Книги

Книга: Христианский архетип. Юнговское исследование жизни Христа

-= 2 =-

2. РОЖДЕСТВО
Эго личности — это те ясли, в которых рождается младенец Христос
В ТЕ ДНИ ВЫШЛО ОТ КЕСАРЯ АВГУСТА ПОВЕЛЕНИЕ СДЕПАТЬ ПЕРЕПИСЬ ПО ВСЕЙ ЗЕМЛЕ, ЭТА ПЕРЕПИСЬ БЫЛА ПЕРВАЯ В ПРАВЛЕНИЕ КВИРИНИЯ СИРИЕЮ. И ПОШЛИ ВСЕ ЗАПИ­СЫВАТЬСЯ, КАЖДЫЙ В СВОЙ ГОРОД. ПОШЕЛ ТАКЖЕ И ИОСИФ ИЗ ГАЛИЛЕИ, ИЗ ГОРОДА НАЗАРЕТА, В ИУДЕЮ, В ГОРОД ДАВИДОВ НАЗЫВАЕМЫЙ ВИФЛЕЕМ, ПОТОМУ ЧТО ОН БЫЛ ИЗ ДОМА И РОДА ДАВИДОВА, ЗАПИСАТЬСЯ С МАРИЕЮ, ОБРУЧЕННОЮ ЕМУ ЖЕНОЮ. КОТОРАЯ БЫЛА БЕРЕМЕННА. КОГДА ЖЕ ОНИ БЬПИ ТАМ НАСТУПИЛО ВРЕМЯ РОДИТЬ ЕЙ: И РОДИЛА ОНА СЫНА СВОЕГО ПЕРВЕНЦА, И СПЕЛЕНАЛА ЕГО. И ПОЛОЖИЛА ЕГО В ЯСЛИ ПО ТОМУ ЧТО НЕ БЫЛО ИМ МЕСТА В ГОСТИНИЦЕ.
(Лук.2: 1-7)
Притча о Рождестве Христовом начинается с повеления кесаря «со­брать подать со всего населения империи» (apognipheslai - регистрация, учет), поэтому по всей земле было необходимо сделать перепись. Усилие которое следует предпринять для инвентаризации целостности сознания. universus orbis целой Библии приводит к рождению божественного мла­денца. Земная перепись, предшествующая рождению Христа, приводит к «совершению переписи на небесах» вследствие его пришествия. Как сказал своим апостолам Христос, «Однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются; но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лук. 10:20). А на идише правоверными называется церковь (сообщество. - В.М.) новорожденных, чьи имена «написаны на небесах» (12:23).
Несмотря на то что Христос родился в Вифлееме, его родным городов считается Назарет в Галилее. Таким образом, у Христа имеются два места, рождения. Этот двойной аспект, связанный с Его рождением, является причиной возникновения легенды о том, что Христос имел брата-близнеца Существовало даже учение (docetism), развившее эту идею о двойственности Иисуса: Иисус был человеком, а Христос - божественным духом, со­шедшим на Иисуса во время крещения, жившим в нем во время его дея­ний и покинувшим его при распятии. Богоискательница София (Pistis Sophia) в рассказе о детстве Иисуса упоминает о некоем духе-фантоме ко­торый явился к Марии с вопросом: «Где мой брат Иисус? Я хочу с ним встре­титься». Когда они оказались вместе, «он взял Иисуса за руки и поцеловал его, и тот сделал то же самое. Они стали единым целым».
Согласно легенде мессия так же имеет двойственную природу:
В поздней, преимущественно каббалистической традиции, говорит­ся о двух Мессиях: Мессии бен Иосифе (или бен Эфраиме) и Мессии беи Давиде. Их сравнивали с Моисеем и Аароном, а также с двумя сернами, что соотносится с текстом Песни Соломона 4:5: «Два сосца твои, как двойни молодой серны, пасущиеся между лилиями». Мессия бен Иосиф является, согласно Второзаконию, «первенцем своего быка», а Мессия бен Давид ездил на осле. Мессия бен Иосиф был первым, Мессия бен Давид — вторым. Мессия бен Иосиф должен был умереть, «во искупление вины детей Яхве». Он отправится на битву с Гогом и Магогом, и там его убьет Армилус. Армилус—это Лжемессия, которого породил на куске мра­мора Сатана. В свою очередь, Сатану убьет Мессия бен Давид. Затем бен Давид вступит в новый Иерусалим, который спустился с небес, и снова вернет бен Иосифа к жизни. В более поздней религиозной традиции этот бен Иосиф играет странную роль. Табари, толкователь Корана, отмечает, что царем иудейским был Антихрист, а в писании Абарбанеля Mashmi'a Yeshu'ah Мессия бен Иосиф действительно является Антихристом. По­этому в нем можно увидеть не только страдающего Мессию в противо­положность Мессии-победителю, но в конце концов распознать в нем антагониста.
Мессия бен Иосиф соответствует Иисусу, родившемуся в Назарете, то есть личностному аспекту Самости. Мессия бен Давид соответствует Христу, рожденному в Вифлееме, городе Давида. Он является наследни­ком духа Давида и его предков, то есть трансперсонального аспекта психи­ки. Параллельно в греческой мифологии существует образ близнецов Диоскуров: смертного Кастора и бессмертного Полидевка (Поллукса).
«И родила она сына своего первенца [prototokos— перворожденный]». Для Яхве первенцы имели особое значение. До тех пор пока они не вос­кресали, то есть не возвращались обратно, их следовало приносить в жер­тву. «Освяти Мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота: Мои они» (Исх. 13:2). Имен­но египетский первенец должен был быть принесен в жертву, чтобы воз­ник Исход евреев из Египта. В псалме 88:28, который можно рассматри­вать как обращение к Мессии, Яхве возвещает: «Я сделаю его первенцем превыше царей земли». Апостол Павел описывает Христа, с одной стороны, как пресуществующего, «который есть образ Бога невидимого, рожден­ный прежде всякой твари» (Кол. 1:15), а с другой стороны, как смертного человека, который умер, а после того воскрес, «как первенец из мерт­вых» (Кол. 1:18). Обладая таким качеством, он является «первородным между многими братьями» (Рим. 8:29), который сотворит «Церковь пер­венцев... чьи имена будут написаны на небесах» (Евр. 12:23).
Все эти цитаты являются выражением парадоксальной феноменоло­гии Самости, которая одновременно оказывается и временной, и вечной, и принесенной в жертву, и правящим царем, судьба которой заключается в том, чтобы умирать и возрождаться.
Младенец Христос «лежал в яслях, потому что не было им места в гостинице». Термин «гостиница» (katalyma— гостиная) в Новом Завете был
Использован только один раз. Он появляется в параллельных местах Евангельских текстов от Марка 14:14 и Луки 22:11, в которых Христос, го­товясь к Тайной вечере, посылает апостолов на поиски необходимого по­мещения: «Где комната, в которой бы Мне есть пасху с ученика­ми моими?» Гностики использовали образ гостиной, чтобы говорить о «при­станище в этом мире». В гностическом «Гимне жемчужине» воплощающа­яся душа точно так же спускается с небес в свое временное пристанище в «Египте», считая себя «чужой по отношению к другим обитателям этой гостиницы».
В «этом мире» не существует отдельной комнаты для рождения Са­мости. Оно должно произойти во внешнем мире (extra mundum), ибо яв­ляется исключением, отклонением от норм или даже преступлением по отношению к установившемуся статус-кво. Если человек не хочет пасть жертвой грубых жизненных обстоятельств, связанных с его физическим существованием, ему следует иметь надмирную точку зрения, то есть вы­ходящую за рамки этого физического «мира». «По отношению к внешним условиям жизни возможно иметь психологическую установку только в том случае, если существует точка отсчета, внешняя по отношению к этим условиям». Рождение Самости привносит эту точку отсчета, образуя «неоспоримое переживание личного, взаимного отношения, имеющего высокую интенсивность, между человеком и надмирной властью, кото­рая действует в качестве противоядия от «мира» и его «разума».
Рождение среди животных означает, что пришествие Самости явля­ется инстинктивным процессом, частью живой природы, уходящей кор­нями в биологию человеческого существа. Одному пациенту Юнг сказал, что переживание трансперсональной Самости если само по себе и не вы­зывает инфляции, то «требует величайшей скромности, которую необхо­димо противопоставить этой инфляции. Вам необходимо опуститься на уровень мыши»7. Соединение унижения и величия представлено двумя раз­ными категориями посетителей, пришедшими поклониться младенцу Хри­сту: пастухами и волхвами.
Согласно Евангелию от Матфея 2: If, «пришли в Иерусалим волхвы с востока и говорят: Где родившийся царь иудейский? ибо мы видели звезду Его на востоке и пришли поклониться Ему». При этом число волх­вов точно не оговаривается. В раннехристианском искусстве их бывает два или четыре; очень редко шесть. Во времена раннего Средневековья их было ровно три8. В современных снах чаще всего встречаются четыре волхва. Эту разницу можно объяснить, например, тем, что средневековая психика переживала сакральные образы как метафизический гипостазис, тогда как наш современник готов переживать их как физическую реальность. «Про­блема четырех» всегда существует между идеей психического факта и пере­живанием ее в реальности.
Отцы Церкви связывали Рождественскую звезду со «звездой Иако­ва», о которой упоминается в пророчестве Валаама: «Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моана и сокрушает всех сынов Сифовых» (Числ. 24:17). Как отмечает Юнг,
С древних времен не только среди иудеев, но и на всем Ближнем Востоке, рождение выдающегося человека отождествлялось с восхожде­нием звезды... Всегда надежда на пришествие Мессии связывалась с по­явлением звезды'°.
Вот что говорит о Рождественской звезде Игнатий из Антиохии:
Звезда воссияла на небосклоне, причем она находилась выше всех остальных звезд, которые до нее уже были, и ее свет был невыразим, ибо от одного ее появления люди застыли в изумлении. И все остальные звез­ды, включая солнце и луну, стали для этой звезды хором. Она светила намного ярче всех остальных звезд".
Одна звезда, которая светит ярче всех остальных, представляет собой «Одно Светило или монаду» среди многочисленных огней бессознатель­ного и «ее следует рассматривать в качестве символа Самости».
Звезда, которая появилась в небе одновременно с рождением Христа на земле, - это еще один мотив двойного рождения. Он означает суще­ствование трансперсонального, космического спутника Иисуса. Эта тема появляется в современных снах13. Церковь устроила Кристмас, праздник Рождества Христова, в день зимнего солнцестояния, тем самым присоеди­нив его к языческому образу рождения нового солнца, символически эк­вивалентного Рождественской звезде.
3. БЕГСТВО В ЕГИПЕТ
Когда человеку удается встретиться с самой жизнью, когда распускается почка и из малого возникает великое, тогда, как сказал Ницше, «Один становится Двумя» и великий образ, который всегда существовал, но при этом оставался невидимым, открывается более скромной личности с силой откровения... — и это момент величайшей опасности!'
КОГДА ЖЕ ОНИ ОТОШЛИ, - СЕ, АНГЕЛ ГОСПОДЕНЬ ЯВЛЯЕТСЯ ВО СНЕ ИОСИФУ И ГОВОРИТ: ВСТАНЬ, ВОЗЬМИ МЛА­ДЕНЦА И МАТЕРЬ ЕГО. И БЕГИ В ЕГИПЕТ, И БУДЬ ТАМ, ДОКОЛЕ НЕ СКАЖУ ТЕБЕ; ИБО ИРОД ХОЧЕТ ИСКАТЬ МЛАДЕНЦА, ЧТОБЫ ПОГУБИТЬ ЕГО. ОН ВСТАЛ, ВЗЯЛ МЛАДЕНЦА И МАТЕРЬ ЕГО НО­ЧЬЮ И ПОШЕЛ В ЕГИПЕТ, И ТАМ БЫЛ ДО СМЕРТИ ИРОДА, ДА СБУДЕТСЯ РЕЧЕННОЕ ГОСПОДОМ ЧЕРЕЗ ПРОРОКА, КОТОРЫЙ ГОВОРИТ: «ИЗ ЕГИПТА ВОЗЗВАЛ Я СЫНА МОЕГО». ТОГДА ИРОД, УВИДЕВ СЕБЯ ОСМЕЯННЫМ ВОЛХВАМИ, ВЕСЬМА РАЗГНЕВАЛСЯ И ПОСЛАЛ ИЗБИТЬ ВСЕХ МЛАДЕНЦЕВ В ВИФЛЕЕМЕ И ВО ВСЕХ ПРЕДЕЛАХ ЕГО, ОТ ДВУХ ЛЕТ И НИЖЕ, ПО ВРЕМЕНИ, КОТОРОЕ ВЫВЕДАЛ ОТ ВОЛХВОВ. ТОГДА СБЫЛОСЬ РЕЧЕННОЕ ЧЕРЕЗ ПРО­РОКА ИЕРЕМИЮ, КОТОРЫЙ ГОВОРИТ: «ГЛАС В РАМЕ СЛЫШЕН, ПЛАЧ И РЫДАНИЕ, И ВОПЛЬ ВЕЛИКИЙ. РАХИЛЬ ПЛАЧЕТ О ДЕТЯХ СВОИХ И НЕ ХОЧЕТ УТЕШИТЬСЯ, ИБО ИХ НЕТ».
(Матер. 2:13-18) (Рисунок 6)
Обычно рождение героя или божественного младенца сопровожда­ется угрозами для его жизни. Установка, которая у человека является и данное время властной (царь-правитель), испытывает страх, что ее смес­тит царь будущий. Потому родившаяся великая власть всегда подвергается смертельной опасности со стороны доминирующей психической установ­ки, ибо власть предшествующая чувствует для себя смертельную угрозу со стороны последующей.
Образ царя Ирода в художественном творчестве, как правило, далеко не всегда вызывал хотя бы малейшую симпатию. Исключением может по­служить ария Ирода из оперы Берлиоза Детство Христа.
Вот сон опять! Опять дитя, которое спешит меня низвергнуть. И я не знаю, что подумать о сем проклятье, что нависло над царской славой и над жизнью! О ничтожнейший из царей!
Ведь править — еще не значит жить,
устанавливать для всех законы,
еще не значит следовать
за пастухом в глубины лесной чащи!
Бездонная ночь,
овладевшая миром,
погружая в глубокий сон
мое измученное сердце,
на час подарило ему покой,
позволив твоим теням коснуться
моих скорбных очей...
О ничтожнейший из царей... и т.п.
Все усилия бесплодны!
Сон бежит от меня;
и мои тщетные жалобы не заставят тебя пройти скорее, бесконечная ночь.
Вследствие такого психического состояния возникло избиение мла­денцев. В каком-то смысле можно говорить о личном страхе царя Ирода в отношении своего низвержения с престола, однако более глубокий смысл заключается в естественном последствии рождения Христа. Рождение Са­мости является катастрофическим (буквально — переворачивающим) со­бытием, архетипическая динамика преисполнена опасности и насилия.
Святое семейство должно бежать в Египет не только для того, чтобы избежать убийства младенца, но и потому, что «да сбудется реченное Госпо­дом через пророка, который говорит: «из Египта воззвал Я Сына Моего», Другими словами, последовательностью событий управляет заранее пре­допределенный архетипический паттерн. Здесь имеется ссылка на проро­ка Осию: «Когда Израиль был юн, Я любил его и из Египта вызвал Сына Моего». В Новом Завете есть и другие примеры, где Христос заменяет весь народ Израиля.
В Ветхом Завете весь народ Израиля в целом выступает в качестве сына Яхве. В Новом Завете собирается весь религиозный смысл, который несет в себе народ Израиля, и возлагается на отдельный образ Христа, Богочело­века, который становится индивидуальным олицетворением Израиля. Это шаг к индивидуальной психологии, противоположной психологии кол­лективной, или групповой. Однако процесс индивидуализации остается незавершенным, ибо образ Христа представляет собой уникальный ме­тафизический гипостазис. В настоящее время задача глубинной психо­логии заключается в завершении этого процесса. Трансперсональный смысл, который сначала несло в себе сообщество иудеев, а затем личность Христа (которому все еще поклонялись коллективно), теперь переносится в психическое переживание отдельных личностей.
Об избиении младенцев говорится еще в Ветхом Завете в Книге Плач Иеремии 31:15: «...голос слышен в Раме; вопль и горькое рыдание; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться о детях своих, ибо их нет». В контексте данной книги этот текст означает, что Рахиль скорбит о споем потомстве, а именно: по Эфраиму, Манассии и Беньямину, которые были избиты и уведены в рабство ассирийцами. Вслед за приведённым отрывком сразу следует обещание избавления: «Так говорит господь: удержи голос твой от рыдания и глаза твои от слёз, ибо есть награда за труд твой, говорил Господь и возвратятся они из земли неприятельской. (Иер.31:16)
Бегство Иисуса Христа в Египет и его последующее возвращение происходят только после исхода народа Израиля из Египта, но и после его восстановления от поражения и плена согласно тому как говориться у Иеремии. Эти последствия являются иллюстраций психологического факта, что сознанию человека стало доступно нечто новое уже только потому, что психика человека придерживалась ранее установившегося паттерна. Так например, происходит, когда новые открытия глубинной психологии находят доступ к мышлению нашего современника вследствие новых интер­претаций библейских образов.
Согласно легенде, по дороге в Египет возникают всякие чудеса. Идо­лы, которые попадались на пути Святого семейства, низвергались со сво­их пьедесталов (рис. 7), что свидетельствовало о разрушении фальшивых ценностей после рождения Самости. Эта легенда отождествляет Христа с духом роста или законом плодородия. Она также намекает на существен­ное явление временного искажения, которое случайно появляется в не­посредственной близости от констеллированной Самости. Временное и вечное пересекаются, и это означает, что может случиться так, что обыч­ные категории сознания: пространство, время и причинность оказыва­ются на какой-то момент подвешенными, то есть лишенными опоры в сознании.
Для гностиков Египет символизирует «тело», мрачную область греха и плотского существования. В «Гимне жемчужине» гностиков сын небес­ного отца спускается в Египет, чтобы освободить жемчужину из-под влас­ти змеи. Эту историю можно назвать квинтэссенцией (coagulatio) мифа о воплощении , для которой бегство в Египет является одной из вариаций Тот факт, что «бесценная жемчужина» должна находиться в Египте, свиде­тельствует о том, что духу требуется полноценное взаимодействие с мате­рией, что для реализации Самости (жемчужины) требуется египетское приземленное эго.
4. КРЕЩЕНИЕ
Что же это, в конце концов, такое, заставляющее человека идти сво­им путем, поднявшись над бессознательной идентичностью с массой?.. Это то, что обычно называется призванием... [которое} действует как закон Божий, от которого невозможно скрыться... Каждый, кто имеет такое призвание, слышит внутренний голос: он призван'.
ТОГДА ПРИХОДИТ ИИСУС ИЗ ГАЛИЛЕИ НА ИОРДАН К ИОАН­НУ - КРЕСТИТЬСЯ ОТ НЕГО. ИОАНН ЖЕ УДЕРЖИВАЛ ЕГО И ГО­ВОРИЛ: МНЕ НАДОБНО КРЕСТИТЬСЯ ОТ ТЕБЯ, И ТЫ ЛИ ПРИХО­ДИШЬ КО МНЕ? НО ИИСУС СКАЗАЛ ЕМУ В ОТВЕТ: ОСТАВЬ ТЕПЕРЬ; ИБО ТАК НАДЛЕЖИТ НАМ ИСПОЛНЯТЬ ВСЯКУЮ ПРАВДУ. ТОГДА ИОАНН ДОПУСКАЕТ ЕГО. И КРЕСТИВШИСЬ ИИСУС ТОТЧАС ВЫ­ШЕЛ ИЗ ВОДЫ, - И СЕ, ОТВЕРЗЛИСЬ ЕМУ НЕБЕСА, И УВИДЕЛ ИОАНН ДУХА БОЖИЯ, КОТОРЫЙ СХОДИЛ, КАК ГОЛУБЬ, И НИСПУСКАЛСЯ НА НЕГО. И СЕ, ГЛАС С НЕБЕС ГЛАГОЛЮЩИЙ:

СЕЙ ЕСТЬ СЫН МОЙ ВОЗЛЮБЛЕННЫЙ, В КОТОРОМ МОЕ БЛАГО­ВОЛЕНИЕ.
(Матф.3,-13-17)
Крещение Христа может рассматриваться как испытание инициа­ции, связанное с solutio (растворением), как драма смерти и возрожде­ния, в которой эго встречается с надличностной судьбой и подчиняет себя ей. Ибо Церковь представляет собой прототип таинства крещения, озна­чающего смерть старой плотской жизни и возрождение в вечной жизни во Христе. Вот что говорится об этом в Послании апостола Павла к Рим­лянам: «Итак мы погреблись с Ним крещением в смерть, дабы, как Хри­стос воскрес из мертвых славою Отца, так и нам ходить в обновленной жизни» (Рим. 6:4).
Его крещение от Иоанна говорит о том, что сначала Христос был последователем Иоанна Крестителя. Он совершил погружение в бессоз­нательное под руководством другого. Это погружение последовало за ав­тономным психическим переживанием, сошествием Святого Духа. Что-то подобное может произойти, когда пациент вступает в отношения пере­носа. То, что изначально возникает как личная зависимость и проекция, может привести человека к уникальному столкновению с объективной психикой. Желание Христа пройти через процедуру крещения Иоанном может быть объяснено загадочной фразой: «Ибо так надлежит нам испол­нять всякую правду». Я считаю это важным, поскольку просто и правильно подчиниться внешнему авторитету, чтобы подготовиться к переживанию «трансперсонального» другого у себя внутри. Человек испытывает потреб­ность в психологическом ученичестве.
Согласно докетистской ереси, божественная сущность Христа сошла на человека Иисуса во время его крещения, и в дальнейшем он в качестве инструмента оказался в ее власти. Так, согласно Ириниусу, гностики вели речь о двух крещениях.
Они утверждают, что те, кто добился совершенных знаний, обяза­тельно должны быть восстановлены и той верховной власти. Ибо иное недопустимо внутри Плеромы, поскольку именно оно [восстановление] приведет их вниз в глубины Бифуса. Ибо крещение, установленное Иису­сом во плоти, было необходимо для избавления от грехов, но возрожде­ние, привнесенное Христом, который сошел на Иисуса, необходимо для совершенства; и они объясняют, что первый олицетворяет животное на­чало, а второй — начало духовное. И о крещении Иоанна говорилось как о покаянии, а о возрождении, проповедуемом Иисусом, — как о креще­нии, совершаемом в стремлении к совершенству. Именно это Он имел в виду, говоря: «Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!» (Лук. 12:50.
С точки зрения психологии эти два крещения соответствуют креще­нию покаяния (исповеди), проходящему под руководством другого, и кре­щению автономной психики, в котором личность начинает осознавать, что она должна ответить Самости. Так, Иоанн Креститель говорит: «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я недостоин поне­сти обувь Его; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем» (Матф. 3:11).
В некоторый древних текстах упоминается о наличии огня на Иордане во время крещения Христа. Иустин говорит: «Когда Иисус подошел к реке Иордан, где крестил Иоанн, и ступил в воду в Иордане вспыхнул огонь: а когда он вышел из воды, на Него в виде голубя сошел Святой Дух» При этом переводчик в примечании поясняет, что «Шехинах, возможно, при­сутствовала при схождении Святого Духа». Однако Данилоу придает этим словам другой смысл:
В данной традиции огонь, который появляется при крещении, ас­социируется со всепоглощающим огнем Страшного суда, и об этом сви­детельствуют упоминания в нескольких текстах. Одним из таких текстов является Пророчицы Сивиллы (Sibylline Oracles): «После того как Сын Божий получил второе рождение, омыв свое тело в голубой, медленной стремнине Иордана, когда ему удалось пройти через очистительный огонь, он будет первым, кто узрит сходящего Бога, несущего благую весть, в виде Святого Духа, пребывающего на крыльях белого голубя» (VI, 3-7). Определенно в тексте предполагается, что крещение помогло Христу пройти сквозь огонь, и это случилось тогда, когда на него сошел Снятой дух: этот взгляд очень хорошо соотносится с текстом Иустина, в котором огонь над водами появляется именно в тот момент, когда Христос окуна­ется в Иордан. Идея, что при крещении Христос прошел сквозь огонь, у пророчицы повторяется в той части, где говорится об «Отце, который повсюду распространил Твое Крещение в чистой воде, из которой Ты (Слово) появилось, выйдя из огня» (VII, 83-84).
Та же концепция существует в труде Excerptu ex Tlieocloto. Клемент, учитывая учение этого апостола Валентина, пишет: «Как рождение Хри­ста освободило нас от бурной стремнины Рока, так и Его Крещение из­бавило нас от огня, и Его страсть избавила нас от страстей»
В других текстах говорится о «великом свете».
С точки зрения психологии эти цитаты указывают на то, что свет и огонь Шехинах, славы Яхве, огонь Страшного суда и голубь опускающего­ся Святого Духа являются разными аспектами одного и того же феномена, а именно проявления автономной психики8.
В дополнение к огню и свету во время крещения слышится голос. Властный «голос» появляется в сновидениях и призывает почитать Всевышнего. В данном случае голос произносит: «Это Мой возлюбленный Сын, в котором пребывает благость». Это утверждение по смыслу сходно с текстом, находящимся в Книге Исаии 42:1, где говорится о «Слуге Яхве»:
«Вот, Отрок Мой, которого Я держу за руку, избранный Мои, к которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на него, и возвестит народам суд». Он несет в себе весть, что эго, принимая свое призвание и судьбу, пользу­ется любовью и поддержкой Самости.

« Предыдущая страница Страница 2 из 6 Следующая страница »

« Назад