Книги

Джин Шинода Болен "Богиня в каждой женщине"

-= 2 =-

   
    Впервые я подметила важную связь между мифологическими схемами и женской психологией благодаря книге психоаналитика-юнгианца Эриха Ноймана "Амур и Психея". Нойман воспользовался мифологией как способом описания женской психологии. Такое сочетание мифа и психологических комментариев показалось мне чрезвычайно мощным инструментом.
    Например, в древнегреческом мифе об Амуре и Психее первым испытанием Психеи стала задача перебрать огромную гору семян и разложить зернышки каждого вида в отдельные кучи. Первой ее реакцией на это задание (как, впрочем, и на три последующих) было отчаяние. Я заметила, что этот миф хорошо подходит ряду моих пациенток, перед которыми стояли разнообразные проблемы, требующие решения. Одной была выпускница университета, увязшая в своей сложнейшей дипломной работе и не знавшая, как упорядочить рабочий материал. Другой -- подавленная молодая мать, которой необходимо было понять, куда уходит драгоценное время, расставить приоритеты и найти способ продолжать свои занятия живописью. Каждой женщине, как и Психее, предстояло сделать больше, чем, по ее представлениям, она могла, -- однако препятствия эти возникали по ее выбору. Для обеих пациенток миф, отражавший их собственную ситуацию, стал источником мужества, даровал прозрения о том, как реагировать на новые требования жизни, и придал смысл предстоящей борьбе.
    Когда женщина чувствует, что в каком-либо ее занятии есть мифологическое измерение, понимание этого затрагивает в ней самые глубинные средоточия творчества. Мифы пробуждают чувства и воображение, поскольку связаны с сюжетами, являющимися частью общего наследия человечества. Древнегреческие мифы -- а равно и все остальные волшебные сказки и мифы, известные людям тысячелетиями, -- остаются современными и индивидуально значимыми, потому что содержат истины о переживаниях, единых для всех.
    Толкования мифов могут приносить интеллектуальное и интуитивное понимание. Мифы подобны сновидениям, которые запоминаются, даже если они непонятны. Объясняется это тем, что мифы, как и сны, полны символов. По словам мифолога Джозефа Кэмпбелла, "сновидение -- это личный миф, а миф -- обезличенное сновидение". Не удивительно, что мифы неизменно кажутся нам чем-то смутно знакомым!
    При правильном толковании сна человека осеняет мгновенное прозрение -- обстоятельства, с которыми связано сновидение, тут же становятся ясными. Человек интуитивно постигает их смысл и сохраняет это понимание.
    Озарение как отклик на толкование мифа означает, что соответствующий миф символически описывает что-то, значимое именно для этого человека. Теперь человек постигает нечто важное и сознает, что это истина. Столь глубокий уровень понимания не раз ощущали слушатели, перед которыми я выступала с пересказом мифов и толкованием их смысла. Такое обучение затрагивает чувствительные струны в душе, и теория женской психологии превращается либо в самопознание, либо в понимание, насколько важно для психолога общение с реальными женщинами.
    Я начала использовать мифологические сравнения на семинарах по психологии женщин в конце 60-х и начале 70-х годов -- вначале в Медицинском центре Калифорнийского университета, затем в Калифорнийском университете Санта-Крус и в Институте К. Юнга в Сан-Франциско. На протяжении последующих пятнадцати лет чтение лекций давало мне дополнительные возможности развить собственные представления и понаблюдать за реакцией слушателей в Сиэтле, Миннеаполисе, Денвере, Канзас-сити, Хьюстоне, Портленде, Форт-Уэйне, Вашингтоне, Торонто, Нью-Йорке -- не говоря о Сан-Франциско, где я живу. И на каждой лекции отклики были одинаковыми: когда я использовала мифы в сочетании с клиническим материалом, личными переживаниями и прозрениями конкретных женщин, аудитория получала новое, более глубокое понимание.
    Я начинала обычно с мифа о Психее -- женщине, для которой главным в жизни были личные взаимоотношения. Затем я рассказывала второй миф с собственным толкованием. Это был миф о женщинах, которые не теряли самообладание, встретившись с трудностями, но, напротив, испытывали благодаря сложным задачам прилив сил -- в результате они лучше учились и устраивались в жизни. Героиней этого мифа была Аталанта -- быстроногая охотница, добившаяся огромных успехов как в беге, так и в охоте и побеждавшая всех мужчин, которые пытались с нею соперничать. Эту прекрасную женщину можно сравнить с Артемидой, греческой богиней охоты и луны.
    Естественно, у моих слушателей эти лекции вызывали вопросы и о других богинях. Я принялась читать о них, пытаясь определить их тип и олицетворяемые ими качества. Благодаря этому у меня появились собственные прозрения. Например, однажды в мой кабинет вошла ревнивая и мстительная женщина -- и я тут же различила в ней яростную, униженную Геру, супругу Зевса и богиню брака. Распутное поведение мужа побуждало эту ревнивую богиню неустанно разыскивать и губить "соперниц".
    Как оказалось, однажды эта пациентка выяснила, что у ее мужа роман на стороне. С тех пор она была одержима мыслями о сопернице. Она постоянно видела в мечтах картины мести, подозревала, что та следит за ней, и в конце концов настолько увлеклась сведением счетов с этой соперницей, что чуть не сошла с ума. Это была типичная Гера -- ее гнев был обращен вовсе не на мужа, а ведь именно он обманывал ее и ей изменял. Такая аналогия помогла моей пациентке понять, что истинной причиной этой "реакции Геры" была неверность супруга. Теперь ей стало ясно, почему ее захлестывала ярость и насколько пагубны были эти чувства. Она поняла, что должна не превращаться в мстительную Геру, а открыто обсудить с мужем его поведение и смело встретить их проблемы в супружеской жизни.
    Был и такой случай: одна моя коллега неожиданно начала высказываться против Поправки о равных правах, которую я поддерживала. Меня переполняла обида и злость -- и тут вдруг я испытала очередное прозрение. Это был конфликт двух разных богинь в одной душе. В тот момент я чувствовала и вела себя как Артемида, архетип Старшей Сестры, защитницы женщин. Мой оппонент, напротив, была подобна Афине -- дочери Зевса, рожденной из его головы, покровительнице героев, защитнице патриархальных устоев, своеобразной "папенькиной дочке".
    В другом случае, читая о похищении Пэтти Хёрст*, я осознала вдруг, что на газетных полосах у нас на глазах вновь разыгрывается миф о Персефоне -- девушке, которую похитил, изнасиловал и держал в плену Гадес, бог подземного мира. Хёрст была студенткой Калифорнийского университета, приемной дочерью двух влиятельных "олимпийских богов" нашего времени. Она была похищена (уведена в подземный мир) главарем Симбиотической Армии Освобождения, ее держали в темном чулане и неоднократно насиловали.
    [*] Патриция Хёрст (род. 2.02.1954) -- приемная дочь владельца крупного газетного издательства в Сан-Франциско. В возрасте 19 лет была похищена социально-революционной группой, потребовавшей за нее громадный выкуп, а затем неожиданно заявила, что сама хочет стать членом этой группы. Участвовала в вооруженном ограблении банка. После тюремного заключения вышла замуж за своего телохранителя, мать двоих детей и актриса. -- Прим. ред.
    Вскоре я уже видела богинь в каждой женщине. Знание того, как "богини" проявляются в психике, углубило мое понимание как бытовых, так и незаурядных ситуаций.
    Вот пример: влияние какой богини преобладает, когда женщина возится на кухне или занимается домашней уборкой? Я поняла, что решается это простой проверкой -- тем, как женщина готовит, и поддерживает ли она чистоту в доме, если муж на недельку уезжает. Когда "Гера"* или "Афродита" ужинает в одиночестве, это, скорее всего, грустное и жалкое зрелище: что-нибудь вроде магазинного "домашнего творога". Когда такая женщина одна, сойдет все, что найдется в буфете или холодильнике, -- какой контраст по сравнению с теми изысканными и сложными блюдами, которые она обычно готовит мужу! Она ведь и готовит только для него: то, что любит он, а не она сама, поскольку она либо "славная женушка, умеющая вкусно готовить" (Гера), либо заботливая мамочка (Деметра), либо угодливая супруга (Персефона), либо соблазняющая возлюбленная (Афродита).
    [*] Здесь и далее имя богини в кавычках будет означать женщину, которой в данных обстоятельствах владеет архетип этой богини. -- Прим. автора.
    Однако если в ее характере господствует Гестия, женщина даже в одиночестве накроет стол и устроит себе шикарный ужин -- а в доме будет царить привычный порядок. Если мотивация домашней работы определяется архетипом других богинь, женщина, вероятнее всего, будет жить в полном беспорядке вплоть до возвращения мужа. Но "Гестия" непременно поставит в вазу свежие цветы, даже если муж их не увидит. Ее квартира или дом всегда будут уютными, потому что здесь живет она -- а не потому, что ей хочется перед кем-то покрасоваться.
    Затем я задалась вопросом: станет ли такой подход к пониманию женской психологии через мифы полезным для других. Ответом стали мои лекции о "Богинях в каждой женщине". Слушатели были тронуты и заинтригованы, они возбужденно перешептывались, когда речь шла о мифологии как источнике прозрений. Они начали лучше понимать женщин, причем это задевало самые чувствительные струны души. Когда я рассказывала о мифах, люди слышали, чувствовали и понимали, о чем я говорю; когда я истолковывала их, реакция явно указывала на озарения. И мужчины, и женщины постигали смысл мифов как личную истину, получали подтверждения того, что давно знали, но лишь теперь осознали по-настоящему.
    Кроме того, я выступала на встречах профессиональных организаций и обсуждала свои идеи с психиатрами и психологами. Многие разделы этой книги изначально были докладами, которые я представляла в Международной ассоциации аналитической психологии, в Американской академии психоанализа, в Американской ассоциации психиатров, в Институте изучения женщин при Американской ортопсихиатрической ассоциации и в Ассоциации трансперсональной психологии. Мои коллеги сочли этот подход полезным для врачебной практики и высоко оценили то глубокое проникновение в схемы характера личности и психиатрические симптомы, какое дает концепция "богинь". Для большинства из них это было первое описание женской психологии, предложенное психоаналитиком-юнгианцем.
    Только мои коллеги-юнгианцы сознавали, что я разработала -- и продолжаю разрабатывать -- новые принципы женской психологии, весьма отличающиеся от некоторых концепций Юнга, а также совмещаю чисто женскую точку зрения с психологией архетипов. Несмотря на то что эта книга написана для широкого круга читателей, те, кто знают толк в юнгианстве, заметят, что женская психология на основе архетипов богинь бросает вызов общепринятой теории Юнга об Аниме и Анимусе (см. главу 3).
    Об архетипических образах древнегреческих богов и богинь писали многие специалисты-юнгианцы. Я обязана этим авторам многими своими познаниями и прозрениями и часто их цитирую (см. примечания к главам). Однако, отобрав семь греческих богинь и распределив их по трем особым категориям в соответствии с психологическими признаками, я создала как новую типологию, так и новые способы понимания внутрипсихических конфликтов (см. всю книгу). В свою типологию я добавила концепцию сознания Афродиты, которая стала третьей моделью, дополняющей сфокусированное сознание и рассеянное сознание, давно описанные в юнговской теории (см. главу 11).
    Кроме того, я представляю две дополнительные (новые) психологические концепции, хотя и несколько поверхностно, поскольку подробное их изложение стало бы отклонением от основной тематики книги.
    Во-первых, типология "богинь" объясняет расхождения между поведением женщин и юнговской теорией психотипов. По Юнгу, человек относится к экстравертной либо интравертной категории, опирается в своих оценках на чувства либо на рассудок, а воспринимает интуитивно или чувственно (то есть посредством пяти органов чувств). Более того, по классической юнговской теории принято считать, что одна из этих четырех функций (мышление, эмоции, интуиция и сенсорное восприятие) развивается осознанно и преобладает. Какой бы ни была главенствующая функция, другая функция этой пары, как считалось, менее надежна или слабо сознаваема. Исключения в этой модели "одно или другое", или "более развитое и наименее сознаваемое", уже были описаны психологами Джун Сингер и Мэри Лумис. Я уверена, что архетипы богинь помогут лучше объяснить часто встречающиеся среди женщин исключения.
    Например, когда женщина "переключается" -- то есть переходит от одной грани своей психики к другой, -- она смещается и к другому архетипу богини. Скажем, в одной обстановке она экстравертная, логически мыслящая Афина, уделяющая огромное внимание мелочам, а в другой ситуации -- интровертная хранительница очага Гестия -- тот случай, когда "в тихом омуте черти водятся". Такие смещения объясняют сложности, с какими можно столкнуться при определении юнговского типа многогранной женщины.
    Другой пример: женщина может остро сознавать эстетические тонкости (это влияние Афродиты) и не замечать при этом, что на плите по-прежнему горит огонь или бензобак практически пуст (мелочи, которые не ускользнут от внимания Афины). Преобладающая "богиня" поясняет, каким образом одна и та же функция (в данном случае сенсорная) может, как это ни парадоксально, одновременно быть и высокоразвитой, и несознаваемой (см. главу 14).
    Во-вторых, врачебная практика помогла мне понять, что могущество архетипов богини господствует над женским эго и вызывает психиатрические симптомы, сопоставимые с теми атрибутами силы, какими богинь наделяли исторически -- по мере снижения этой власти от образа древнеевропейской Великой Богини до различных уровней древнегреческих богинь, которые были дочерьми богов либо богинями-девами (см. главу 1).
    Несмотря на то что в этой книге разрабатывается теория и приводятся сведения, полезные для специалистов, написана она для всех, кто хочет лучше понять женщин -- и особенно женщин, которые наиболее близки читателям, любимы, но до сих пор остаются загадкой. Наконец, эта книга предназначена для самих женщин, которым она поможет открыть в себе потаенных богинь.

Глава 1. БОГИНИ КАК ВНУТРЕННИЕ ОБРАЗЫ

   
    Однажды моя подруга Энн увидела в больнице слабенькую маленькую девочку -- "синюшного" ребенка с врожденным пороком сердца. Взяв девочку на руки, Энн посмотрела ей в лицо и внезапно испытала столь сильное эмоциональное потрясение, что в груди отозвалось ноющей болью. В это мгновение между ней и ребенком возникла невидимая связь. Стремясь сохранить эту связь, Энн стала регулярно навещать девочку. И хотя та прожила потом лишь несколько месяцев -- она не перенесла операции на открытом сердце, -- их встреча произвела на Энн глубокое впечатление и пробудила в ее душе некие глубоко таившиеся и исполненные сокровенных чувств образы.
    В 1966 году психиатр и писатель Энтони Стивенс исследовал взаимные чувства привязанности, возникавшие между нянями и осиротевшими младенцами. Он обнаружил нечто похожее на переживание Энн, особую связь ребенка с одной из нянь -- внезапное взаимное притяжение, неожиданную вспышку любви.
    Наблюдения Стивенса противоречат теории "корыстной любви", согласно которой узы между матерью и ребенком возникают постепенно, благодаря кормлению и заботе. Стивенс обнаружил, что по меньшей мере в каждом третьем случае ребенок привязывался к няне, которая до этого момента не занималась уходом за ним. Няня неизбежно отвечала взаимностью и начинала заботиться о "выбравшем" ее младенце. Ребенок, если "его" няня находилась поблизости, нередко просто отказывался от забот другой няни.
    Некоторые матери начинают испытывать привязанность к своему ребенку сразу же после родов. Когда они держат в руках свое драгоценное беспомощное дитя, которому они только что подарили жизнь, любовь и глубокая нежность буквально изливаются из них. Мы говорим, что благодаря ребенку в таких женщинах пробуждается Архетип Матери. У других женщин материнская любовь пробуждается постепенно и усиливается в течение нескольких месяцев, достигая своей полноты к восьми-девяти месяцам жизни ребенка.
    Если рождение ребенка не пробуждает в женщине архетип матери, она понимает, что обделена чувствами, присущими другим матерям. Ее ребенок чувствует отсутствие жизненно важной связи и не перестает ее жаждать (иногда, как это случалось в выбранном Стивенсом для исследований греческом приюте для сирот, архетипическая схема отношений "мать -- дитя" возникает, даже если женщина не приходится ребенку биологической матерью). Тоска по несостоявшимся отношениям может сохраняться и в зрелом возрасте. Одна пятидесятилетняя женщина из моей женской группы плакала, рассказывая о смерти своей матери. Она плакала, потому что чувствовала: теперь, когда матери больше нет, эта столь желанная связь уже никогда не возникнет в ее жизни.
    Ребенок не просто пробуждает мать в женщине, переживание материнства становится способом ее существования.
    В свою очередь, каждый ребенок "запрограммирован" искать "мать". И для матери, и для ребенка "мать" проявляется в материнских чувствах и поведении. Этот внутренний образ, бессознательно определяющий поведение и эмоциональные реакции, архетипичен. "Мать" -- лишь один из многих архетипов -- иначе говоря, глубинных внутренне обусловленных ролей, которые могут пробудиться в женщине. Зная различные архетипы, мы можем яснее видеть, что именно побуждает к действию и нас, и других.
    В этой книге я буду описывать архетипы, действующие в женских душах. Они олицетворены в образах греческих богинь. Например, Деметра, богиня материнства, -- воплощение архетипа матери. Другие богини: Персефона -- дочь, Гера -- жена, Афродита -- возлюбленная, Артемида -- сестра и соперница, Афина -- стратег, Гестия -- хранительница домашнего очага. В действительности архетипы не имеют имен, и образы богинь полезны только тогда, когда они соответствуют женским ощущениям и чувствам.
    Концепцию архетипов разработал Карл Густав Юнг. Он рассматривал их как образные схемы (образцы, модели) инстинктивного поведения, содержащиеся в коллективном бессознательном. Эти схемы не индивидуальны, они более или менее подобным образом обусловливают реакции множества людей.
    Архетипичны все мифы и сказки. Так же архетипичны и многие образы и сюжеты сновидений. Именно наличие общечеловеческих архетипических моделей поведения объясняет сходство мифологий самых разных культур.

Богини как архетипы

   
    Большинство из нас слышали об олимпийских богах хотя бы в школе и видели их статуи или изображения. Римляне поклонялись тем же божествам, что и греки, однако называли их латинскими именами. Согласно мифам, обитатели Олимпа были очень похожи на людей по своему поведению, эмоциональным реакциям и внешнему облику. Образы олимпийских богов воплощают архетипические образцы поведения, которые присутствуют в нашем общем коллективном бессознательном. Именно поэтому они близки нам.
    Наиболее известны двенадцать олимпийцев: шесть богов -- Зевс, Посейдон, Гермес, Аполлон, Арес, Гефест, и шесть богинь -- Деметра, Гера, Артемида, Афина, Афродита и Гестия. Впоследствии место Гестии, богини домашнего очага, в этой иерархии занял бог вина Дионис. Таким образом равновесие было нарушено -- богов стало больше, чем богинь. Архетипы, описываемые мною, -- это шесть олимпийских богинь -- Гестия, Деметра, Гера, Артемида, Афина, Афродита и, кроме них, Персефона, миф о которой неотделим от мифа о Деметре.
    Я классифицировала этих богинь следующим образом: богини-девственницы, уязвимые богини и алхимическая богиня.
    Богини-девственницы выделялись как отдельная группа еще в Древней Греции. Две другие группы определены мною. Для каждой из рассматриваемых категорий характерно особое восприятие мира, а также предпочитаемые роли и побуждения. Богини отличаются по своим привязанностям и по тому, как они относятся к другим. Для того чтобы женщина глубоко любила, с радостью работала, была сексуальна и жила творчески, в ее жизни должны быть выражены все вышеназванные богини, причем каждая в свое время.
    В первую из описанных здесь групп входят богини-девственницы: Артемида, Афина и Гестия.
    Артемида (у римлян -- Диана) -- богиня охоты и Луны. Владения Артемиды -- дикая местность. Она -- не знающий промаха стрелок и покровительница диких животных.
    Афина (у римлян -- Минерва) -- богиня мудрости и ремесел, покровительница названного в ее честь города. Она также покровительствует многочисленным героям. Афину обычно изображали одетой в доспехи, поскольку она была известна еще и как превосходный военный стратег.
    Гестия, богиня домашнего очага (у римлян -- Веста), из всех олимпийцев наименее известна. Символом этой богини был огонь, пылавший в очагах домов и в храмах.
    Богини-девственницы -- воплощение женской независимости. В отличие от других небожителей они не склонны к любви. Эмоциональные привязанности не отвлекают их от того, что они считают важным. Они не страдают от неразделенной любви. Как архетипы, они являются выражением потребности женщин в самостоятельности и сосредоточении на значимых для них целях. Артемида и Афина олицетворяют целеустремленность и логическое мышление, и потому их архетип ориентирован на достижения. Гестия -- архетип интроверсии, внимания, направленного во внутренние глубины, в духовный центр женской личности. Эти три архетипа расширяют наши представления о таких женских качествах, как компетентность и самодостаточность. Они присущи женщинам, которые активно стремятся к собственным целям.
    Вторую группу составляют уязвимые богини -- Гера, Деметра и Персефона. Гера (у римлян -- Юнона) -- богиня брака. Она -- жена Зевса, верховного бога Олимпа. Деметра (у римлян -- Церера) -- богиня плодородия и земледелия. В мифах особое значение придается Деметре в роли матери. Персефона (у римлян -- Прозерпина) -- дочь Деметры. Греки также называли ее Корой -- "девушкой".
    Эти три богини представляют традиционные роли жены, матери и дочери. Как архетипы, они ориентированы на взаимоотношения, обеспечивающие переживания целостности и благополучия, иначе говоря, на значимую связь. Они выражают потребность женщин в прочных связях и привязанности. Эти богини подстраиваются к другим и потому уязвимы. Они страдают. Их насиловали, похищали, подавляли и унижали боги-мужчины. Когда разрушались их привязанности и они чувствовали себя оскорбленными в своих чувствах, у них проявлялись симптомы, подобные симптомам психических расстройств обычных людей. И каждая из них в конце концов преодолевает свои страдания. Их истории дают возможность женщинам понять природу собственных психоэмоциональных реакций на потери и найти в себе силы справиться с душевной болью.
    Афродита, богиня любви и красоты (у римлян -- Венера) -- прекраснейшая и неотразимая алхимическая богиня. Она -- единственная, кто подпадает под третью категорию. У нее было много романов и, как их результат, множество отпрысков. Афродита -- воплощение эротического притяжения, сладострастия, сексуальности и стремления к новой жизни. Она вступает в любовные связи по собственному выбору и никогда не оказывается в роли жертвы. Таким образом, она сочетает самостоятельность богинь-девственниц и близость в отношениях, свойственную уязвимым богиням. Ее сознание одновременно и сосредоточенно, и восприимчиво. Афродита допускает отношения, которые равным образом затрагивают и ее, и предмет ее увлечений. Архетип Афродиты побуждает женщин искать во взаимоотношениях скорее интенсивности, чем постоянства, ценить творческий процесс и быть открытой для изменений и обновления.

Семейное древо

   
    Чтобы лучше понять сущность каждой из богинь и их взаимоотношения с другими божествами, вначале следует рассмотреть их в мифологическом контексте. Такую возможность дает нам Гесиод. "Теогония", его главный труд, содержит сведения о происхождении богов и их "семейном древе".
    Вначале, согласно Гесиоду, существовал Хаос. Затем появились Гея (Земля), мрачный Тартар (неизмеримые глубины подземного мира) и Эрос (Любовь).
    Могучая, плодоносная Гея-Земля родила сына Урана -- голубое беспредельное Небо. Затем она сочеталась браком с Ураном и произвела на свет двенадцать Титанов -- первобытные природные силы, которым поклонялись в Греции в древности. По гесиодовой генеалогии богов, Титаны были первой верховной династией, предками богов-олимпийцев.
    Уран, первая патриархальная, или отцовская, фигура в греческой мифологии, возненавидел своих рожденных от Геи детей и не позволял им выйти из ее чрева, тем самым обрекая Гею на страшные муки. Она призвала Титанов помочь ей. Но никто из них, кроме самого младшего, Кроноса (у римлян -- Сатурн), не решился вмешаться. Он откликнулся на мольбу Геи о помощи и, вооружившись полученным от нее серпом, стал поджидать Урана в засаде.
    Когда Уран пришел к Гее и возлег с ней, Кронос взял серп, отрезал у отца гениталии и выбросил их в море. После этого самым могущественным из богов стал Кронос. Вместе с Титанами он управлял Вселенной. Они породили множество новых богов. Одни из них представляли реки, ветры, радуги. Другие были чудовищами, олицетворяющими зло и опасности.
    Кронос сочетался браком со своей сестрой -- титанидой Реей. От их союза родилось первое поколение олимпийских богов -- Гестия, Деметра, Гера, Гадес, Посейдон и Зевс.
    И снова патриархальный прародитель -- на этот раз уже сам Кронос -- попытался уничтожить своих детей. Гея предсказала, что ему суждено быть побежденным собственным сыном. Он решил этого не допустить и проглатывал всех своих детей сразу же после их рождения, даже не выясняя, мальчик это или же девочка. Так он поглотил трех дочерей и двух сыновей.
    В очередной раз забеременев, оплакивающая судьбу собственных детей Рея обратилась к Гее и Урану с просьбой помочь ей спасти своего последнего ребенка и наказать Кроноса. Родители посоветовали ей удалиться на остров Крит и, когда наступит время родов, обмануть Кроноса, дав ему завернутый в пеленки камень. В спешке Кронос проглотил камень, думая, что это младенец.
    Спасенного ребенка звали Зевсом. Позднее он сверг своего отца и стал править всеми богами и смертными. Выросший втайне от Кроноса, он впоследствии обманом заставил его извергнуть обратно своих братьев и сестер и вместе с ними начал длительную борьбу за власть над миром, закончившуюся поражением Титанов и их заключением в мрачных безднах Тартара.
    После победы над титанами три брата-бога -- Зевс, Посейдон и Гадес -- разделили между собой Вселенную. Зевс взял себе небо, Посейдон -- море, Гадес -- подземное царство. Хотя земля и Олимп, как предполагалось, были общими, тем не менее Зевс распространил свою власть и на них. Три сестры -- Гестия, Деметра и Гера -- согласно патриархальным греческим верованиям, не имели существенных прав.
    Благодаря своим любовным связям Зевс стал отцом следующего поколения богов: Артемида и Аполлон (бог солнца) -- дети Зевса и Лето, Афина -- дочь Зевса и Метис, Персефона -- дочь Зевса и Деметры, Гермес (посланник богов) -- сын Зевса и Майи, Арес (бог войны) и Гефест (бог огня) -- сыновья законной супруги Зевса, Геры. Есть две версии происхождения Афродиты: согласно одной из них, она -- дочь Зевса и Дионы, в другом случае утверждается, что она предшествовала Зевсу. Благодаря любовному роману со смертной женщиной Семелой Зевс также стал отцом Диониса.
    Чтобы напомнить читателю, кто есть кто в греческой мифологии, в конце книги приводятся краткие биографические заметки о богах и богинях, расположенные в алфавитном порядке.

История и мифология

« Предыдущая страница Страница 2 из 33 Следующая страница »

« Назад