечает за то, что она должна преувеличить. То, какая часть настоящего self личности подвергается подавлению, а какая преувеличению, точно определяет характер — так, как мы его здесь понимаем. Психопатологию мы можем наблюдать как в подавлении, так и в преувеличении, а еще чаще в естественной склонности личности к такого рода привычной, неестественной адаптации, цель которой состоит в избегании боли в процессе контактов.

Взаимное вдохновление психоаналитической теории развития и исследований развития, как в процессе наблюдения (Mahler), так и экспериментальных (Stern), обогащает и постоянно модернизирует эту модель развития характера. Из этих источников происходит информация на тему точной естественной природы, органической аутоэкспрессии (инстинкты) при одновременном документировании, когда она уже кажется появляется как естественным образом наблюдаемая, а когда в ходе экспериментального побуждения. Благодаря им также возникают непосредственные каталоги фрустраций, вызываемых социальным окружением и детских реакций на такие ситуации. В конце концов они предлагают виды структурных возможностей и препятствий, которые выступают на протяжении всей жизни и являются основным источником процессов самоотрицания и адаптации.

« Предыдущая страница Страница 2 из 47 Следующая страница »

« Назад